Книжная околица

Вчера смотрела на прекрасных литературных людей, которые рассказывали про прекрасные книги. Благодаря переводчикам Дине Батий и Александру Русинову свет увидели две книжки с эссе Вирджинии Вулф, недавно изданные ад маргинем. А благодаря Пархоменко их вчера удалось обсудить с огромной теплотой к творчеству великой писательницы и опытам перевода её текстов. Ещё одна презентация текстов Вирджинии Вулф пройдёт в этот четверг 4 июня в 20:00 в рамках фестиваля «Красная площадь» (шатёр 19) при участии Александра Русинова и Александра Ливерганта. Презентация посвящена выходу книги Вирджинии Вулф «Мой Лондон», которая попробует сформировать картину Лондона через фрагменты из художественных произведений и эссе. Вот здесь Александр Русинов говорит о том, что с «Моего Лондона», возможно, и стоит начинать знакомство с Вулф, если вы ещё не. В каждом своём произведении писательница предстаёт очень разной, и посмотреть её глазами на город, в котором она жила — что если не идеальная возможность подступиться к её творчеству. «Мой Лондон», к слову, иллюстрирована я книга, в которой можно найти архивные фотографии и фотографии мест Вирджинии, сделанные уже в современности самим Александром Русиновым. Книжку уже даже можно купить в магазинах и на маркетплейсах, вероятно, и на самой книжной ярмарке тоже на стенде Колибри.Фото с моими лит крашами сделано Витей с канала Пользуйтесь закладкой.

Я решила, что сейчас будет время подборки фотографий за май. Завтра лето уже. Не до того.Я решила, что сейчас будет время подборки фотографий за май. Завтра лето уже. Не до того.

У журналов уже готовы вторые номера, а я только добралась до первых. Прочитала за утро из «Рембодлера» (нравится название, жесть) эссе Бориса Павловича «Слабая позиция», которое как бы о театре, но на самом деле совсем не только о нём, и клёвый очень жизнеутверждающий рассказ Аси Демишкевич «Любовь и смерть» про секс из страха жизни и смерти. Из «PLOЩАDKи» выцепила пока только рассказ Марины Кочан «Бессоница», который составляет её идейную трилогию из рассказов, написанных для сборника «Уклады» и «Отелло», и рассказ Дарьи Трайден «Велосипедная погода». Сегодня книжный клуб, в котором я состою, будет обсуждать второй роман Дарьи с Дарьей и между собой, и мне вдруг подумалось, а нет ли каких-то идейных подвязок между романом и вышедшим примерно в то же время рассказом. Нет, подвязок нет, но рассказ всё равно отличный, ностальгический, не автофикциональный, но продолжающий исследовать темы памяти и преемственности поколений. Ещё в номере «PLOЩАDKи» есть множество превосходных иллюстраций и я совершенно зачаровалась картинами Ары Чалым. Очень уж они телесные и больные, обсуждаюшие темы травм, РПП, эмоциональности, и при этом наполненные жизнью одновременно. Напомнили вчерашние «Складки».

