Детский психоанализ

Способность девушки ощущать своё право на автономию во многом зависит от того, была ли в её жизни в начале «достаточно хорошая мать», которая помогла ей обрести чувство собственного Я и создала ту платформу идентичности, на которой затем можно строить дальнейшее развитие.Роль отца в ограничении или, напротив, освобождении дочери часто переоценивалась, тогда как роль матери недооценивалась. Проблема заключается не только в женской уступчивости, основанной на скрытых зависимых потребностях, но и в той порой недоброжелательной зависти между женщинами, которая берёт начало в эдиповом или сиблинговом соперничестве, а также в конкуренции между теми, кто ощущает себя «обделённым».Примером может служить так называемый «синдром королевы-пчелы» (Queen Bee Complex), когда особенно успешные женщины объединяются с мужчинами для того, чтобы препятствовать продвижению более молодых женщин. Попытки развивать «женскую солидарность» предпринимались неоднократно, однако слишком часто они направлялись против общего врага — «мужчины», вместо того чтобы помогать женщинам научиться отстаивать свои позиции перед лицом мужских предрассудков там, где именно они являются основным препятствием.Открытые барьеры, создаваемые мужчинами или мужскими институтами, легче заметить и критиковать, чем скрытые подрывающие влияния матери. Трудно принять мысль о том, что мать, которая выносила, выкормила, идеализировала и воспринимала дочь как часть себя с самого начала, впоследствии может обратиться против собственного ребёнка вместо того, чтобы стать её естественным союзником. Интенсивность амбивалентности, которая может существовать в отношениях матери и дочери, трудно постичь.Поскольку в классическом фрейдовском представлении профессиональный успех считался преимущественно мужской прерогативой, страх успеха у женщин связывался главным образом с соперничеством с мужчинами. Женская конкуренция рассматривалась как способ привлечь мужское внимание или стать мужчиной, то есть как проявление зависти к пенису

И наши годовые курсы Работа с родителями.Родитель нередко оказывается в терапии ребёнка не только как человек, которому «нужно дать рекомендации», но как участник сложного эмоционального процесса. Работа с детьми и подростками неизбежно затрагивает тревогу, вину, агрессию, бессилие, фантазии о «хорошем» и «плохом» родителе, а также собственный детский опыт взрослых, который начинает оживать рядом с ребёнком и терапией.Этот курс посвящён психоаналитическому пониманию родительства и работе с родителями в детской и подростковой терапии. В течение года мы будем обсуждать современные и классические психоаналитические тексты о родительской функции, семейной динамике, проекциях, контейнировании, зависимости, сепарации и бессознательных процессах, возникающих в семье.Особое внимание будет уделяться тому, как терапевт может помогать родителям сохранять способность думать о ребёнке даже в периоды тяжёлого конфликта, тревоги, агрессии, отвержения или эмоционального разрыва. Мы будем говорить о том, как родители нередко теряют возможность видеть за поведением ребёнка его внутренний мир и начинают воспринимать его либо как источник угрозы и разрушения, либо как объект постоянного контроля и исправления. Одной из центральных тем курса станет вопрос о том, как терапевтическое пространство может постепенно восстанавливать способность родителей «удерживать ребёнка в уме» — видеть его как отдельного человека с собственными переживаниями, страхами, зависимостью, уязвимостью и внутренними конфликтами.Мы также будем обсуждать сложности авторитета и границ в современных семьях, процессы идеализации и обесценивания, тревогу родителей перед агрессией и сепарацией ребёнка, а также эмоциональное воздействие такой работы на самого терапевта. Отдельное внимание будет уделяться работе с семьями, где присутствуют тяжёлые эмоциональные и поведенческие трудности, высокий уровень конфликта, травматический опыт или хроническое чувство взаимного непонимания.https://childpsychoanalysis.ru/kurs/kurs-po

