Бла-бла-номика

🔸Вчерашние выступления депутата Госдумы Валерия Гартунга вскрывают системную проблему нашей экономической политики – отсутствие должной координации между ЦБ и Правительством. Правительство пытается сбалансировать бюджет в рамах достижения политических и социально-экономических задач, а Банк России в то же самое время, руководствуясь исключительно узко поставленной целью по инфляции в 4%, задирает стоимость денег в экономике и допускает избыточное укрепление курса национальной валюты.Но экономическая политика не терпит разрозненности. Пока ЦБ «душит» инфляцию завышенной ставкой, тарифы естественных монополий растут опережающими темпами. Инфляция издержек генерируется самими госкомпаниями, а ЦБ реагирует на нее, делая деньги неподъемными для частного бизнеса, но не для монополистов.Еще одно яркое свидетельство несогласованности – курсовая политика. Фактический курс отклоняется от заложенного в бюджет на 20 с лишним процентов (71 вместо 92 рублей за доллар), в результате соответствующим образом проседают доходы экспортеров и поступления в бюджет. В дополнение к этому крепкий рубль делает продукцию внутренних производителей неконкурентоспособной по сравнению с импортом. Как подчеркивает Гартунг, это приводит к «захвату российского рынка иностранными компаниями». Получается парадокс: Правительство требует суверенизации и импортозамещения, а макроэкономические условия, сформированные регулятором, делают ввоз товаров из-за рубежа экономически более выгодным, чем производство внутри страны.Но как же сделать так, чтобы избежать несогласованности в экономической политике, а именно в действиях ЦБ и Правительства? Разговоры о необходимости координации идут давно, а воз, как говорится, и ныне там. Поэтому, очевидно, что нужны институциональные решения.И тут важно вспомнить о том, и об этом говорит Гартунг, что у нас есть Национальный финансовый совет, в который входят представители ЦБ и Правительства (а также представители Госдумы, Совета Федерации и Президента РФ), который как

Дефицит бюджета: новые рекорды 🔸По данным Минфина, в январе-мае 2026 года дефицит федерального бюджета превысил 6 трлн рублей – дефицита такого масштаба в России еще не было (если не считать времена до деноминации рубля в 1990-е годы). Все это наблюдается на фоне высоких темпов роста бюджетных расходов и крайне слабого роста доходов. Однако дело не только в бюджетной ситуации – масла в огонь подливает и Банк России с его высокими ставками и игнорированием проблемы укрепления рубля. Как сегодня отметил депутат В. Гартунг, важно делать что-то не только с устранением последствий, а воздействовать на первопричины бюджетного дефицита, имея в виду как раз чрезмерное укрепление рубля, на которое ЦБ не реагирует. Доходы и расходы бюджета продолжают демонстрировать те же тренды, что и раньше. Продолжается медленное восстановление доходов: за январь-май доходы федерального бюджета выросли на 0,3% г/г (месяц назад еще было отставание от прошлогоднего уровня). При этом нефтегазовые доходы все еще отстают на 29,8% г/г, а ненефтегазовые доходы, выросшие на 12,4%, недостаточны, чтобы перекрыть этот провал. При этом темпы роста расходов остаются высокими: в январе-мае они превысили прошлогодний уровень на 17,0%, а в части госзакупок – на 49,5%. Вместе с тем, расходы в рамках нацпроектов при этом снизились на 2,3% г/г – то есть растущие расходы сейчас направлены не на развитие, а на совсем другие задачи. При этом противоречия между Минфином и Банком России тоже никуда не делись. Сколько ни говорилось о налаживании диалога между этими двумя структурами, но факты говорят сами за себя: дефицит подстегивается совсем не только высокими расходами, но и высокими ставками, а также слишком крепким рублем. Высокие ставки приводят к громадным расходам бюджета и на обслуживание долга, и на поддержку заимствований. В 2025 году на ипотеку с господдержкой и другие программы поддержки заимствований планировалось направить 1,7 трлн руб., а фактически ушло 2,6 трлн., несмотря на сокращение многих пр