Сегодня сходила в Музей «Гараж» на кинопоказ альманаха короткого метра. Шла вроде как ради короткого метра, сценаристкой которого выступила Евгения Некрасова, но оказалось, что мне жизненно необходимо было увидеть все три фильма — очень разных, но очень нужных моему сердцу. Короткий метр «Блуждающая боль» Евгении Горды отталкивается от истории её отца, воевавшего в Чечне, и эту войну он пронёс в себе и за собой всю свою жизнь, а затем передал отзвуком дальше своей дочери, которая сделала автофикциональный фильм из невозможности разговора между ними. Фильм «Хребет» Кристины Пановой про работу тюремного врача, ежедневная рутина которого надламывается встречей с матерью одного из осужденных. Сюжет упирается в моральную дилемму, которую одновременно так просто и так невозможно решить. Фильм Катерины Скакун «Складки» переизлагает одноименную историю, написанную Евгенией Некрасовой для сборника рассказов «Золотинка». Очень телесный и живой вышел фильм, состоящий из ярких образов и одушевлённых символов, иллюстрирующих всю человеческую и женскую (!) жажду жизни. Так мне нравится, как эта картина учит наслаждению своим телом. У Скакун и Некрасовой уже ранее выходил другой короткий метр «Руки» про систематическое семейное насилие, найти его непросто, но вот зато на ютубе есть хтонический трейлер. Уже в который раз наслаждаюсь кинопрограммой музея, которая выискивает алмазы на кинонебосводе. Очень понравилось, какие именно фильмы для сегодняшнего кинопоказа выбрала куратор программы Алиса Насртдинова, а в конце даже устроила интервью с авторками фильмов. Этот альманах вышел как цельное высказывание женщин о мире, в котором они живут — до него, кстати, большая часть представленных в музее коротких метров была создана авторами-мужчинами. Больше всего, конечно, порадовал финальный вопрос одного из зрителей, волнует ли авторок фильмов проблема исчезающих мужских персонажей в их фильмах? 🙄 Ох, чел. Однажды мы, конечно, поговорим не только о мужиках, но всё ещё не сегодня, да…В ко

Лиля мне тут показала обложку книги, которую читала некоторое время назад, и я сильно орнула с блёрбов. Много думаю над тем, зачем в современном мире нужны десять постов про одну книгу, которые я пишу, потому что не умещаю свои мысли в один текст. В наше время клипового мышления, возможно, стоит показывать обложку и просто писать да, нет, возможно, ПУГАЮЩЕ, ЗАХВАТЫВАЮЩЕ, ПРИТЯГИВАЮЩЕ, а не это вот всё!

Иллюстрация хорошей жизни 💅 Пью гранатовый бамбл вот с таким вот видом и вот с такими вот книжками поляндрии (одна из которых раритет, поэтому смотрят на неё в магазине очень часто, а вторая звезда этого вечера)Иллюстрация хорошей жизни 💅 Пью гранатовый бамбл вот с таким вот видом и вот с такими вот книжками поляндрии (одна из которых раритет, поэтому смотрят на неё в магазине очень часто, а вторая звезда этого вечера)

Очень сложно собрать свои слова, чтобы вернуться к одной из первой прочитанной в мае книг и рассказать о ней! В этом году в издательстве Лаймы Андерсон и Иры Юрьевой shell(f) publishing вышла первая переводная книга — роман «Zungenbrecher» Карины Папп в переводе Анны Рахманько. Роман в электронном виде можно приобрести через сайт или бот @publishellf_bot, и также издательство планирует выпустить бумажную версию, которую можно будет приобрести зарубежом.Я почти научилась писать название без ошибок и произносить его вслух [цу́нгенбрэхер], и мне дико нравится, что оно в полной мере отражает двуязычность текста, его двойственность и шаткий баланс между двумя мирами, которые характеризуют главную героиню. На днях посмотрела чудесную тёплую презентацию издательства и прочитала рассказ Карины «Пере-» когда-то опубликованный в сборнике «Незнания». В презентации Анна Рахманько говорит, что изначально в немецкое издательство текст подавался под названием «Родная речь» (на немецком), и роман предлагает читателю мысль о том, можно ли вообще присвоить себе речь, сделать её роднее, если вы с этой речью вместе не росли. В презентации романа Кати Петровской «Кажется Эстер» она подобным образом отзывается о том, что её немецкому было тринадцать лет на момент публикации книги, она была немецким подростком, в то время как на русском языке — давно состоявшейся женщиной. В «Zungenbrecher» эта тема продолжается — Кире приходится переехать вначале в Берлин для того чтобы учиться, потом бросить учёбу и, выбирая между возвращением в Россию и попыткой закрепиться в Германии, решиться на пересборку своей идентичности через свои вегенрские корни, родиться заново — на всех других языках. Несмотря на то что роман, несомненно, автофикциональный, писательнице было важно отделить героиню-рассказчицу от героини, проживающей судьбоносные выборы своей жизни, и эта языковая задумка (рассказчица — «я»— в настоящем времени, героиня Кира — «она» — в прошедшем времени) выводит текст на новый уровень своей

