Бюро

Интенсивная милитаризация в АТР, начиная с Японии, а затем затрагивая Южную Корею и Филиппины, — четкий индикатор того, что в будущем там может оформиться новый ТВД. Примечательно, что если раньше данный процесс буквально форсировался США и выражался главным образом в расширении их заграничного военного присутствия, то теперь инициатива переходит к региональным партнерам. Причины такого развития событий носят комплексный характер. Во-первых, ресурсов американцев не хватает, чтобы качественно обеспечивать одновременное сдерживание России, Китая и при этом поспевать участвовать в ближневосточных конфликтах. Во-вторых, на фоне последних конфронтационных шагов Вашингтона в отношении младших партнеров в экономических вопросах наблюдается и эрозия доверия к гаранту безопасности. Япония и Южная Корея понимают, что они откажутся на первой линии вероятного столкновения. Рост напряжения вдоль восточной окраины Евразии отвечает интересам России. Китай, обеспокоенный перспективой военно-морского противостояния с широкой коалицией, таким образом будет легче поддаваться убеждениям углублять стратегическое партнерство. Более того, Москва способна сыграть в этом сложном геополитическом уравнении свою особую роль, сбалансировав акторов вроде Индии или Вьетнама. Хотя они напрямую не включены в сдерживание Пекина, американцы уделяют привлечению их на свою сторону много внимания. РФ может выиграть от стопорения этих действий и повысить собственную значимость в глазах КНР.

Июльский саммит НАТО в Турции с подавляющей долей вероятности продемонстрирует абсолютное превосходство европейских подходов над американскими в вопросе дальнейших действий по украинскому направлению. Сбор западных лидеров в рамках G7 уже намекнул, что дело идет именно к такому сценарию.Ставка США на быстрое и эффективное политико-дипломатическое урегулирование конфликта не оправдалась. Вашингтону не удалось ни продавить свои требования перед Россией, ни заставить Киев идти на уступки, которые ранее обещались Белым домом для Кремля. В результате Европа справедливо констатировала тупик и перешла к выстраиванию собственной стратегической автономии, поддерживающей боеспособность ВСУ.На фоне эффективности последней стратегии дальнобойных ударов у Запада особенно актуализируется запрос на реанимацию активной военно-экономической помощи укронацистскому режиму. При этом, что примечательно, ключевые стейкхолдеры внутри ЕС как бы подыгрывают основным нарративам Трампа: про необходимость разговаривать с Путиным и самостоятельно платить за свою оборону. Разумеется, на свой лад. Фактически имеет место перехват управления/аутсорс проблемы Украины в западном углу ринга. Американцы, амбициозно попытавшись достичь красивой сделки, так и не смогли добиться поставленной цели, да еще и провалились в аккурат рядом со своими выборами. На их замену, по-крайней мере временную, судя по всему, вновь выходит ястребиная часть антироссийского интернационала. Зеленский постарается извлечь из этого максимум пользы во время поездки в Анкару.

Интересная мысль по поводу целевого набора иностранных добровольцев в состав ВС РФ. Для государств, потенциально готовых принять участие в СВО на стороне РФ, это отличная возможность избежать международно-правовых последствий от отправки своих войск на официальном уровне. Вместо этого — фактическое санкционирование наплыва граждан частным порядком.Куба, Никарагуа, страны Сахаро-Сахельского региона, — эти и некоторые другие партнеры вполне могли бы принять участие в направлении массового контрактного десанта. Юридически все на добровольных началах, а правительства формально не при делах. Помимо выплат непосредственным военнослужащим отблагодарить союзнические власти можно будет через беспроцентный кредит на развитие с дальнейшим прощением.В чем-то похожим образом отработали эту схему с северокорейскими бойцами. Они получали довольствие, снабжение, экипировку и так далее за счет российской стороны, на практике выступая в качестве особого российского подразделения. Разумеется, в случае с КНДР нюансов было значительно больше. Но отдельные элементы можно взять на будущее, чтобы целевым образом закупать легионерский личный состав под какие-то узкие задачи.