Глубокие региональные различия остались и при росте благосостояния🔸 Недавно был опубликован свежий рейтинг российских регионов по благосостоянию семей. В нем на основе данных Росстата за 2025 год рассчитывался потенциально возможный остаток денежных средств для семьи с двумя работающими взрослыми с медианной зарплатой по региону (после вычета НДФЛ) и с одним или двумя детьми, с корректировкой на уровень цен в регионе. При этом обязательные минимальные расходы семьи оценивались на основе региональных прожиточных минимумов для трудоспособных и детей. При сравнении с более ранним аналогичным рейтингом по итогам 2020 года обращает на себя внимание тот факт, что в лидерах рейтинга - всё те же сырьевые регионы и «две столицы». То есть ни внешние факторы, ни движение в сторону иной структуры экономики за последние пять лет не изменили состав самых материально устойчивых регионов на уровне домохозяйств. Состав аутсайдеров тоже предсказуем – здесь, как и раньше, широко представлены республики Северного Кавказа. Причем в 2025 году у некоторых из них (Ингушетия, Чечня, Кабардино-Балкария, Дагестан) потенциальный остаток денежных средств в семьях с двумя детьми стал отрицательным. Это указывает на то, что официальные зарплаты в данных регионах не являются основным источником дохода и велика доля пособий. В целом, отсутствие существенных изменений в рейтинге демонстрирует консервацию регионального неравенства. Оно воспроизводится за счет сложившейся отраслевой структуры, нехватки инвестиций и глубоких институциональных различий между регионами. В условиях спада инвестиций и отсутствия резервов для расширения социальных трансфертов глубокие различия между благосостоянием семей в богатых и бедных регионах будут и дальше сохраняться, что означает неравенство возможностей для детей и молодёжи.#рейтинг_регионов #рейтинг #семья

ПМЭФ-2026: о целях-2030 как будто забыли🔸 XXIX Петербургский форум прошел под девизом «Прагматичный диалог – путь к стабильному будущему». Но вообще после форума в стабильности будущего уверенности не прибавилось, а уж о процветающем будущем, как видим, и заявлено не было.Общее впечатление тревожное: по идее, образ будущего ведь давно уже определен – показателями достижения национальных целей к 2030 году. И все, что остается – это выстроить проактивную и согласованную политику в направлении их достижения. Разработать и реализовать комплекс мер в этом направлении – само по себе непросто, но проблема в том, что нет ощущения, что это в принципе рассматривается как генеральная линия. Судя по характеру дискуссий на ПМЭФ, на первый план все больше выходят не попытки найти решения, а констатация проблем и ограничений. Да и в целом впечатление, что у экономического блока есть единое понимание движения к национальным целям развития до 2030 года, форум не оставил.Хотя фон очень тревожный. Рост ВВП в I квартале 2026 года сократился, гражданская промышленность в минусе, производство инвестиционных товаров - в глубоком минусе, инвестиции обвалились. Все это происходит в условиях длительного периода сверхвысокой реальной процентной ставки, переукрепления рубля, недавно выросшей налоговой нагрузки, ужесточающегося административного регулирования. Так себе «новая модель роста», с которой, впрочем, нам предлагают смириться, и привыкать жить при более крепком рубле, «чем многим бы хотелось», и более высоких, чем могли бы быть, ставках.Отраслевая и финансовая повестка усилила то же ощущение. Зампред ЦБ Филипп Габуния в преддверии форума объяснял, что потерь у экспортеров от крепкого рубля по сути нет, поскольку валютные цены выросли сильнее, чем окреп рубль, – то есть растворение благоприятной конъюнктуры в курсе предлагается считать нормой. Сергей Швецов сравнивал валютный рынок с «надувающимся самоваром» из-за закрытых каналов оттока капитала, признавая ненормальность нынешнего кур

Дайджест Бла-бла-номики. Самое интересное за неделю с 27 мая по 7 июня:🔸 ПМЭФ-2026: когда стиль страшнее шторма🔸Софистика как коммуникационная стратегия ЦБ🔸ЦБ и бюджет: о чем не говорит глава Минфина🔸 Почему инфляционные ожидания населения не снижаются?🔸Инвестиционная зима стала свершившимся фактом🔸Обрабатывающая промышленность: почти все отрасли в минусе🔸С таким курсом проще купить, чем вырастить. Про картошку и не только …#дайджест

