Иван Лужков

Предлагаю в эту пятницу вспомнить о песне «Обычное утро» — не самой известной в моём творчестве. Я записывал её несколько раз.Первая запись — комнатная, начала 2010-х, даже изданная под именем Никиты Прокопьева: двухаккордовая петля, поверх которой я просто импровизировал. Лаконичная, живая, энергическая. Такой нервный жест, эстетика случайного.Когда уже в конце десятых мы начали играть её живым составом, мне захотелось немного разнообразить гармонию и убрать из песни занудный спокен-ворд, которым спустя десять лет уже не получалось проникнуться. Осталась и живая запись с репетиции — тоже по-своему интересная, с подачей.Но финальная версия, которую мы делали для «Продавца облаков», получилась немного переусложненной и в итоге растеряла свое невинное нахальство. Поэтому на альбом она не попала. Зато остался очень хороший микс Анатолия Никулина — его и предлагаю вам послушать.Сейчас, переслушав все версии, я бы, наверное, выбрал самую первую. Потому что случайности, непродуманные нервные жесты и неловкий спокен-ворд — это, возможно, вообще всё, что у нас есть. Потому что самое старое — самое лучшее. Если вы не заметили, на неё есть ссылка выше.Но микс Никулина мне тоже нравится, поэтому в первую очередь слушайте, пожалуйста, его.

Поздравлять с Днём Победы сейчас трудно. Поэтому лучше расскажу одну историю.Ехал как-то домой из командировки, и Spotify почему-то начал подряд ставить советские песни — Анна Герман, Эдуард Хиль, так далее. И огромное впечатление тогда произвела песня «Бери шинель, пошли домой» Булата Окуджавы. Это вещь невероятной поэтической силы и потрясающего мастерства.Минимальные средства, точность образов, выверенная ритмика. Ключевые строки повторяются с обрядовой настойчивостью. Песня трагическая — спетая с позиции существа слабого, маленького, почти ничтожного перед масштабом катастрофы. Но именно поэтому она звучит так громко. В ней нет героической позы. Нет бронзы, лозунгов. Есть только усталость, человеческая хрупкость и очень ясный антивоенный пафос. И вера в неизбежность весны.Лучше всего о ней сказал сам Окуджава:Впечатление от фронта было очень сильное, потому что я был мальчишкой. И потом уже, впоследствии, когда я стал писать стихи, первые мои стихи были на военную тему. Много было стихотворений. Из них получились песни. Из некоторых. Это были в основном грустные песни. Ну, потому что, я вам скажу, ничего веселого в войне нет.

Поздравляю всех с Днем международной солидарности трудящихся!Повод рассказать про свою рабочую биографию.В школе я увлекался программированием, как, наверное, многие дети, которые росли в конце 90-х. Тогда это казалось дико перспективной историей: компьютеры, технологическая революция, все как в фантастических книжках и фильмах. Знать бы тогда, куда она нас приведет. И первые мои подработки были связаны как раз с математикой и программированием. У меня старший брат занимался научными делами при университете, и я писал для него какие-то программы по строительным расчетам. Например, программу для расчета кирпичных дымовых труб. В институте я считал за одногруппников типовые расчеты по высшей математике, потом почти для всего потока — за какой-то мелкий прайс. Такой вот бизнес был.После учебы стал работать по образованию — инженером-строителем. Мы с Гошей Мишневым работали в конторе такого характерного для начала нулевых типа: научные сотрудники, пользуясь своими наработками, открывали бизнесы около профильных кафедр. Вокруг профессоров и научных школ кучковались горе-коммерсанты, выжимали из этого ренту, иногда довольно крупную. Такой первый путинский НЭП.К профессии я всегда относился спокойно. Не было сверхстрасти, но и противно этим заниматься не было: там все-таки есть математика, инженерная логика, где-то программирование. А когда стало понятно, что музыкой я вряд ли буду зарабатывать (о своем пути в музыке я рассказывал в интервью Олегу Соболеву), я решил обеспечить себе и семье хотя бы минимальные бытовые удобства.К тому моменту уже накопились опыт и знания, которые можно было использовать, и мы с однокурсником сделали проектное бюро. Это было в 2016 году, так что в этом году ему будет 10 лет.Я никогда не рубился ни за деньги, ни за положение, мне всегда это было, в принципе, все равно. Никто мне не верит, но это так.Что такое труд и зачем он нужен? Мне кажется, мир сам по себе движется к хаосу. Если ничего не делать, будет непорядок, тьма, кошмар, непредсказуе

