Брашинский всё видит!

Самое симпатичное предложение конца сезона – «У Марго проблемы с деньгами» (Margo’s Got Money Troubles, Apple, 2026) – сделано нам Дэвидом Э. Келли, создателем любимой адвокатской классики – «Практики» и «Юристов Бостона». В «Марго» юриспруденция особо не фигурирует – тут сны о чём-то большем. Если я его правильно понял, Келли считает, что а) всё очень плохо; б) быть собой в современной Америке (читай, мире) можно только вне общества и его норм, на полях, так сказать, на маргиналиях, в своего рода внутренней эмиграции. Место, куда эмигрирует Марго, недавно ставшая матерью-одиночкой – секс-работа. Точнее, «Онлифэнз». Тема для Америки новая и уже, очевидно, архи-важная – в только что завершившемся 3-м сезоне «Эйфории» (Euphoria, HBO, 2019 - ) она тоже одна из главных (но об этом стОит отдельно). Тут имеется некоторое противоречие, потому что рассказывать о том, что творится в «Онлифэнз» вроде как можно, а показывать – нет: в «fully-nude» стрип-клубе в «Эйфории» танцуют исключительно одетые женщины. Из-за этого противоречия «Марго» ближе к финалу несколько теряет в задоре, но всё равно – симпатичнее Элль Фэннинг в последнее время никто ничего не придумал. За один бриллиантовый кастинг её в роли дочери Мишель Пфайфер (тоже – солнышко, хоть и годится Элль не в мамы, а в бабушки) авторам можно уже медальку давать, но и сама по себе отважная красавица Элль не позволяет отвести от неё глаз. Я вообще убеждён, что смелость – а не мастерство, техника, внешность, секс-апил, даже талант – это самое ценное актёрское качество, и выражается она не в готовности раздеваться (хотя и в ней), а в готовности выходить из зон комфорта, ступать в неизвестное (т.е. неизвестно чем заканчивающееся), небоязни выглядеть нелепой, некрасивой, глупой, смешной. Обожаю смелых актрис. Элль тут – на высоте (Сидни Суини и Зендайя из «Эйфории» тоже на пьедестале). Что же до нормализации секс-работы (см. «Анору»), то любая победа над ханжами, даже если и слегка стыдливая, на моей улице называется «праздни

Вам, любители фалафеля и крав-маги: откуда-ни-возьмись, выскочил 5 сезон «Фауды». Событие примечательное, ожидаемое, буду рапортовать по окончании.

И немного фуд-порна вам в вечернюю ленту. Моя фирменная Carbonara.

Поскольку я, по прошествии 4 серий, бросаю смотреть «Получеловекa» (странный перевод «Кинопоиском» оригинального Half Man, HBO, 2026, скорее уж «Недочеловек», или «Пол-человека»: речь в названии, очевидно, о платонических половинках), решился на пару неокончательных слов. Без преувеличения самый ожидаемый сериал сезона, так как сделан прогремевшим два года назад с «Оленёнком» шотландским стендапером Ричардом Гэддом, этот «Полу-» (о токсичной взаимозависимости двух некровных, но выросших вместе братьев) оказался нельзя сказать чтобы слабым, а просто-напросто таким фильмом, который я лично отказываюсь досматривать до конца. Дело вовсе не в гейской тематике, хотя кого-то её агрессивность, вполне возможно, и покоробит, а в каком-то вызывающе-хамском, по-мажорски нагло-безнаказанном тоне, в котором с одной стороны мега-успешный, а с другой – мега-неуверенный в себе автор с нами общается. Тут всё вызывающе – и однополая откровенность, и кастинг между поколениями (дело происходит в двух временных пластах, когда героям по 18 и по 45), прямо-таки вызывающе сомнительный в силу категорической непохожести молодых героев на взрослых, и «исповедальность» (подыгравшая автору в «Оленёнке», а тут вызывающая оторопь и неловкость). Как будто Гэдд вышел на ринг на поединок со зрителем и не дожидаясь стартового гонга начал ни с того ни с сего хлестать противника по щекам. Это, говоря по-простому, хоть и небезынтересно, довольно неприятно переживать. Вам это надо? Вы это заслужили?

