Капитан Фалькас: заметки китайского преподавателя

Самое высокое дяолоу Заезжал в гости одноклассник-сингапурец. Свозил его в Жуйши дяолоу (瑞石楼) в деревне Цзиньцзянли под Кайпином. Оно не просто самое высокое в этих краях (9 этажей, почти 28 метров), но и таит в себе потрясающие истории в духе сериалов о борьбе поколений и безумном богатстве. Строить эту башню в 1923 году начал местный уроженец Хуан Бисю (黄璧秀), который уехал в США, а потом в Гонконге сколотил состояние на торговле традиционной медициной и валютных операциях. Когда стройка шла полным ходом, его пожилой отец Хуан Игуй заметил неладное: здание перешагнуло отметку в 6 этажей, а рабочие не собирались останавливаться. Дело в том, что в Цзиньцзянли действовало строгое клановое правило: ни один дом в деревне не должен быть выше шести этажей. Скромный старик категорически не хотел нарушать устав общины и сооружать что-то слишком помпезное и вызывающее, поэтому потребовал немедленно сворачивать работы и возводить крышу. Но Хуан Бисю, уже почувствовавший вкус большого бизнеса, наотрез отказался. Он заявил отцу: «По проекту здесь 9 этажей. Я построю самую высокую и роскошную башню в уезде, чтобы нашу семью Хуан было видно за версту и никто в округе не смел с нами равняться!» Когда 9-этажный гигант был закончен, вспыхнул новый скандал. По конфуцианским традициям сыновней почтительности отец потребовал назвать башню в свою честь. На это амбициозный сын ответил очень прагматично: «Эту башню построил я на деньги, которые заработал со своими сыновьями в Гонконге. Так что имя выбирать мне». Он назвал её «Жуйши лоу» в честь собственного псевдонима (Жуйши переводится как «Благодатный камень»). Чтобы окончательно утереть нос критикам, Хуан Бисю пригласил своего друга — знаменитого гуандунского каллиграфа и по совместительству настоятеля культового буддийского храма Шести баньяновых деревьев в Гуанчжоу мастера Течаня (铁禅大师). Тот лично вывел три огромных иероглифа 瑞石楼, до сих пор украшающих фасад 7-го этажа. Строительство башни обошлось Хуану в астрономические по тем врем

Партия и правительствоВсе-таки какие мудрые у нас партия и правительство. У меня вот в последние годы вошло в привычку по пятницам просматривать списки иноагентов. Чтобы знать, с кем общаться, а с кем － нет. А то что бы я делал без руководства партии и правительства? Сам бы ведь никогда своим скудным умишком не догадался, что вокруг － одни враги. Так-то я, хоть и учился в двух матшколах, но всегда был дурень дурнем.Куда только в юности не заносило. Ухитрился состоять в одной творческой группе с поэтом Дельфином, ныне иноагентом Дельфиновым. Тусовал с Серегой Стыриком, а жена его, в ту пору Нюша Лошак, ныне махровая иноагентка и террористка Монгайт, привечала меня дома и даже предательски угощала чем-то вкусным на ужин. Ходил в гости к Костяну Четырнадцатизначному, а его жена － иноагентка Наринская. Ее-то преступную сущность я, кстати, чуял и общения всячески избегал, но пару раз попался, и был вынужден шутковать с ней и лыбиться.   Самое ужасное － одно время крепко дружил с отъявленным иноагентом и негодяем Фишманом. Помнится, регулярно по утрам похмелялся с ним в «Старлайте» на Октябрьской блади мэри, закусывал омлетом, начос и чем-то еще. Однажды даже вместе с ним получил люлей от охранников клуба «Не бей копытом» на концерте «Аукцыона». Ф-ну прилетело по бэйцам － надеюсь, они в порядке － а мне вот об инциденте напоминает навсегда свернутый нос.Но это все по большей части чуждые нам элементы без корней, случайным ветром занесенные на нашу родимую почву. А вот когда я был главредом в одном журнале, колонку у меня вел некий Охотин. Главное, я этого негодяя еще ребенком знал, чуть ли не в коляске баюкал. Он потом под предлогом мать ее правозащиты затеял зловредное издание «ОВД-Инфо». Так по батюшке этот мерзавец прямой потомок фельдмаршала Миниха, того самого продолжателя петровских дел, который турок победил и Крым взял. Это будто бы его фразу наш Верховный как-то процитировал: «Русское государство обладает тем преимуществом перед другими, что оно управляется непоср