После катастрофы у выживших формируется не только «пустой круг». Как отмечают Ричман (2018), Орнстайн (2003, 2004), Стаут (2019, 2021) и другие, выжившие передают также силу и устойчивую способность любить.Когда травмированный родитель остаётся живым и устойчивым, его раненые состояния могут быть для ребёнка переносимыми и кратковременными.Передача травмы тогда принимает форму не только заполнения родительского отсутствия; она становится пространством этики, эмпатии, гордости и устойчивости.Подводя итог, можно сказать, что привязанность является центральным и крайне важным измерением в процессе переживания и преодоления травмы, которая во многих случаях передаётся следующему поколению.В литературе хорошо задокументировано, каким образом передачи травматического опыта от матери/caregiver к ребёнку воспроизводятся внутри этих отношений.При этом крайне важно помнить, что наряду с травматическими передачами существуют и передачи устойчивости.Эту сложность нельзя сводить к простой схеме жертвы и агрессора.Кроме того, роль значимых других — второго родителя/caregiver, бабушек и дедушек, расширенной семьи, нянь — может смягчать эти передачи.Не следует недооценивать способность ребёнка интернализовать более одной фигуры и более одного способа привязанности.Также важно помнить, что ранние вмешательства — через школу или психотерапевтическую помощь — способны помочь таким семьям восстановить способность к устойчивости и развитию.https://www.routledge.com/Transgenerational-Trauma-A-Contemporary-Introduction/Salberg-Grand/p/book/9780367541422

интересная статья анализирующая про-анарексические форумы (pro-ana)В своих наиболее патологических формах форумы pro-ana становятся контейнером, в который участники эвакуируют свою эмоциональную жизнь, чтобы диссоциироваться от неё, вовлекаясь в повторяющиеся действия, не ведущие к эмоциональному росту. Наиболее распространённым из этих повторяющихся действий является объявление своего максимального веса, текущего веса и желаемого веса. Аналогичным образом участники часто многократно повторяют количество съеденных или сожжённых калорий. Эти разговоры примечательны отсутствием вовлечённости в другого; сообщения публикуются без ожидания ответа, а если ответ и появляется, на него редко реагируют по-настоящему. Это одна из наиболее патологических форм использования подобных форумов.Хотя психическое убежище временами может быть полезным для эго, оно становится проблематичным при длительном использовании. По мере того как участники всё больше вовлекаются в эфемерный мир pro-ana, они могут всё сильнее утрачивать связь с реальным миром и с той телесностью (и уязвимостью), которую он предполагает. Рассмотрим следующий фрагмент:Я провожу здесь всё своё свободное время… Не знаю, что бы делала без вас всех. У меня нет настоящих друзей, нет ничего, на что стоило бы тратить время. Это место спасло меня.Хотя киберпространство может предоставлять убежище от отношений, оно одновременно предоставляет возможность сделать первые шаги в мир, населённый другими людьми (Lingiardi, 2008). В некоторых случаях участники действительно устанавливают реальные связи со своими сверстниками. Относительная безопасность киберпространства делает возможность сделать эмоциональные связи более достижимыми для людей с тяжёлой историей эмоциональной близости. https://doi.org/10.1080/15289168.2014.937978

Для детских психологов и психотерапевтов мы предлагаем годовые курсы в формате Continuing Professional Development (CPD). Обычно они предназначены для специалистов, уже ведущих практику с детьми, подростками и родителями и желающих углубить своё клиническое понимание и способность думать о сложных эмоциональных процессах в терапии.Все курсы построены по единому принципу.Первая часть семинара посвящена обсуждению заранее присланной статьи, специально переведённой для курса. Такая работа помогает участникам постепенно лучше ориентироваться в психоаналитическом тексте, развивать способность выдерживать сложность теоретического материала, анализировать его и связывать теорию с клинической практикой. Семинар проходит в формате дискуссии и совместного размышления, во многом опираясь на Тавистокскую модель обучения, где важной частью процесса становится не только получение знаний, но и развитие способности думать в группе.Вторая часть семинара посвящена супервизии: один из участников по очереди представляет материал своей клинической работы для совместного обсуждения.Основная задача групп — развитие психоаналитического мышления, способности глубже понимать внутренний мир ребёнка, подростка и семьи, а также внимательнее замечать эмоциональные процессы, возникающие в терапевтической работе.Группы проходят онлайн, с сентября по июнь, в одно и то же время каждую неделю.Ниже мы коротко расскажем о программах, которые будут проходить в следующем учебном году.