Извините, что я всё о своём. Вышли ещё три прекрасных отзыва на «Нет, это я хочу умереть в Новом Орлеане».Первый — от Кристины Сарханянц, канал «Слова с музыкой». Я был очень тронут её словами. Отзыв оказался неожиданным: я давно слежу за её каналом и думал, что наш альбом — не совсем её формат, не её тема. Она и сама пишет, что не поклонница «Золотых зубов».Тем ценнее, что пластинка ей понравилась — что она услышала в ней те вещи, которые мы вкладывали вместе с ребятами. Кристине большое спасибо, это очень важно для меня.Второй — от Алексея Алеева из Silly Love Songs. Очень интересный текст. Удивительно и приятно, что Лёша не проводит очевидных параллелей и аналогий, не пытается «разложить по полкам». Пишет, что песни не по учебнику — и, кажется, мы с Женей как раз этого и добивались: максимальной свободы от клише. Алексею большое спасибо.Третий — от Антона Серенкова, одного из лучших авторов о русской музыке сейчас. Мне нравится его стиль: сегодня в информационном поле часто не хватает жёсткого, критического взгляда, текстов, которые провоцируют дискуссию и диалог.У Антона даже два отзыва: большая статья на «Снобе» и дополнение в его телеграм-канале. Получилось много слов — разбирать их можно долго, но остановлюсь на нескольких вещах.Во-первых, он неожиданно и точно определяет жанр альбома — как комедию. Я об этом никогда не думал: в процессе работы он не казался комичным. Но это точное определение — в наших историях действительно много смешного.Во-вторых, он пишет о Жене Воротникове и его главном приёме — неймдроппинге. С этим можно согласиться: у Жени он работает отлично, особенно в «Золотых зубах». Но мне бы не хотелось, чтобы его лирический дар сводился только к этому — к остроумному перечислению имён и брендов.Да, это цепляет, это крючок. Но для меня главное в его текстах — способность подсветить скрытое в повседневном, простом. Щемящая тоска в «Лошади спят стоя» или побег — почти радикальный эскапистский жест — осуществленный через маленькую смешную машинку

Прошла неделя с выхода «Нет, это я хочу умереть в Новом Орлеане». Альбом собрал различные авторитетные отзывы. Среди них есть приятные!Коля Редькин написал, что это один из лучших альбомов года! Текст Олега Соболева я уже сюда кидал. Также внезапно нашу работу оценило издание Forbes, а вот что более предсказуемо, но тоже приятно — издание Афиша Daily.Приятный, эмоциональный текст от канала ненастье:уж не знаю, что именно мне понравилось: возможно, некая камерность, которой, как выяснилось, мне не хватало. не могу назвать этот релиз хитом. и даже не уверена, что песни оттуда закрепятся в моих плейлистах. почему-то мне кажется, что именно так, как надо, треки работают только в совокупности - тот случай, когда альбом слушается целиком и ощущается как единое произведение. и в этом я нахожу свой шарм.Канал Capybara Tapes отметился очень большим постом (с комментарием Жени Воротникова):Лужков и Зубы рассказывают многоплановые, детально продуманные, зачастую довольно страшные истории, похожие на какой-нибудь сборник художественных рассказов от издательства Penguin Books. Истории обрамлены в среднее арифметическое между меланхоличными битами Зубов и сингер-сонграйтерским и продюсерским талантом Лужкова. И еще один очень большой пост, от Алексея Боровца в канале аппрув:Что ж, отличная коллаборация. Интересный эксперимент. И главное – хоть тут целая гора повествования, всё же в песне нашлось место и попутным мыслям (тейк про андеграунд в первом куплете), маленьким приколам (упоминание 9,5 недель) и прочим необязательным, но очаровательным пассажирам сюжета. Всё как в хорошем кино!Дельные слова от oliverdead channel:Контраст между хриплым бардовским тоном Ивана и понурой читкой Жени создаёт приятный эффект диссонанса – словно побывать на литературном квартирнике в подвальном помещении, где артисты двух разных поколений пытаются нащупать друг в друге точки соприкосновения под изящную игру фолковой банды, скрывающейся в мягких тенях ночников.Очень хороший, проникновенный пост на