#блаблапятница

Когда штиль страшнее шторма🔸Стабильность, которая якобы наблюдается на рынке труда, преподносится в рамках ПМЭФ как одно из преимуществ российской модели экономики. К примеру, М. Орешкин подчеркнул, что безработица в России является самой низкой в мире. Однако исторически низкая безработица (2,2% в апреле 2026 года) камуфлирует ряд трудноразрешимых проблем. Во-первых, она не учитывает растущей скрытой безработицы в форме неполной занятости (простои и неполное рабочее время). В России неполная занятость неуклонно растет с конца 2024 года, и в I квартале 2026 года - это уже почти 1,6 млн человек в дополнение к 1,7 млн общей безработицы. Во-вторых - неэффективное использование имеющихся трудовых ресурсов и структурный дефицит кадров, особенно по рабочим и инженерно-техническим специальностям. К примеру, в машиностроении 66% компаний указывают на проблему нехватки нужных специалистов. При этом нынешний резкий спад инвестиций и замедление роста зарплат только усугубят структурный дефицит кадров вкупе с технологическим отставанием в промышленности. Конечно, можно и дальше уповать на «управляемое охлаждение» экономики и делать вид, что признаков переохлаждения экономики не наблюдается, раз,«у нас безработица на исторических минимумах» (по логике А. Заботкина). Однако попытки обосновывать избыточную жесткость денежно-кредитной политики низкой безработицей и изначально были тупиковыми, а сейчас, на фоне всего происходящего на рынке труда, и вовсе указывают на беспомощность аргументации ЦБ. Сохраняя непосильные условия для развития бизнеса, можно только усугублять застарелые структурные проблемы. Решить их таким образом невозможно, для этого надо идти вперед, инвестировать и внедрять технологии. А мы пока почему-то продолжаем считать, что корова будет давать больше молока, если ее меньше кормить и больше доить.#экономика #безработица #ДКП #ПМЭФ

Инвестиционная зима стала свершившимся фактом🔸По оценкам Росстата, составленным по полному кругу организаций, инвестиции в основной капитал сократились в I квартале на 14,3% в годовом выражении. По данным отчетности крупных и средних компаний (без учета малого бизнеса и досчетов Росстата) темпы падения еще выше и составляют 16,7%. Ситуация по отдельным отраслям выглядит еще более драматично. Обрабатывающая промышленность лежит в нокауте от высоких процентных ставок и высокого курса рубля – фронтальное падение по всем видам деятельности, за исключением производства табака, на 22,3%, в том числе в металлургии на 30,8%, в автопроме - на 26,8%.И хотя первый квартал не является основным для инвестиционной деятельности - на него обычно приходится 14-16% от общего объема инвестиций внутри года - такой масштабный спад инвестиций сам по себе является экстраординарным событием. В конце концов, за последние 25 лет квартальные темпы падения инвестиций свыше 10% наблюдались в России только дважды – в 2009 году (на 17,7-20,9%) и в 2015 году (на 10,7-13,1%). И оба раза по итогам этих лет мы получали двузначные темпы падения инвестиций – на 13,5% в 2009 году и 10,1% в 2015 г. Поэтому понятно, что выполнение даже обновленного (ухудшенного) прогноза Минэка о снижении инвестиций по итогам года на 1,5% является практически нереальным, особенно учитывая то, что мы находимся только в начале инвестиционного спада.Масштабный спад инвестиций должен положить конец рассуждениям о том, что за последние годы Россия настолько расширила объемы инвестиций, что их снижение уже не имеет такого большого значения из-за эффекта высокой базы. На самом деле, как показывают данные, падение инвестиций в I квартале уже «отъело» около половины от общего роста за предыдущие несколько лет. Если в I квартале 2025 года накопленный рост инвестиций к аналогичному периоду 2021 года достигал 44%, то в 2026 году от этого роста осталось только 24%. Сколько останется к началу следующего года? Время почивать на лаврах

