
С нами анонимно поделилась историей молодой врач М. из Екатеринбурга. Она рассказала об одной из первых своих самостоятельных смен. Такие истории опасны не только для пациента, но и для самого врача: они заставляют сомневаться в себе, прокручивать ситуацию снова и снова и постепенно становятся прямой дорогой к выгоранию. Сегодня предлагаем вам обсудить и поделиться тем, чем так сложно бывает делиться.На приём поступил кот, 6 лет: вялость, рвота, умеренное обезвоживание. Я ставлю катетер, беру кровь, начинаю инфузию. В анализах вижу повышенные креатинин и мочевину. В голове быстро складывается логичная версия: почечная недостаточность. Назначения кажутся понятными, почти как в учебнике.Но я не задала простой вопрос: когда кот последний раз мочился. Вернее, спросила «в целом», получила размытый ответ и не зацепилась. И ещё — не перепроверила руками то, что казалось очевидным. Потому что, когда в голове уже есть диагноз, всё вокруг начинает его подтверждать.Хотя по факту достаточно было нормально пропальпировать пациента. Когда животное не мочится настолько долго, что уже растут креатинин и мочевина за счёт вторичных изменений, мочевой пузырь в большинстве случаев будет критически переполнен. Это сложно не почувствовать, если вы действительно как следует осмотрите пациента руками.На инфузии коту сначала не становится лучше. Потом хуже: усиливается угнетение, живот напряжённый и болезненный. И в этот момент мне уже начало казаться, что я где-то ошиблась. Но вот опыта понять, где, ещё не хватало.Я зову старшего коллегу. Мы быстро пересматриваем пациента, повторяем пальпацию. И, разумеется, находим то, что нужно было проверить в самом начале: переполненный мочевой пузырь. Дальше катетеризация, декомпрессия. Кот буквально оживает на глазах. Меня сразу накрывает буря чувств: ЧУДОВИЩНО стыдно перед коллегой, страшно за кота, радостно, что нашли проблему. Ну и бежать без оглядки от осуждения, конечно, тоже хочется.Коллега меня тогда не ругал, не утешил. Вообще ничего не сказа