Сегодня вышел «Нет, это я хочу умереть в Новом Орлеане» — альбом «Золотых зубов» и Вани Лужкова.Я уже послушал его раз пятьдесят, а то и больше. При дружбе с артистами — а с Ваней она у меня многолетняя — особенно ценишь случай, когда личное можно отставить в сторону, причём без труда. Альбом прекрасный. Оглушительно грустный.Сами авторы говорят, что вдохновлялись историями из подкастов, фильмами и литературой, Стивеном Кингом. Но жизнь всё равно пробивает любой забор художественного вымысла. Я не хочу сказать, что Женя Воротников, Федя Ганжа, Миша Савченко и Ваня Лужков во время работы над альбомом переживали особенно тяжёлые периоды жизни, впадали в депрессии или целенаправленно культивировали тоску. Может и впадали, кто их знает. Просто как минимум в авторах текстов — Жене и Ване, — при всей их несхожести, есть сильнейший элемент романтической печали. И они выплеснули его в эти песни.Это слышно, в первую очередь, по всему альбому целиком, благо он устроен как небольшое кино из эпизодов. Каждая вещь сама по себе скорее меланхолична, чем грустна, в песнях много детства и воображения, ещё теплящегося во взрослой жизни, — но вместе они складываются в куда более тяжёлую массу. «Нет, это я хочу умереть в Новом Орлеане» разрывает неразрешимой грустью. Вопросами без ответа, которые зависают в воздухе навсегда.По сути, это альбом о неразрешимости как таковой — даже тогда, когда речь заходит о вещах предельных и окончательных, вроде спасения в «Петах-Тикве» или смерти в «Слишком много случайных смертей». Смерть сама по себе непознаваема, а спасение нависает над жизнью, добавляя ей ещё больше неопределённости, как в фильме «Бесстрашный» Питера Уира. Да и помимо этого тут хватает состояний, из которых нет ясного выхода: вынужденная ложь («Балканский шпион»), смутное забвение («Департамент исчезновения»), солипсизм и эскапизм («Счастливые лица»). Всё это существует в режиме бесконечной неясности.«Зубам» и Лужкову удалось вписать эти темы в саму музыку, не сыграв на банальност

Вышел альбом с «Золотыми зубами».Сегодня снился кошмар. Будто альбом вышел, я его включаю, и там в первом треке какая-то ерунда. Типа голос пропадает, прерывается, и шипит фонограмма. И баланс какой-то странный. Я думаю, что это, что за трэш, начинаю искать другие наушники. Включаю — там то же самое. Думаю, надо на колонках. Включаю — та же ерунда. Проснулся в три часа ночи в холодном поту...Но на самом деле уже утром меня отпустило. Стало легче.Так что по поводу выхода, вдохновившись лонгридом Феди Ганжи из «Зубов», расскажу историю. В одном из любимых треков с альбома, «Фирменный поезд "Не беда"» (изначальное название — «РЖД»), есть такой панч: «ну ладно я-то, а вы-то».Фраза не придуманная, есть реальная история. Миллион лет назад мы турили с Гошей Мишневым, ездили на поездах, пользовались услугами любимых РЖД. И однажды нам в купе, поздно ночью, попался врач — пьяный в дугу. Ехал на конгресс эпидемиологов в Самару, кажется. Он был, сука, настолько бухой, что говорил только три или четыре фразы, как заведенная кукла. Одной из них была фраза «ну ладно я-то, пацаны, а вы-то...». Жаль, я остальные уже не помню, но, поверьте, они были столь же метафизически содержательны.Утром врач костюмчик надел, интеллигентный стал — и вышел из поезда. А мы с Гошей годами потом использовали его панчи на повседневной основе. А вот теперь я вставил один из них в песню с «Зубами», может этот врач-эпидемиолог когда-нибудь её услышит!Всем приятного прослушивания!