С таким курсом проще купить, чем вырастить. Но есть последствия… 🔸 В прошлом году впервые за пять лет Россия превратилась в нетто-импортера агропродукции. В этом году, с учетом складывающихся условий, не исключено повторение этой истории. Пока Минсельхоз исправно отчитывается о росте экспорта, динамика импорта остается в публичной риторике в тени. А она показательна: по данным ФТС, за первый квартал 2026 года экспорт продовольственных товаров и сельскохозяйственного сырья вырос на 18,8% г/г до $10,7 млрд, но и импорт прибавил 7% г/г, достигнув почти сопоставимых с экспортом объемов – $10,3 млрд. Разница в торговом балансе по агропродукции – менее полумиллиарда долларов, и она быстро тает. Перспективы для отечественных аграриев на экспорт тоже не выглядят радужно. На Всероссийском зерновом форуме уже однозначно предупредили, что субсидирование транспортных затрат для экспорта в этом году сократится.Параллельно рубль продолжает укрепляться, делая российскую продукцию все менее конкурентоспособной на мировом рынке. Глава Минсельхоза в ответ на тревоги отрасли посоветовала «не верить в фантастику об ослаблении рубля» и «жить в рыночных условиях», снижая себестоимость и повышая эффективность. Совет, что называется, классический. Проблема лишь в том, что в текущих условиях он практически невыполним: источники для инвестиций и роста производительности у российских аграриев просто отсутствуют. Господдержка сокращается, заемные средства под приемлемый процент недоступны (реальная ключевая ставка порядка 9 п.п.), экспортная выручка съедается крепким рублем, прибыль на внутреннем рынке ограничена в условиях сжатия платежеспособного спроса. И все это – на фоне опережающего инфляцию роста издержек практически по всем статьям: тарифы, логистика, удобрения, техника, рабочая сила. В итоге складывается предельно неприятная картина: «эффективности» взяться неоткуда, а советы ее повышать мало воодушевляют тех, кто все эти годы и так вкладывался в развитие. При сохранении нынешней кон

Софистика как коммуникационная стратегия: укрепляет ли она доверие к ЦБ? 🔸 Зампред Банка России Филипп Габуния вчера сообщил, что для российских экспортеров никаких проблем с укреплением рубля на самом деле нет: «Нужно сравнивать не только курс, но и как поменялись цены на продукцию наших экспортеров. Цены остальных продукций нашего экспорта выросли сильнее, чем окреп рубль. Таким образом, здесь нельзя говорить о том, что это негативно влияло на поступление экспортеров»Это даже на первый взгляд не звучит логично, но если задуматься, что именно из этого следует, так становится совсем грустно. А следует из этого то, что «страшно далеки они от народа». Если экспортер получил рост цен на свою продукцию в валюте на условные 30%, но из-за укрепления рубля его выручка в рублях осталась прежней – у него, оказывается, все в порядке. Никакого негативного влияния курса. То, что вместо двузначного роста рублевой выручки, который позволил бы в условиях недоступности кредитных средств профинансировать инвестпрограммы, повысить зарплаты и социальные расходы, и наполнить бюджет налогами, – экспортер получил ноль, в логике ЦБ считается «нейтральным результатом». Хорошая, согласитесь, экономическая школа: благоприятная внешняя конъюнктура, которая бывает нечасто, просто растворяется в курсе – и регулятор считает это нормой. И ведь это не оговорка – это последовательная позиция. Ради достижения цели по инфляции в 4% (которую, к слову, тремя годами жесткой политики так и не удалось сделать устойчиво низкой) ЦБ готов одновременно называть рыночным курс, формирующийся на рынке, где рынка в нормальном понимании по сути нет; считать нейтральной для и так зажатых санкциями экспортеров ситуацию, в которой они не могут воспользоваться внезапно благоприятной конъюнктурой; и игнорировать тот факт, что экспортные сектора – это не только выручка отдельных компаний, но и налоговая база бюджета, и драйвер инвестиций и развития для смежных отраслей. Логика, в общем, понятна: если экспортеры действи