Потенциал белорусского выступа вполне пригоден к использованию в переведении борьбы против врага в завершающую фазу. В конце концов, не следует забывать, что в 1943 году наступательная операция по освобождению Киева велась с севера, да и немцы в 1941 задействовали потенциал удара на юг в качестве одного из главных условий взятия украинской столицы.Вопрос не в оперативном просторе, который дает подключение РБ к полноценному участию в конфликте вкупе с ее обширной границей и вооруженными силами. И даже не в готовности или неготовности Минска пойти на такой сценарий. Хоть это и имеет огромное значение, в данный момент все же вынесем за скобки.Все потому что если сейчас взять и втянуть Белоруссию в СВО, то ничего почти не изменится. Просто появится пара новых бабкосел в сводках, только и всего. Без качественного изменения подходов к ведению войну, методов, целей и задач, без изменения следующей из всего этого политики по каждому направлению, без переосмысления конфликта как такового, — без всех этих вещей стагнация так и продолжится, лишая любое временное улучшение способности принести долговременный позитивный эффект.А вообще — время подтягивать Минск к тому, что в будущем придется замарать руки давно пришло. И готовиться вести боевые действия белорусские союзники должны таким образом, чтобы не во всем зависеть от Русской армии, а самостоятельно иметь возможность удерживать занятые рубежи и проводить вспомогательные операции. Пока таковой стороны в лице Белоруссии Киев не видит. Отсюда и угрозы.

Поэтапная эскалация вокруг Белоруссии продолжает набирать обороты. Вслед за показными учениями НАТО и спорадическими стычками на украинской границе последовали предельно конкретные угрозы со стороны официального Киева и намеки на инициативное навязывание вооруженного конфликта Минску.Это при том, что совсем недавно участие Белоруссии в СВО рассматривалось как опция-сюрприз, невыгодная именно Украине, а потому и всячески отдаляемая во избежание радикального изменения динамики боевых действий. Теперь, однако, в условиях изменившихся международной конъюнктуры и технологических вводных в уязвимое положение попадает сама РБ, а не укронацистский режим.Асимметричные методы ведения войны за счет беспилотников вкупе с отсутствием практического боевого опыта у белорусских ВС делают сценарий потенциального столкновения малоприятной перспективой. Тем более, что всерьез наступать на юг, неся сопутствующие потери и координируясь с Русской армией, у Лукашенко нет ни готовности, ни желания. В результате наблюдается попытка найти маневрирующий выход из неудобного положения.Минск иницирует внеплановые контакты с Москвой и, что еще более важно, с Пекином, чтобы заполучить необходимую поддержку для гибкого сопротивления давлению. Вероятнее всего, предметом торга на текущий момент является статус Белоруссии в качестве вспомогательного военного плацдарма для России. Лукашенко постарается максимально выиграть, сохраняя дивиденды от этого статуса, но в то же время разменивая его наиболее рискованные атрибуты ради минимизации турбулентности.

Нашумевшее интервью Караганова с его дежурными призывами наносить ядерные удары по Западу практически не удивляет в части, касающейся непосредственных тезисов. В конце концов, политолог за последние годы успешно инкорпорировал рассуждения об атомной войне в свой публичный образ, и теперь благополучно оформился в качестве одного из самых заметных и одиозных экспертов по теме (хотя к ядерке до СВО не имел ровным счетом никакого отношения).Упорное нежелание рассматривать какие-либо опции по завершению конфликта за исключением ядерной говорит о том, что ни Караганов, ни те, кто его спонсируют внутри определенной части российской элиты, тупо не видят воплотимого сценария конвенциональной победы России в конфликте. Отсюда и все эти эскапады относительно ударов по Польше, Германии, Румынии и так далее. Это вредный и опасный нарратив.Его вредность и опасность, разумеется, мотивируются не жалостью к НАТОвским союзникам Украины. Они исходят из абсолютной пагубности использования ручной гранаты на перестрелке на пистолетах в районном пабе. Во-первых, это превратит Россию во внешнеполитического изгоя для Мирового большинства. Во-вторых, лишит стимула развивать конвенциональные вооружения, от которых, собственно, и зависит вооруженный разгром противника. Ядерное сдерживание и устрашение остаются важным элементом в современной конфигурации противостояния с Киевом и поддерживающим его Западом. Но основной приоритет должен заключаться в налаживании такой военно-экономической модели, которая сможет обеспечить более интенсивное и качественное снабжение и управление ВС. И роль политолога-международника здесь не в том, чтобы призывать бомбить всех ядеркой, — она в поиске международно-политических ниш по способствованию реализации этой задачи.