https://pex.lc/neworleans

На этой неделе выходит альбом «Нет, это я хочу умереть в Новом Орлеане».Я уже рассказывал, как сложилась коллаборация с Женей, Федей и Мишей — группой «Золотые зубы». Теперь хочу рассказать, как шел процесс и что в итоге услышите.Мы писали этот альбом на расстоянии, обмениваясь демками. До сих пор ни разу не виделись вживую. Но меня это не смущало. Для меня такая коллаборация была совершенно естественной. Будет время — встретимся.Конкретная работа над треками шла по-разному, но сам процесс был полностью совместным. Например, «Петах-Тиква» была более-менее готова: у Жени, Феди и Миши была задумана форма, собран каркас песни. Я у себя ее немного деконструировал, что-то добавил, что-то убрал. «Зубы» послушали и сказали: «Вань, сюда бы клево добавить саксофон». Ну я и попросил Сергея Храмцевича его сыграть, ребятам очень понравилось.С «Балканским шпионом» (потенциальным хитом, как мне говорят) и с песней «Этим летом ничего не случится» все было примерно так же: партии придумали «Зубы». Какие-то демки начинал уже я, изначальную форму тоже продумывал я, а ребята дополняли после. По некоторым трекам ни я, ни «Зубы» уже точно не помним. Надо поднимать архивы.В итоге получился большой альбом. В нем плотные аранжировки, много инструментов — тот же саксофон, даже струнные. Есть и гитарные соло. Мне нравится, как он звучит.Хотя, если честно, иногда я скучаю по нашим демкам. Они тоже по-своему были готовыми, в них тоже оставалось свое очарование. Но кто знает, может быть, потом мы их и издадим — как, например, сделала группа Wilco с альбомом «Yankee Hotel Foxtrot», выпустив бокс-сет с большим количеством демо-версий.Чтобы шансы на это выросли, нажмите, кто еще не нажал, на пресейв. А в пятницу — слушайте альбом.

Вчерашний пост про спорт собрал реакций, так что продолжаю.Как и на многих людей моего поколения, на меня глубокое впечатление произвело выступление сборной России на Чемпионате Европы по футболу 2008 года.Помню, что матч с Голландией я смотрел в баре со школьным другом и его компанией. Что было дальше — я конкретно описать не могу, но есть обрывочные воспоминания.Например, что после матча я еду по главной улице Челябинска на капоте машины с флагом России в руках. Такая история.Тот матч — про потерю связи с действительностью. Это тоже сильная эмоция, и от спорта она часто возникает. Победа, особенно чудесная победа, настолько сильно может тебя поднять, дать тебе настолько сильный эмоциональный заряд, что сложно даже сказать, было ли всё это на самом деле. Ну а последнее, что хочу вспомнить — это тоже матч сборной России по футболу, но уже против Испании на ЧМ-18. Я его не смотрел. Я ехал из командировки на машине домой и слушал его по радио. Футбол. По радио. В 2018 году.И я очень волновался, и не верил в победу. А когда Акинфеев сделал сейв в серии пенальти — я сразу почему-то понял, что ногой, — я как раз уже въезжал в город. И там сразу такое началось… Пусть вывод будет таким: даже сегодня, когда без картинки, кажется, уже ничего не существует, радио - это почти волшебная вещь, чей-то одинокий голос в прямой трансляции, за тысячи километров от тебя, дает возможность разделить эмоцию, прожить момент вместе. Во многом именно эта человеческая способность и объясняет, зачем зрителю нужен спорт.Берегите свои радиоприемники.