Обрабатывающая промышленность в январе-апреле: почти все отрасли в минусе🔸Данные по промышленному производству за январь-апрель 2026 года не оптимистичны.В целом картина вроде бы еще ничего. Промышленное производство выросло на 1,9% в апреле и на 0,7% в январе-апреле этого года г/г. Обрабатывающие производства выросли даже на 3,1% в апреле, хотя по итогам четырех месяцев в целом рост составил все же символические 0,3%.Вот только рост этот держится не на таком уж большом числе отраслей. В целом за январь-апрель околонулевая динамика роста была обеспечена лишь производством продуктов питания, лекарств, компьютеров, электронных и оптических изделий, готовых металлических изделий и разного рода «прочей» продукцией. Основа этого роста понятна. Все остальное – в зоне отрицательных значений.По итогам апреля рост показало чуть большее число отраслей, но в значительном «минусе» остаются металлургия (-9,2% г/г), производство кокса и нефтепродуктов (-9,2%), бумаги и бумажной продукции (-7,8%). По-прежнему падает также такая значимая для экономики отрасль как производство автотранспортных средств (-1,8%).Пока об ускоренном развитии экономики говорить не приходится. Под угрозой срыва находятся и важнейшие национальные цели, в частности, по увеличению несырьевого неэнергетического экспорта, с учетом явных сложностей у крупнейших экспортных отраслей, таких как металлургия, на фоне текущего курса рубля. Разного рода вводимые барьеры для импорта, например, в виде утильсбора для автопрома, очевидно, тоже имеют ограниченную эффективность в качестве проблемы для импорта. Ведь если курс рубля за полтора года укрепляется на 30%, то по сути, благоприятный для импортера курс этот утильсбор и компенсирует. Построение здоровой экономики (она же экономика предложения) требует сегодня принципиально иного подхода к формированию макроэкономических условий.#промышленность #производство #Росстат #валютный_курсОбрабатывающая промышленность в январе-апреле: почти все отрасли в минусе🔸Данные по пр

Почему инфляционные ожидания населения не снижаются?«В мае ожидания населения по инфляции на годовом горизонте составили 13% после 12,9% в апреле»,сообщает Банк РоссииОни остаются повышенными и соответствуют диапазону значений 2024-2025 годов. К примеру, в мае 2025 года данный показатель был на уровне 13,4%, а в мае 2024 года - и вовсе 11,7%.Как же так получается, что за почти три года жесткой политики инфляционные ожидания остаются примерно на том же уровне, что и раньше? Причем на фоне обещаний регулятора, что инфляция снизится до 4% во II полугодии 2026 года, а годовая инфляция составит 4,5-5,5%. МЭР также дает прогноз по инфляции на уровне 5,2% в 2026 году и 4% в 2027-2029 годах. Однако у населения доверия к этим прогнозам, очевидно, нет.И это неудивительно. Одними заверениями ситуацию исправить сложно. Динамика реальных доходов на фоне охлаждения экономика замедляется, и население становится все более чувствительным к динамике цен на отдельные товары и услуги, даже если в целом темпы роста цен снижаются.К тому же население в курсе, что планируется дальнейший рост тарифов ЖКХ с 1 октября 2026 года на 8% - 22% в зависимости от региона (в среднем – на 9,9%). Это при том, что в январе-апреле 2026 года жилищно-коммунальные платежи уже стали выше на 14-15% в годовом выражении.Помимо этого, плата за городской пассажирский транспорт выросла на 13,2%, цены на медицинские и образовательные услуги прибавили 12-13%, бензин автомобильный подорожал на 12%, и этот список можно продолжать.   В итоге финансовая нагрузка на домохозяйства заметно увеличивается, даже если официальный ИПЦ растет слабее, чем в прошлые периоды, за счет замедления продовольственной инфляции. Однако и среди продуктов питания рыба мороженая неразделанная, к примеру, подорожала на 12,8%, а мясо и птица – почти на 7% в январе-апреле 2026 года в годовом выражении. Так что основания для повышенных инфляционных ожиданий у населения имеются, и во многом они формируются самим же государством, которое дает «зел