Гуанчжоу 2025: Как кураторы лечат нас от интернета камнями и ниткамиДобрался до Гуанчжоуской триеннале изображений 2025 года в здании Гуандунского музея искусств на Байэтане. Если верить кураторским текстам, которыми щедро оклеены стены, мы все тяжело больны. У нас «кризис чувствительности», вызванный «цифровым существованием» и властью алгоритмов. Мы оторвались от природы, застряли в телефонах и забыли, как трогать реальный мир. Лечить нас предлагают масштабным институциональным искусством. Проект гордо назвали манифестом «Экологии чувствительности». Чтобы объяснить зрителям, почему они вообще должны смотреть на картинки, кураторы выкатили тяжелую академическую артиллерию. Тексты плотно нашпигованы именами философов: Феликс Гваттари с его экософией, Бруно Латур, Вальтер Беньямин и Ролан Барт. Все они призваны доказать одну простую мысль: обычная плоская фотография умерла, да здравствует «Нео-аналог» — искусство, где изображение снова обретает плоть. Но среди всего этого высокопарного словоблудия про антропоцен и преодоление цифровой травмы изредка попадаются запоминающиеся работы. Например, инсталляция «Препятствие» аргентинской художницы Марины Фонт (фото 1). Кураторские тексты услужливо подсказывают, что это глубокое психоаналитическое исследование идентичности, где фотография становится «вместилищем нестабильной памяти». Но выглядит все куда более витально. Из груди героини на монохромном портрете вырывается плотный водопад разноцветных нитей. По задумке это нейронные связи и эмоциональные травмы, но в реальности галереи они буквально вываливаются из кадра, стекают по стене и намертво запутываются в кусках битого бетона на полу. Идеальная метафора: психоанализ, о который можно споткнуться. Наша память, разбившаяся о строительный мусор.Француз Николя Флок (фото 2) представил проект «Цвет воды: толща воды от реки Тежу до Атлантики». Издалека это кажется огромной стеной модной монохромной живописи в духе Марка Ротко — вот и служит градиентным фоном для селфи красот

Является ли использование VPN для «обхода стены» незаконным?«Я использую VPN только для поиска информации или чтобы следить за кумирами — как это может быть незаконным?». Это частое заблуждение многих пользователей. В последние годы я встречал немало случаев наказания за «обход стены» (翻墙). Сегодня я дам объективный разбор этой темы с трех сторон: правовая база, практика и легальные пути.01. Юридический анализ: VPN и «обход стены»Нужно прояснить: сама технология VPN легальна и является международным стандартом, который используется компаниями для защиты данных и удаленной работы сотрудников. Незаконным является именно «обход стены» (翻墙) — использование VPN и других инструментов для обхода государственного брандмауэра (GFW) с целью доступа к зарубежным сайтам.Согласно статье 6 «Временных положений КНР об управлении международными связями компьютерных информационных сетей»:«Компьютерные информационные сети при осуществлении международного соединения должны использовать международные каналы связи, предоставляемые государственной сетью электросвязи... Никакие организации или частные лица не имеют права самостоятельно создавать или использовать другие каналы для международного соединения».Использование нелицензированного ПО — это «использование незаконных каналов», что является прямым нарушением. Статья 14 тех же Положений определяет меры наказания.02. Примеры правоприменения: реальные кейсыМногие считают, что наказание за «обход стены» — событие маловероятное, однако тенденции последних лет показывают значительное усиление контроля. Вот типичные примеры:Кейс 1: Эчжоу (Хубэй). Полиция выявила группу граждан, использовавших VPN. Нарушители скачивали «Kuailian VPN» (快连vpn) и «Ant Accelerator» (蚂蚁加速器) для поиска информации и развлечений. Итог: административное предупреждение.Кейс 2: Цяньси (Гуйчжоу). Гражданин Ван долгое время использовал «Xuanfeng Accelerator» (旋风加速器) и «Yuanzi Accelerator» (原子加速器) для подключения к иностранным узлам. Его действия квалифицировали как испол