Читал намедни два часа телеграм-канал Жени Воротникова из «Золотых зубов». Он часто упоминает спорт, потому что смотрит футбол и болеет за «Манчестер Юнайтед». И я понял, что забыл вам рассказать: за спортом я тоже слежу, периодически смотрю. Даже иногда бываю на матчах ФК «Челябинск». Не скажу, правда, что я прямо фанат спорта. Я люблю его и стараюсь следить, но сейчас на него нет времени, что ли. Есть, впрочем, несколько воспоминаний, связанных со спортом.Когда я был маленький, то занимался спортом достаточно много. Гандболом, дзюдо, настольным теннисом. У меня даже был разряд по настольному теннису, я участвовал в городских соревнованиях, занимал в них места в топ-5.При этом смотреть спорт я начал лет в 13. Был 1997 год. Мы были у родителей моего отца в Златоусте, и он посадил меня смотреть с ним матч «Барселона» — «Динамо» (Киев), ставший потом легендарным. Он мне долго объяснял, что «Барса» — это легендарная команда, что Валерий Лобановский — тоже легенда, как тренер и как футболист. Говорил про Шевченко — рассказывал, что это главная надежда «Динамо». Как оказалось, выбрать лучший матч, чтобы заинтересовать меня спортом, папа не мог. Я был заряжен, хотел зрелища — и Шевченко уже в первом тайме забил три безответных. «Динамо» вы итоге просто отвозило «Барсу» в гостях, 4:0. Это сложилось в какую-то логичную историю: что вот, да, есть такие-то люди, они обладают определенными качествами, и чудо происходит не само по себе, а благодаря этим качествам, и этим людям. Вскоре, через пару месяцев, началась зимняя Олимпиада в Нагано, и я уже фанатично её смотрел. Особенно хоккей. Следил за каждым матчем, болел за Буре, для которого это была последняя Олимпиада, и за часть «русской пятёрки» из «Детройта». Там было, по-моему, четверо, потому что Владимир Константинов за год до этого попал в ДТП.Очень хорошо помню финал с чехами. Мне почему-то запомнилось, что мы проиграли из-за Гашека в воротах. Но мы недавно обсуждали тот финал с товарищем — и он сказал, что нифига там н

История вторая. В Томске есть арт- и музыкальная группа «Малышки 18:22». Это две сестры, Ника и Аксинья, достаточно популярные во многих арт-кругах. С их творчеством можно познакомиться на официальном сайте или тг-канале, в Москве они выставлялись в том числе в «ГЭС-2», их первый альбом Сергей Мезенов называл «красочным сумасшедшим трындецом» в лучшем смысле, а Иван Щеглов писал, что «Малышки 18:22» стали для него одним из главных открытий в искусстве за последние несколько лет.Одна из девушек, Аксинья, уже несколько лет живёт с рассеянным склерозом. В последнее время ситуация ухудшилась: плашки в головном мозгу добрались до отделов, отвечающих за сердцебиение и дыхание. Ситуация сложная, ждать обследований по ОМС нет времени и возможностей здоровья. В связи с чем «Малышки 18:22» открыли сбор на платные обследования.Жить с РС — это трудно, а пробираться через премудрости врачебной системы трудно адски. Мне-то сложно это делать в Москве, где инфраструктура для контроля больных с РС довольно выдающаяся. Заниматься этим всё равно психологически изнашивает. Предполагаю, что в Томске, при всём уважении, вообще жопа.Аксинье — неимоверных сил, скорейшего решения проблем, нового творчества. Давайте дадим ей денег.

Поскольку скоро выходит «Нет это я хочу умереть в Новом Орлеане», стал перебирать в памяти любимые альбомы-коллаборации. Вспомнил о «Superwolf» и «Superwolves» — две пластинки, которые вместе сделали Бонни «Принс» Билли (на которого я делал кавер) и Мэтт Суини, известный американский гитарист.Альбом «Superwolf» — это работа больших мастеров, находящихся на своём художественном пике. Старомодный, насыщенный посторонними шумами и призвуками продакшн создаёт ощущение живого присутствия. Минималистичные аранжировки удерживают хрупкий баланс между простотой и выразительностью. Упругие, наэлектризованные гитарные партии, словно сжатая пружина, придают этой внешне спокойной музыке внутреннее напряжение. Авторский вклад органически монолитен, невозможно различить границы ответственности соавторов. Думаю, что это признак редкой творческой удачи. Мы с «Зубами» пытались сделать так же, получилось ли — скоро сами рассудите.Второй альбом, вроде бы приняли прохладнее, чем первый, но по-моему, альбом не менее убедителен, невзыскательный внешне, но безотказно работающий на уровне интонации, повествования. Материал на нём усложнился, но это кажущееся усложнение — потому что музыка всё равно держится на равноправии, сотрудничестве, братстве.Мне очень нравится у Бонни «Принса» Билли и Мэтта Суинни избранный ими аккомпанемент — простой, корневой, отсылающий к глубинным слоям американской традиции. Просто одна-две гитары, которые не играют ничего выдающегося. Но чем проще аккомпанемент, тем большего он требует от исполнителя и продюсера. Много лет мечтаю записать что-то именно такое, но мне не хватает исполнительского мастерства!