ЦБ и бюджет: о чем не говорит глава Минфина🔸 А. Силуанов в своем интервью «Коммерсанту» дает понять, что бюджетная ситуация находится под контролем – однако между строк читается то незавидное положение, в котором оказалась бюджетная система не только из-за внешних ограничений, но и из-за сверхжесткой политики Банка России. По сути, в интервью резюмировано многое из того, что сейчас находится на повестке в Минфине: скорый пересмотр федерального бюджета, оптимизация его расходов (особенно тех, которые связаны с «процентными рисками»), «обеление» экономики (читай – ужесточение администрирования), продолжение заимствований через ОФЗ и т.д. При этом объяснение, почему же возникла потребность в таких изменениях, очень аккуратное: «неопределенность в мире усиливается», «необходима концентрация ресурсов». Однако если оставить политкорректность в стороне, то все это можно охарактеризовать так: Минфин пытается выбраться из двойного капкана внешних и внутренних ограничений, причем во внутренних ограничениях первостепенную роль играет политика Банка России. Это не только сверхвысокие процентные ставки, которые привели к громадным расходам федерального бюджета на поддержку заимствований (более 2,5 трлн руб. по итогам 2025 года и почти 2 трлн руб. по плану на 2026 год) и еще более громадным расходам на обслуживание госдолга (3,2 трлн руб. по факту в 2025 г. и 3,9 трлн руб. в 2026 г. по плану). Это еще и потери доходов от постоянно укрепляющегося рубля. Теряются нефтегазовые доходы, поступления налога на прибыль от экспортеров, ввозной НДС и др., что в общей сложности набежит еще на несколько триллионов рублей ежегодно. Все это значительно выше, чем сверхвысокие дефициты последних лет. Сколько можно было бы профинансировать важных проектов на эти деньги – и производительность поднять, и инфраструктуру улучшить. Но, как ни досадно, эти средства просто вылетают в никуда. Процентные выплаты из бюджета идут на пополнение сверхприбыли банков (читай, крупных госбанков), а потери из-за

Дайджест Бла-бла-номики. Самое интересное за неделю с 18 по 24 мая:🔸 Не инвестиционный бум, а инвестиционная зима🔸 Поддержка роста vs бюджетный дефицит🔸 Про российский рубль и китайский юань🔸 Ситуация на железных дорогах: обратная сторона🔸 Малый и средний бизнес: спасение утопающих больше никого не интересует🔸 А Банк России ни при чем … Песня#дайджест

А Банк России ни при чем…🔸Жанр поста-песни становится с недавнего времени популярным. И Банк России определенно заслуживает внимания и в этом направлении. Создание данного хита было вдохновлено недавним постом ЦБ о том, что снижение экономической активности в начале 2026 года определяет, «во-первых, календарь», а «во-вторых, погода».Включайте звук и хороших выходных! 😊#ЦБ #песня

Ситуация на железных дорогах: обратная сторона Глава ОАО «РЖД» О. Белозеров на встрече с Председателем Правительства РФ рассказывал 20 мая об успехах компании. И «выполнили объем погрузки», и «выполнили финансовые показатели», и «есть и чистая прибыль», и «не прирастает долговая нагрузка», и т.д.Однако интереснее и полезнее было бы обсудить проблемы - ведь их немало. И самое главное - понять, какую роль инфраструктурная монополия играет в текущей структурной трансформации экономики страны. 🔸Прежде всего, может, план по погрузке и выполнен, но сама погрузка падает: в прошлом году - на 5,7%. А по сравнению с 2021 годом падение в 2025 году составило уже и вовсе 13%. Можно, конечно, это списать на ухудшение экономической ситуации. Вот только на автомобильном транспорте ситуация более позитивна. Объемы перевозки грузов на автотранспорте в 2024 году выросли на 21,4% по сравнению с 2021 годом, в то время как для ж/д они упали на 7%. В 2025 году объемы перевозки у автомобильного транспорта выросли еще на 1,4% (для ж/д этого показателя за прошлый год у Росстата пока нет).🔸Немалую роль в снижении погрузки на железных дорогах играет тарифная политика монополии. Ведь тарифы на перевозку грузов железнодорожным транспортом выросли на 84% в 2025 году по сравнению с 2021 годом. Для сравнения, инфляция за тот же период составила 39%, а тарифы на перевозку автотранспортом выросли на 71%. При этом в 2027-2029 годах рост тарифов на грузовые железнодорожные перевозки также предполагается выше уровня инфляции. И практика показывает, что РЖД свойственно вводить еще и какие-нибудь временные надбавки, которые постепенно становятся постоянными. Например, введенная в прошлом году как временная индексация тарифа РЖД на порожние рейсы универсальных вагонов в размере 10%, будет сохранена и в 2026 году. 🔸Есть вопросы и с точки зрения структуры погрузки на ж/д транспорте - насколько она отвечает интересам экономики страны. По словам О. Белозерова, перевозка контейнеров в экспортном сообщении