Премиум подготовка к презентации:✅Прочитать пост Аси Шевченко про роман.✅Ознакомиться с отрывком из романа на Снобе.✅Послушать выпуск подкаста Радио Поляндрии вместе с авторкой. Ну и база — это сегодня, 29 мая в 19:00, просто прийти в московский домик Letters, чтобы послушать писательницу Екатерину Нигматулину и модераторку Асю Шевченко, которые расскажут, почему нам всем стоит прочитать «Пчёл» прямо здесь и сейчас. Регистрация по ссылке!

Оказывается, если задавать слишком много вопросов вселенной, рано или поздно она начнёт тебе отвечать. В последнее время несколько раз поднимала в блоге тему переводчиков и сложноструктурированных лингвистических изысканий в художественной прозе и тему заметок на полях бумажных книг, которые мы оставляем во время чтения. Сейчас закончила читать роман, где героиня — лингвистка, специалистка по вымирающим языкам. Она переселяется в небольшой город и раздаривает свою библиотеку на нужды Красного Креста. А люди этого городка, получив её экземпляры и найдя в них её собственные и обращённые к ней заметки на полях, устраивают книжный клуб, который читает только эти самые заметки на полях книг нашей лингвистки, чтобы вычерпнуть из этих заметок как можно больше информации о ней. В конце они делают орнаментальные панно с вышитыми на нём цитатами из её книжных маргиналий 🥺Ну что, пришли бы на книжный клуб своих соседей по дому, где будут обсуждать только ваши заметки из прочитанных книг?

У мифа буквально в этом месяце вышло новое переиздание «Своей комнаты» Вирджинии Вулф в диво красивом оформлении. Меня завораживает этот дом в разрезе и, самое главное, попытка отыскать ту самую свою комнату для Мэри Битон, которой представляется автогероиня эссе Вулф. В комментариях приложу фотографию обложки, чтобы вы разглядели дом со всеми подробностями!Я как будто немного забыла, и только вот сейчас, перечитывая эссе, вспомнила насколько же сильно оно мне дорого и любимо. Эссе вышло в свет в 1929 году и было основано на лекциях, которые Вирджиния Вулф прочитала в женских колледжах Кембриджского университета (Ньюнхем и Гиртон) в октябре 1928 года. В своих размышлениях она часто заглядывает в будущее вопросом, каково оно будет через сто лет, какими будут писательницы через сто лет, каковы будут женщины и какова будет литература, и через два года мы вроде как узнаем ответ на этот вопрос, но ответы пока неутешительные. Слишком много вещей, обещавших монументальные сдвиги в обществе, остались как прежде. Писательство всё ещё более привилегия для женщин, нежели ремесло, готовое обеспечить жизнь, дать обещанную некогда свободу и равенство. Мы всё ещё делим темы на мужские и женские, препарируем автофикшен, отмечаем количество женщин в литературных премиях по сравнению с мужчинами, меняемся понемногу и постепенно, как общество и как читатели, но очень медленно и тяжело. Поскольку роман тесно связан с настоящей жизнью, его ценности во многом такие же. Однако то, что значимо для женщины, часто противоречит ценностям, принятым среди мужчин, и это естественно. Но превалирует мужская система ценностей. Грубо говоря, футбол и спорт – это «важно». Увлечение модой, покупка одежды – «чепуха». И эти ценности неизбежно переносятся из жизни в книги. А потом критик выносит приговор: «Это важная книга – она о войне. А эта – пустяковая, о переживаниях женщины в гостиной». Получается, что описание поля битвы важнее сцены в магазине. Разница в системе ценностей нас преследует повсюду.