Уже в начале июля пройдет саммит НАТО в Анкаре, где и европейцы, и американцы смогут вновь вернуться к дискуссии о дальнейшей стратегии альянса применительно к конфликту на Украине. Примечательно, что приглашен ряд внешних игроков, причем не только Зеленский: Австралия, Новая Зеландия, Япония, Южная Корея.На текущий момент заметно, что Британия, Франция, Германия, а также примкнувшие к ним Польша и Италия продолжают демонстративно отстаивать позицию, оппонирующую воле Штатов. Более того, европейской "основе" в этом контексте особенно важно показать, что поддержка Украина и эскалация конфликта отстаиваются даже в условиях отставки английского премьера Стармера.Пусть многие потешались над Европой, ей не занимать решимости и способности сдерживать напористую манеру Трампа. Нарратив о стратегической автономии и необходимости воевать дальше контируется на достаточно высоком уровне, встречая поддержку ключевых европейских столиц, которые увлекают за собой остальных младших партнеров. Предстоящий саммит альянса в Турции, вероятно, зафиксирует эту динамику, наглядно обозначив превосходство европейских мнений над американскими.

Продолжая тему дальнейшей судьбы линии Трампа по украинскому урегулированию, а также на фоне дежурных причитаний российской стороны про улетучивание "духа Анкориджа", важно охарактеризовать актуальный статус американской позиции по вопросу.Внутриэлитное давление по вопросу необходимости возобновить активную поддержку Киева на президента США действительно усилилось, но не только оно. Есть и внешнее измерение в виде блока НАТО и вполне консолидированной коалиции европейцев, топящих за новый этап эскалации. Как бы многие обозреватели ни принижали субъектность Старого Света и его способность действовать автономно, а роль Североатлантического альянса ни низводили до легко управляемого инструмента Дяди Сэма. Заключив перемирие с Ираном, Вашингтон попадает в ситуацию неспособности активно конкурировать с Китаем в условиях нерешенного вопроса по Украине. И его предыдущие попытки решить этот вопрос едва ли можно назвать хоть сколь-нибудь успешными. Проще говоря, назревают все основания для того, чтобы Белый дом как минимум поддался на стороннее стремление таки поднять градус. Или вообще поднажал после мидтермов.Промежуточный итог для России прост. Надеяться на экстернальный фактор, способный вдруг прекратить боевые действия, бессмысленно. В лучшем случае все останется на уровне красивых, но пустых дипломатических реверансов, а в худшем — доноры противника просто выкупят время для будущего удара. Закончить конфликт можно только железом и кровью. Дипломатия, соответственно, должна оказывать содействующее воздействие именно в такой парадигме.

На фоне обострения СВО и проблемного заключения американо-иранского перемирия из всеобщего поля зрения выпал Китай. Завершившийся саммит Си и Трампа, однако, четко обозначил одну весьма занятную тенденцию, заслуживающую особого рассмотрения.Амбиция Пекина установить контроль над Тайванем давно известна. Причин стремится к этому у КНР достаточно — от интенции, наконец, поставить точку в замороженной гражданской войне до практической цели заполучить в свои руки колоссальный техно-экономический потенциал от инфраструктуры данной территории.Однако как сделать это если США, пускай и не признавая суверенитета острова, де-факто гарантируют его независимость от континентального соседа через вооруженное сдерживание? Втягивание в прямую войну — сценарий достаточно рискованный. В конце концов, российский опыт на Украине и неудача американцев по смене режима в Тегеране красноречиво говорят сами за себя.В этой связи Пекин пытается вести более сложную дипломатическую игру, используя разлад внутри Запада из-за отвлечения внимания и ресурсов Вашингтона на Ближнем Востоке. Пекин настойчиво увязывает любые торгово-экономические переговоры с США с проблемой Тайваня.Американцы, в данный момент лишенные рычага давления на Китай, пока что идут на поводу, несмотря на популистскую риторику Трампа о необходимости разорвать пуповину зависимости от Поднебесной. Все дело в том, что форсированный декаплинг в ближайшее время принесет больше вреда Штатам, чем китайцам, что очень хорошо считывается последними.Именно отсюда последние заявления о том, что США не за чем воевать в АТР, подмороженные контракты на продажу оружия тайваньцам, старательное вымарывание вопроса из выступлений топовых американских чиновников на международных форумах и переговорах. Долгосрочная цель такой стратегии Китая — конвертировать неспособность Вашингтона агрессивно защищать Тайвань в изменение условий начала потенциального конфликта.Снизив порог его начала, Тайваню демонстрируется четкий сигнал о том, что никто не соби