Малый и средний бизнес: спасение утопающих больше никого не интересует🔸В условиях нынешней «инвестиционной зимы» малому и среднему бизнесу грозит замерзнуть напрочь. Ситуация складывается заметно хуже, чем в пандемию или в период начала СВО и введения санкций: тогда государство наращивало поддержку, понимая её антикризисную роль. Сегодня - на фоне высокой ключевой ставки, делающей кредит почти недоступным, падения покупательной способности населения, роста налоговой и административной нагрузки - поддержка не растет, а стремительно сокращается.Цифры по данным Единого реестра субъектов МСП говорят сами за себя:— за январь–апрель 2026 года количество получателей господдержки сократилось на 17,9% г/г - с 203,6 тыс. до 167,2 тыс. (ЮЛ и ИП суммарно);— финансовая, имущественная и инновационная поддержка в денежном выражении упала на 44,4% за тот же период;— информационная, образовательная и консультационная поддержка (в часах) сократилась на 51,9%.Поддержка обвалилась практически по всем линиям, причем двузначными темпами. И это не сезонный сбой - динамика последних кварталов показывает устойчивое сжатие.Парадокс в том, что обстоятельства требуют ровно противоположного. Малый бизнес сегодня одновременно сталкивается с рекордно дорогим кредитом (реальная ключевая ставка выше 9 п.п.), опережающим инфляцию ростом тарифов, ужесточением налоговой и административной нагрузки, сокращением спроса. Любой из этих факторов в отдельности - серьезный вызов, вместе же они формируют системное давление, для смягчения которого и нужна активная политика поддержки.За счет чего МСП будет выживать - уму непостижимо. Между тем именно малый бизнес исторически выполняет в экономике роль амортизатора кризисов: быстро создает рабочие места, заполняет освобождаемые крупным бизнесом ниши, обеспечивает занятость в малых и средних городах. Сворачивание господдержки в момент пикового давления на сектор означает, что этот амортизатор перестает работать. Издержки будут оплачены позже - снижением занятост

Российский рубль и китайский юань: два подхода к «сильной» валюте🔸 Новость о том, что Bloomberg в очередной раз признал рубль самой сильной валютой в мире в этом квартале, заставляет обратиться к разговору о том, что есть сильная валюта.Курс рубля с начала апреля вырос уже на 14% до максимального с февраля 2023 года уровня 71,3 за доллар, а с начала 2025 года прирост составляет уже более 40%. Банк России в этом случае обычно ссылается на то, что валютный курс определяется рыночными факторами в рамках политики «свободного плавания»», вот только причина текущего укрепления не в «невидимой руке рынка», а в конъюнктуре (нефтяные сверхдоходы из-за войны на Ближнем Востоке) и специфическом характере работы российского валютного рынка в условиях санкций.Если не брать цены на нефть, а отталкиваться от состояния всей остальной российской экономики (экспортеров и внутренних производителей), то текущий курс рубля является явно переоцененным. Китайские производители автомобилей может быть и рады были прислушаться к призыву не конкурировать с продукцией АвтоВАЗа, но только что им остается, если растущий курс рубля искусственно удешевляет стоимость их продукта на российском рынке на 30-40%?При этом сам Китай продолжает демонстрировать чудеса управления валютным курсом. При активном расширении экспорта и рекордных значениям сальдо торгового баланса, курс национальной валюты остается относительно стабильным. По оценкам Goldman Sachs, юань находится на значительно более низком уровне, чем тот, который диктует его сильная торговая позиция и состояние платежного баланса – величина недооценки относительно доллара составляет более 20%. При этом с начала текущего года курс юаня вырос только на 2,4%. Власти Китая не любят резких скачков и открыто говорят о недопущении чрезмерных колебаний на валютном рынке. Для них «сильная валюта» означает прежде всего стабильность условий для реального сектора. Главная задача – не допустить шоков для экспортеров, а также помочь малому и среднего бизнес