Особенно в текущем сезоне не везёт почему-то милым дамам. Аж злость берёт. Вся продукция, адресованная непосредственно им, а такой немало, хотя казалось бы, 22-й век на носу, всё это – каша с добавлением сладенького, как мои внучки по утрам любят. Сначала «Скарпетта» (Scarpetta, Amazon Prime, 2026), чуть ли не главный ожидаемый сюрприз сезона. Мало что Николь Кидман, на которую, несмотря на причуды пластики, я лично ещё готов какое-то время смотреть. Так ещё Джейсон Блум, производитель дешёвого концептуального хоррора, поднявшийся на франшизах «Паранормального явления» и «Астрала», в продюсерах, а Дэвид Гордон Грин, режиссёр странный, как-то безлико-одарённый, но весьма модный, за камерой. И что? Это полное бла, ребята, поберегите драгоценные часы жизни. Кто-то спишет всё на сценарий Патриции Корнуэлл, королевы «дамского криминального чтива», но это, если и главные, всё равно полбеды. Больше всего это жизнеописание гениальной судмедэкспертки (?) напоминает унылое американское ТВ 1980-х, когда Николь ещё могла во весь рот улыбаться Тому, а на голубых экранах царили «Династия» и «Закон Лос-Анжелеса» – вяло, несекси, некиношно и плохо вяжется со всем, что случилось за последующие 40 лет. (Меня, правда, хватило только на две серии, вторая – исключительно ради вас, чтобы не соврать). Туда же – «Неидеальные женщины» (Imperfect Women, Apple, 2026) – то, что хотело стать «психологическим триллером» о трёх подругах после убийства одной из них с участием трёх топовых актрис (Элизабет Мосс, Керри Вашингтон, Кейт Мара), а стало пошлой пустышкой, где всё вроде – «как надо», а на самом деле – как написано в каком-то несуществующем учебнике по «киноромантике»: если секс, то на ковре перед горящим камином, а если злодей – то Джоэль Киннаман, красавчик с бегающими глазами. Чем Анна Каренина провинилась перед ж/д платформой, я ещё могу понять, но чем все женщины провинились перед всеми платформами – ума не приложу. Может, не надо «для них» снимать? Давайте уже для людей, для сапиенсо

«ГКС. Сент-Луис» (DTF St. Louis, HBO, 2026) – прорыв, как минимум, первого квартала текущего года (дальше будет видно). Начнём с того, что это здорово придумано (а с придумки, как мы знаем, всегда всё начинается). В одни очки поглядеть – это такая современная 18+ экранизация романа «Идиот». В роли идиота – Дэвид Харбор из «Странных дел», и если уж Вайнона в него влюбилась, то кто мы такие, чтобы не. Но у него огромное (накладное) пузо и клинически кривой член. Поэтому любить его трудно, и он сам, любя всех, ужасно от этого страдает. Есть и Рогожин – Джейсон Бэйтман, который спит с Настасьей Филипповной, женой Мышкина, но любит, конечно же, не её. Сменим оптику, и окажется, что это никакой не «Идиот», а такой современный римейк фильма «Осенний марафон», где Бэйтман-Бузыкин никак не может найти в себе силы разобраться со своей жизнью и окончательно, хлопнув дверью, стать собой. И ужасно от этого страдает. И всё это местами очень смешно, то есть, это комедия о невесёлых вещах, как мы любим. Притом абсурдистски «чёрная», т.е. та, в которой смешно не то, что человек упал, поскользнувшись на банановой кожуре, а то, что после этого на него упал ещё рояль, а потом ещё и пианист в бабочке, продолжающий играть Шопена. И наконец, ещё один банан. Плюс, это настоящий, без фуфла, детектив – с телом, загадкой, многократной сменой подозреваемых и т.п. А на самом деле, в душе – и это, конечно, самое клёвое – это – фильм о любви. (Как и на удивление смотрибельная, но и не более, «История любви» (Love Story, FX / Hulu, 2026) Райана Мёрфи о романе одноимённого сына президента Кеннеди и его жены, ставших очередными жертвами «проклятия дома Кеннеди»). Тут, хоть и называется "Давай пое..мся", а именно так, по правде, расшифровывается название, тоже история любви – любви неформатной, запретной (и не потому, что вы подумали), неприемлемой не только для узколобых политиков, утверждающих, что есть только один вид любви, но и, увы, для Вселенной, то есть – любви невозможной, а значит – самой к

Срочно в номер! Без предварительного объявления, 19 апреля, четыре дня спустя после американского, гордонрэмзиевского 17-го сезона, начал выходить 18-й сезон «МастерШеф Австралия» (MasterChef Australia, Network Ten, 2009 - ) – самого лучшего шоу на свете. И не только про еду, а вообще. Ждать его финала глупо, он наступит только глубоким летом, поэтому пара слов для затравки. За что я его так люблю (никогда не формулировал для себя, попробую для вас)? Но сперва два слова о формате (придуманном – для Британии, не очень классной, но это другая история – в 1990 гениальным Фрэнком Роддэмом, киношником, который прославился, слава богу для нас, не кино, хоть и поставил культовую «Квадрофению» с группой The Who). После широкомасштабного общего кастинга, 40 домашних поваров прибывают в Мельбурн для очных, уже накамерных проб. Выживают 24, и дальше, вследствие ряда разнообразных соревнований участники вылетают один за другим. В описании звучит вяловато, но по мне так это в разы круче «Топ-шефа», «Железного шефа», «На ножах», и пр. Австралийская же версия – милее других (а я видел многие, от финской до новозеландской). Итак: 1) Размер. Имеет значение. В отличие от остальных, в австралийском сезоне 60 эпизодов (обычно, и у Рэмзи – максимум 20). А это, помимо прочего, означает, что мы успеваем узнать и влюбиться в героев, как в лучшем из драматических сериалов. Потому что это, конечно, про еду – во вторую очередь, а в первую – про людей, про их болячки и гениальности, драмы, романы и способности выживать. За 20 серий подружиться проблематично, за 60 они становятся частью твоей жизни, да что там – семьи. 2) Любительство. Почему-то особенно важно, что они – не профи (как в вышеназванных форматах), а любители. Видимо, потому что фактор идентификации (твоей с персонажами) в реалити-ТВ краеуголен: а вдруг и я так могу. 3) Австралийцы. Не бывал, но, судя по всему, это очаровательная нация. Если Рэмзи постоянно подначивает своих американцев сраться и рыдать, эти беглые каторжники и або