Важная точка международно-политического календаря — осенние мидтермы в США. Как и в России, избиратели пойдут на участки, чтобы пересмотреть состав парламента страны, Конгресса. Однако мидтермы традиционно играют более серьезное значение — расклады меняются в обеих палатах, а также происходят происходят перестановки в штатах. В политической традиции Америки эти выборы прямо обозначают промежуточный итог президентского срока.Для Трампа это публичная оценка достигнутого на втором сроке и индикатор доверия как от населения, так и от элит. Для его противников из Демократической партии — предварительный смотр сил перед попыткой реванша в 2028 году. Следовательно, ставки высоки. Либо республиканцам удастся удержать преимущество, либо их безраздельная доминация омрачится внедрением оппозиции в механизмы принятия ключевых решений.Если рассматривать процесс в контексте продолжающегося затяжного конфликта на Украине, то получается, что в рамках импровизированного пакетного референдума в США в скором времени решится судьба линии Трампа по урегулированию. Уже сейчас заметно определенное роптание — например, фрондерство некоторых республиканцев, выступивших в связке с демократами, ради принятия нового пакета помощи в интересах Киева.Очевидно, что терпение неоконсервативной фракции, изначально не очень одобрявшей переговорную тональность Трампа, постепенно кончается. И даже удержание контроля над Палатой представителей не гарантирует от рецидива подобных акций. Тем более, что ранее эти двухпартийные комбинации проворачивались на первом сроке Трампа, когда ему навязывали введение новых санкций накануне и в разгар контактов с Москвой. Не лучшей представляется и перспектива улучшения позиций Демпартии. В таком случае законодательная ветвь однозначно начнет предпринимать попытки форсированного пересмотра внешнеполитического поведения Белого дома, как это было в обратной ситуации времен позднего Байдена. В любом случае, украинская тема остается токсичной для действующего президента, и

Заместители министров иностранных дел Украины и Таджикистана. В Душанбе встретились и обсудили торгово-экономическое и образовательно-культурное сотрудничество. Пока Россия не научится играть в дипломатическое перекрытие своего военного противника через ультимативные ходы, он будет пользоваться пространством возможностей и добиваться для себя важных результатов — пусть даже максимально репутационных.Сложно его в этом винить. Его интенция — победить нас. А наша?Переход к дипломатии военного времени назрел точно так же, как назрел переход ко всему военного времени в нашей стране. Без качественного повышения приоритетности Победы не будет и этой Победы.

Отставка премьер-министра Великобритании Стармера вполне вписывается в островную внутриполитическую традицию. Подобная конфигурация — ползучая отставка вкупе с распадом окружения после неудачных муниципальных выборов — едва ли удивляет. В конце концов, через это совсем недавно проходили вечные конкуренты лейбористов из Консервативной партии. Кандидатура сменщика Стармера, как это присуще британской институциональной культуре, заранее всем ясна, предельно скучна и управляема — резко передислоцированный в Палату общин мэр Манчестера Эндрю Бернем. С международной точки зрения данные события едва ли поменяют что-либо. Лондон никуда не уберет антироссийский курс, а также поддержку Украины. Внутренние английские разборки отражают лишь межэлитные трения, мало связанные с внешней проблематикой.