Не инвестиционный бум, а инвестиционная зима 🔸 Новый доклад ИКСИоткрывает глаза на важные факты об инвестициях. Собственно, многое из этого мы и сами подозревали, но коллеги разложили все по полочкам: никакого «инвестиционного бума» в России в последние годы не было. Так что представители Банка России, которые любят качать тему про «инвестиционный бум» и повторять, что благодаря ему текущее падение инвестиций нам нипочем, могут все это вычеркнуть из методичек. То, что в Банке России принимают за «инвестиционный бум», на самом деле просто возвращение к долгосрочному тренду. Да, в 2021-2024 годах инвестиции росли в реальном выражении на 7-10% в год. Но до этого, в 2013-2020 годах роста инвестиций почти не было. В докладе посчитано, что за все это время инвестиции в реальном выражении выросли только на 0,4%, или на 0,05% в год. Но теперь, когда (стараниями в том числе и Банка России) инвестиции попали в устойчивый минус, экономика опять сползет вниз с той траектории, на которую мы было вернулись. Важный момент, на который обращают внимание в докладе – это противоречия и нестыковки в показателях, описывающих инвестиции в основной капитал. При настоящем «инвестиционном буме» должны не только расходоваться деньги на инвестиции, но и вводиться новые здания, новое оборудование, а степень износа в экономике должна уменьшаться. У нас же все не так. Ввод основных фондов (то есть конечный результат инвестиций) аж в 3 раза отстает от темпов роста инвестиций в основной капитал. Уровень износа основных фондов при этом растет (с 40,5% в 2021 до 42,6% в 2025), а по производственным машинам и оборудованию он вообще зашкаливает (63,8% в 2024 году). Почему же инвестиционные расходы не дают нужного эффекта? Авторы доклада правильно пишут, что причин тому много. Самое очевидное – это то, что характер инвестпроектов сейчас меняется. Удлиняются сроки, меняется содержание проектов: многие ремонтируют старое вместо покупки нового, вкладываются в защиту объектов – но производительность и про

Поддержка роста vs бюджетный дефицит 🔸Глава Минэкономразвития М. Решетников объясняет, что несмотря на высокие ставки и бюджетную консолидацию, правительство не бросает работу по расширению потенциала роста экономики. Сохранены инструменты поддержки инвестиций (ОЭЗ, СЗПК, фабрика проектного финансирования), идет работа по повышению производительности труда и оптимизации процессов на уровне предприятий, есть и отдельные шаги по улучшению защиты прав предпринимателей. Расширение потенциала роста экономики – сложнейшая задача, особенно в условиях сверхвысоких ставок и других ограничений, когда заемные средства крайне дороги. В Минэке давно намекают на то, что ставку можно было бы снижать и побыстрее – недоступность кредита бьет не только по частным инвестициям, но и по бюджетной системе, заставляя ее совмещать задачи поддержки роста с задачей «сведения концов с концами». Последняя же сводка Минфина об исполнении федерального бюджета показывает, что проблема нарастания дефицита все ширится, и даже начавшийся рост нефтегазовых доходов не очень-то помогает. По данным Минфина, доходы федерального бюджета в январе-апреле остались на 4,5% ниже прошлогоднего уровня. Быстрый рост показали только поступления НДС (рост на 20,2%), что прежде всего связано с подошедшими сроками уплаты «внутреннего» НДС по повышенной с начала года ставке 22%. Однако остальные доходы демонстрируют куда более слабые темпы. Ненефтегазовые доходы за январь-апрель выросли только на 10,2%, а нефтегазовые поступления все еще отстают от прошлогодних на 38,3%. Расходы же за это время выросли на 15,7% г/г, и связано это не только с госконтрактами и оборонзаказом, но и с поддержкой экономики – с субсидированием процентных ставок, а также с обслуживанием растущего госдолга. В итоге дефицит бюджета в январе-апреле сложился на уровне 5,88 трлн руб. (или 2,5% ожидаемого ВВП за год) – рекордная величина, превысившая объем дефицита за весь 2025 год (5,6 трлн руб.). И хотя годовой план по дефициту бюджета пока никт