Тогда мы узнали, что она лежит лицом к стене и не принимает пищу. Начались врачи. Когда пытались отвезти ее в больницу, молча упиралась.Больше всего меня поразило, что она никак не реагировала, когда мальчик кричит. Психиатра привозила я, моего любимого психиатра, которому доверяю.Он сказал мне: Люба, я выпишу таблетки, но обнадеживать вас не буду. Это, конечно, клиническая депрессия, но не только она. Это полное истощение ресурса, его больше нет. До какой степени, что я не верю, что здесь восстанавливать. И только тогда я узнала от этих самых двух подружек, что мальчик уже больше года как перепутал день с ночью. Поэтому все ночи он колобродил, а когда его везли в центр, кричал. Он не говорящий, сказать ничего не мог. Мама водила его по врачам, они выписывали таблетки, которые не помогали. Мама сама стала пить таблетки, но в итоге как и сын лишилась сна. Совсем. Подруги сказали мне, что она не решалась беспокоить центр, который и так столько всего бесплатно делает для наших детей. Этот страх не побеспокоить стал для нее каким-то больным местом. Она не могла предположить, что таким образом у центра возникнет неразрешимая проблема: что делать с ней и что делать с мальчиком. Она всегда говорила, что если мальчик попадет в интернат, она покончит с собой — это была единственная фраза, которую она произносила драматически. Что происходит сейчас? Все-таки удалось положить ее в больницу, в отдельную палату, там тишина и покой. Ее лечат, пока безуспешно. Иногда она всем кивает и бегает по коридору в поисках мальчика. С ним пока дежурят сотрудники центра и подруги. Он тоже бегает по квартире и ищет маму.Страшная история, которую я рассказала, имеет выход. Если мама и сын будут жить вместе, но с круглосуточным сопровождением квалифицированных сотрудников центра — эмпатичных, ресурсных, а другие в центре не работают. То есть это как минимум три дополнительных зарплаты с налогами. Почему три? Это наш опыт: люди должны быть постоянные, закрепленные за этой семьей, но они должны

Такая история. Она лежит лицом к стене уже пять месяцев. Больше она ничего не делает, только лежит. Даже голову не поворачивает. Очень долго не принимала пищу. Даже делали капельницы с глюкозой и физраствором в какой-то момент. У нее есть две подруги и один сын. Когда-то еще болтушка и хохотушка, она много рассказывала мне про свою жизнь. А я очень любила ее слушать, потому что невероятно обаятельной была интонация. Всегда одинаковая, независимо от того, рассказывала она о страшных вещах, или о смешных. Как определить эту интонацию, не знаю. Всегда ироничная, всегда добродушная, всегда с юмором, всегда безо всякой жалости к себе. Ну вот, например, ее рассказ о том, как сложилась и разрушилась ее семейная жизнь. Поженились они с мужем по любви и доброму согласию. Никакого не имели наследства, все с нуля. Были оба жизнерадостеыми, ждали от жизни толтко хорошего. Он учился. Она работала, чтобы он учился. Он учился и работал одновременно, и они из своей маленькой комнаты в коммуналке довольно быстро сделали двухкомнатную квартиру. Он стал большим специалистом в своей области, а она хотела толтко одного — детей. И как можно больше. Он тоже очень хотел детей. Ей ни в чем не отказывал, но отдельно копил на рождение ребенка. Хотел, чтобы у него было все. Повторял много раз: хочу, чтобы у него было все. Потом родился долгожданный мальчик. Они не сразу поняли, что у него все не так, как у других детей.Только в два года. Врачи, как тогда было принято, диагноза не произносили, но предупредили, что он не будет ни говорить, ни учиться, а посоветовали отдать его в детский дом и родить еще детей.Мальчик и до этого кричал много, но теперь это стало почти постоянно. После похода к врачу муж замолчал. Когда произнесли слово "детский дом", мотнул головой так, что ударился головой об стену. На ее вопрос, будем ли еще рожать, ответил Хватит, попробовали уже. Молчание мужа стало теперь постоянным фоном их жизни. Оно мучало ее больше, чем крик ребенка. Еще он никогда на ребенка не смотр