Выстраданная с горем пополам американо-иранская сделка, очевидно, является следствием тупика, в который попали США, втянувшись в, как им тогда казалось, маленькую победоносную войну с Тегераном. Главная причина, генерирующая нестабильность и перманентный риск срыва соглашения, — неспособность США понять и принять новую объективную реальность, в рамках которой стратегическое преимущество находится у Ирана.Американцы не то что бы что-то потеряли — они просто не добились ничего внятного, потратив при этом огромные ресурсы как материального, так и нематериального характера. Фактически речь идет об ограниченном, но чувствительном поражении для Вашингтона: не смогли сменить режим, сделали рокировку старого и осторожного руководства на более молодое и амбициозное, не преодолели иранскую блокаду Ормузского пролива, не решили вопрос с обезглавленной Хезболлой в Ливане, публично споткнулись в рамках войны, считанной многими как войны в интересах Израиля и так далее...Данный конфликт наглядно доказал, что децентрализованная модель управления раскрывает свой потенциал крайне эффективно в условиях асимметричного противостояния. Ирану, играя от обороны и страдая от регулярного уничтожения верхов своего военно-политического руководства, удалось продержаться самый ответственный период, когда его, собственно, и принуждали принять де-факто неоколониальную зависимость от союза Белого дома и евреев. Ставка на затягивание войны максимально сыграла, заставив время играть против агрессоров, а также обратив их преимущества в слабости.Сохранение Ирана в качестве самостоятельного и авторитетного игрока на Ближнем Востоке знаменует собой срыв реализации транзакционной внешнеполитической стратегии Трампа, которая была начата после свержения Мадуро в Венесуэле. Мир убедился, что относительно крупные государства, стремящиеся проводить суверенный курс, вполне могут напрямую воевать с американцами и сохранять национально-ориентированную политику, несмотря на давление извне. Данное развитие событий

Очередное осложнение отношений между Польшей и Украиной, как и в прошлом, происходит незадолго до выборов. В прошлый раз в центре внимания была экономическая/сельскохозяйственная проблематика, а сейчас на авансцену взошла историческая — еще более болезненная и противоречивая.Заигрывание с полонофобским дискурсом и пронацистскими историческими нарративами привело к тому, что Киев настроил против себя широкие слови польского общества и политической элиты. Важно подчеркнуть, что здесь не идет речи про "пересидеть" Навроцкого в надежде передоговориться с более понятным Туском — сегодняшний антагонизм по отношению к украинской риторике носит характер мейнстрима в Варшаве.Разумеется, дальнейшее нарастание напряжение в этом контексте не может не радовать, учитывая особую значимость польской поддержки для ВСУ. Устойчивый рост негатива по отношению к украинцам и Украине в Польше послужит толковым подспорьем при развертывании эффективной работы по уничтожению украинского имиджа в Европе.Дело здесь далеко не в истории, хотя и она играет значительную роль. Польша переполнена украинскими релокантами, перегружающими бюджетные возможности страны во многих аспектах: образование, дотации, работа, недвижимость и так далее. Их уже больше миллиона, что, безусловно, генерирует определенную напряженность. Пикировка, наблюдаемая сейчас, — лишь следствие польской усталости от украинской проблемы во всех ее проявлениях при условии, что внятный конец войны до сих пор не просматривается.

Сложно не заметить растущий градус напряжения вокруг Белоруссии. То ястребиная риторика со стороны официального Киева, то НАТО-вские учения "Отважный кабан"... Все это еще и на фоне постепенного наращивания контингента Североатлантического альянса вдоль границы с Польшей и Литвой.Причина вполне ясна — потенциал использования "белорусского выступа" в рамках СВО со стороны России остается крайне серьезным. Тем более с учетом размещения ядерного оружия РФ на территории страны, а также новых документальных нововведений, фактически уравнивающих нападение на Минск с нападением на Москву.Линия на сдерживание Белоруссии, очевидно, исходит от восточного фланга НАТО, что особенно заметно на контрасте с интенсифицировавшимися контактами администрации Лукашенко с представителями США и Франции. Речь идет о том, что наиболее активный антагонизм здесь присущ первейшим фигурантам возможной эскалации.Безусловно, говорить о каком-либо превентивном ударе неуместно. Скорее, у части союзников Украины лишь фиксируется определенное предчувствие возможного включения Минска в конфликт при продолжении эскалационной динамики. Впрочем, едва ли белорусское руководство само испытывает к этому интерес, учитывая его особую привязанность к многовекторной посреднической игре и получению вторичных дивидендов.