Вы тоже китаец... и сами об этом не знаете: как азиатский гигант покорил нашу повседневную жизньИспания теперь «сделана в Китае». От зубной щетки до алгоритма, управляющего нашей рутиной — невидимая сеть азиатского производства определяет наш быт.Вы проснулись с мыслью, что все еще живете в Испании. Это довольно распространенное заблуждение — верите вы в это или нет, вы живете в Китае. Неважно, какой бренд лежит на тумбочке — сегодня вы проснулись под звонок мобильного телефона, собранного в Чжэнчжоу. Вы почистили зубы щеткой из Янчжоу и поставили ее в стакан, сошедший с конвейера в Шэньчжэне. Почти все вещи ведут к производственным цепочкам в дельте Жемчужной реки. Это дешевые, взаимозаменяемые объекты, созданные именно для того, чтобы оставаться незаметными.Китай входил в нашу рутину по частям. Не было ни вторжения, ни ракет. «Это рынок, друзья», как сказал бы бывший министр Родриго Рато. Это похоже на прибытие каравеллы из Нового Света с картофелем и какао, но в колоссальных масштабах. Главный обман — верить, что это просто «вещи», а не диктатура глобальной системы, которая структурирует вашу жизнь без вашего ведома.«Люди не задумываются о том, что стоит за их действиями», — отмечает Марио Эстебан, профессор Центра восточноазиатских исследований Автономного университета Мадрида. Мы потребляем через Китай не обязательно китайские вещи, но дизайн, адаптированный под западный вкус. В европейских брендах цепочка поставок зависит от азиатского производства. Одежда — это больше не вопрос происхождения. Это вопрос потока. Как пишет британский писатель Мартин Жак: «Власть Китая заключается не в том, что он продает, а в том, как он перестраивает систему, которая делает это возможным». Социолог и бывший министр Мануэль Кастельс дополняет: «Власть больше не сосредоточена в институтах или символах контроля; она заключается в сетях, структурирующих общество».На кухне все функционально. Кофеварка из Гуандуна, тостер из Сучжоу. В холодильнике — продукты, адаптированные в Европе

В паркеТакие сценки бывают в Китае. Гуляю с детьми по парку Юэсю. Навстречу －немолодая китайская пара. Жена смотрит на меня, на детей-полукитайцев и громко говорит мужу: «Ненавижу, когда китаянки выходят замуж за иностранцев!» (我讨厌中国人嫁给老外) И уходят. Мы с детьми недоуменно переглядываемся, дети прыскают со смеху.

В портуСмастерил еще один музыкальный клип, о любви к портовой ночной бабочке. Переделал для него комикс, который я года 3 назад с помощью ИИ нарисовал для «Ножа». У них тогда был проект зина комиксов. Гонорар мне заплатили, но сам проект по техническим причинам не состоялся. И вот сейчас я про комикс вспомнил и решил его оживить.P.S. Теперь в серии три клипа:Пинг-понг https://youtu.be/wPgdHAz2f1AКатманду https://youtu.be/9lSSmrRuUgIВ порту https://youtu.be/mPGYd7YjEq4

Храм Саньюань: хунвэйбины и зумерыСъездил в храм Саньюань. Это не просто очередная кумирня, а старейшее и самое крупное даосское сооружение Гуанчжоу с историей, перевалившей за 1600 лет. Заложил его еще в IV веке (при династии Восточная Цзинь) правитель Наньхая по имени Бао Цзин. Изначально комплекс назывался Юэганъюань. Главная местная легенда связана с дочерью основателя — Бао Гу. Она была известной целительницей, практиковала здесь даосизм и лечила местных моксотерапией (прижиганием полынью). В западной части комплекса в её честь до сих пор стоит зал Баогу (фото 4).Свое современное имя — «Саньюань» (Три начала) — храм получил во время перестройки в эпоху Мин. Для даосов это отсылка к трем стихиям: Небу, Земле и Воде, а заодно к трем божествам-управителям, которые отвечают за выдачу благословений, списание грехов и избавление от проблем (фото 7).Во время Культурной революции сюда, разумеется, заглянули юные хунвэйбины. Погром был тотальным. Все, что можно было разбить, сжечь или утащить на свалку, перестало существовать. Древние статуи и алтари превратили в крошево. В огне сгинуло полное собрание даосских текстов (Дао цзан), картины и каллиграфия эпохи Цин (включая свитки видного реформатора Кан Ювэя). Исчез даже огромный колокол, подаренный храму в XVII веке князем Шан Кэси. Оригинальные резные таблички с названиями залов тоже отправились в утиль.Хунвэйбинам хватило энтузиазма выпотрошить интерьеры, но вот долбить тяжелый каменный каркас храма они поленились. Благодаря этому каскадный ландшафт на южном склоне холма Юэсю, планировка дворов и каменные основания залов остались ровно теми же, какими их заложили при масштабных расширениях в эпоху Цин (в 1700 и 1869 годах). Уцелели широкие каменные ступени у главного входа и монументальная каменная резьба — например, парные каллиграфические надписи («Древний храм Саньюань, знаменитая гора Байюэ» 三元古觀，百粵名山), высеченные в 1863 году (фото 2). Тяжелые колонны, базы и часть старой кладки тоже помнят дореволюционные времена.