Уже понятно, когда выйдет наш с Иваном Лужковым альбом.Многое другое остаётся непонятным. Например, не очень ясно, как нам вообще удалось добраться до финиша. Каждая песня — от идеи до реализации — казалась путешествием без чёткого маршрута. Не потому, что делалась мучительно или долго, а просто потому, что каждый раз ты невесть как оказывался на неизведанной территории и пытался заговорить то ли на незнакомом, то ли на давно забытом языке.Не очень понятно, как Ване, продюсеру этого альбома, удалось собрать такое количество талантливых людей для работы над релизом и сохранить при этом в каждой песне первоначальный импульс, смутную, но не заглушаемую ничем идею. Лишённый этого дара, я просто наслаждался каждым ваниным шагом, будто он — главный герой фильма «Зимний вечер в Гаграх», а я — его безнадёжный и нахальный ученик, сыгранный Александром Панкратовым-Чёрным.Абсолютная загадка, получится ли это когда-нибудь сыграть вживую и вместе. И если да, то как.Даже простые, в общем-то, вещи вызывают вопросы. Последний вопрос, с которым мы столкнулись: как издать это на виниле, если на одну пластинку эта музыка не вмещается, а две — ну, непонятно куда.Это всё абсолютно не важно. А важно то, что альбом готов, мне посчастливилось приложить к нему руку, и выйдет он 10 апреля.Хочется приложить одну из ваниных песен — вроде бы неактуальную, учитывая, что наконец-то можно лицезреть за окном. Но и в актуальности нашего альбома есть сомнения, а песня — замечательная — не идёт из головы который день. К тому же в ней есть всё, что завораживает меня в творчестве Ивана: мелодизм, простой, но небанальный сюжет и что-то ещё, что трудно описать словами.Поэтому почему бы и нет? С этого же вопроса, в конце концов, началась история нашего альбома.

Объявлен пресейв нашего с «Золотыми зубами» альбома «Нет, это я хочу умереть в Новом Орлеане».ПРЕСЕЙВНАЖМИТЕ НА ПРЕСЕЙВНужно рассказать, как вообще получилась эта коллаборация.Первый раз я услышал о «Золотых зубах» от Ивана Щеглова. Он сказал: вот, есть молодежная популярная группа, они тебя котируют. Мне было приятно, но я пропустил мимо ушей.Через некоторое время на меня вышел другой Иван — Иван Шульц, молодой музыкальный журналист, работающий, например, с Колей Редькиным. Он был в контакте с Женей Воротниковым из «Зубов» — и спросил, не хочу ли я когда-нибудь записаться с «Зубами».Я говорю: да ну, я что-то не знаю, у меня 32 слушателя на Спотифай, мне как-то неловко. Это всё будет странно выглядеть. Наконец, потом мне написал сам Женя. Он такой: «Иван, привет». Я в ответ: «Женя, привет». Быстро выяснилось, что у нас схожие литературные и кинематографические предпочтения, похожий культурный багаж.И тут я уже проявил инициативность — причем обычную для себя, очень импульсивную. Я сразу предложил записать совместный альбом — в конце концов, зачем тратить время на отдельные треки. Женя сразу согласился.Мы решили, что будем делать альбом под Марка Козелека, он же — Red House Painters, Sun Kil Moon. Четко помню. Я не знаю почему. В принципе, я не могу назвать себя большим фанатом Козелека, но я люблю его.Забегая вперед, скажу, что в стиле Козелека нам удалось сделать ровно одну песню, а остальное — это все как бы не совсем в стиле Козелека.Важно другое. Мы с «Зубами» долго не понимали, с какой стороны к этому подступиться. В какой-то момент к нам пришло простое решение: одна песня — одна история. Сначала придумываешь сюжет, а дальше уже дело техники.Было это больше года назад. И, вот, альбом наконец доделан, он выходит, у него будет свой слушатель. Чтобы, кстати, помочь нам расширить круг слушателей — нажмите на кнопку пресейв.