Я пришла к пониманию того, что более компульсивные и экстремальные формы модификации тела отражают трудность в интеграции одного из самых базовых фактов человеческой жизни: мы не можем родить самих себя. Эта «истина» нигде не переживается столь остро, как в собственном теле. Тело свидетельствует о нашей взаимосвязанности с другими. Общая телесность матери и младенца, из которой всем нам приходится выйти, является физическим прототипом психической зависимости. Выход из этого общего физического пространства никогда не бывает абсолютным, потому что тело навсегда несёт на себе отпечаток (м)атери. Когда факт нашей зависимости от других не может быть интегрирован в ощущение собственного Я — возможно, потому, что, как в случае Дэнни, мать и другие люди действительно вторгались в его тело, — субъективное переживание собственного тела неизбежно оказывается нарушенным.То, как мы переживаем своё существование-в-теле, зависит не только от того, подвергалось ли тело вторжению. Это также зависит от того, ощущаем ли мы своё тело желанным. Слишком желающая мать или, напротив, недостаточно желающая мать оставляет свой след в теле ребёнка и глубоко формирует развитие телесного Я. Я уделяю особое внимание ранним отношениям с матерью, поскольку путь от общей телесности матери и младенца через перипетии её отношения к его телу и далее — к способности чувствовать себя одновременно желанным и отдельным — оказывается особенно опасным и сложным для тех пациентов, о которых пойдёт речь в этой книге.Чувствовать себя красивым или уродливым — в своей основе всегда связано с объектом. Для психотерапевта это кажется достаточно очевидным, однако такая реляционная перспектива недоступна тем людям, которых я описываю. И всё же ненависть к собственному телу, столь отчётливо проявляющаяся у этих пациентов, различными способами отражает идентификацию тела с ненавидимым объектом или с объектом, переживаемым как ненавидящий. Поэтому у таких пациентов неизбежно обнаруживаются выраженные трудности сепараци

Другая группа пациентов, хорошо подходящих для поддерживающей терапии, включает людей, которых Розенфельд (1987) описывал как пациентов с «тонкокожим нарциссизмом», а Алессандра Лемма (2009) — как людей, находящихся в отношениях с матерью по типу «одностороннего зеркала». Такие пациенты, как правило, чрезвычайно уязвимы, гипербдительны и легко переживают унижение, из-за чего терапевт нередко чувствует себя так, будто ему приходится «ходить по яичной скорлупе». Подобные пациенты с трудом выдерживают интенсивность психодинамической психотерапии, особенно когда воспринимают интерпретации как личную критику, а не как приглашение к размышлению. Более мягкий терапевтический подход может помочь предотвратить раннее прекращение терапии.Многие терапевты начинают психодинамическое лечение с такими пациентами, но сталкиваются с преждевременным разрывом терапии. Бейтман (1998) отмечал, что люди с «толстокожим» нарциссизмом часто не способны оставаться в терапии: им трудно переносить перерывы, а любые интервенции, подразумевающие зависимость, отвергаются ими, поскольку они поддерживают непроницаемое чувство собственного превосходства. В противоположность этому, пациенты с «тонкокожим» нарциссизмом, как описывают Diamond и соавт. (2021), колеблются между уязвимостью и демонстрацией силы, часто реагируя на интервенции чувством стыда, отверженности или унижения. Эти колебания нередко приводят к внезапному прекращению терапии. Даже точные и хорошо сформулированные интерпретации не всегда способны предотвратить такой исход.( материалы к летнему интенсиву по книге Родриго)

Летний интенсив (4 семинара)«Работа раз в неделю: возможности и ограничения психоаналитической психотерапии»Семинар проходит по средам с 9.00 до 10.30.На платформе ZOOMВ современной практике многие специалисты работают с детьми, подростками и взрослыми именно раз в неделю. Но что меняется в терапии при такой частоте встреч? Какие возможности она открывает — и какие ограничения создаёт?На интенсиве мы будем говорить:— о сеттинге и терапевтических отношениях при терапии раз в неделю;— о переносе, зависимости и регуляции;— о различии между поддерживающей и более интенсивной психотерапевтической работой;— о том, почему внимательное слушание часто оказывается важнее большого количества интерпретаций.В психодинамической терапии оценка состояния пациента — это не только сбор информации. Это также создание пространства, в котором человек постепенно начинает чувствовать себя способным говорить, думать и быть услышанным. Опытный терапевт знает не только какие вопросы задавать, но и какие вопросы не стоит задавать слишком рано.https://childpsychoanalysis.ru/otkrytiye-zapisi/

Мы, конечно, рады рассказать про наши курсы, нам только дай волю. Начнем с начала. Наблюдение за младенцем.Программа длится два года и является обязательной частью базового обучения детской психотерапии. При этом её можно проходить и отдельно — вне полной психотерапевтической подготовки.Сегодня infant observation всё чаще рекомендуют не только будущим терапевтам, но и:— учителям,— сотрудникам детских садов,— врачам,— психологам,— социальным работникам,— и другим специалистам, работающим с детьми и семьями.Важно ометить, что младенца наблюдатель ищет сам и сам поиск является важной частью программы.В течение двух лет участник раз в неделю приходит в одну и ту же семью и в течение часа наблюдает за младенцем в его обычной жизни:— как развивается контакт,— как ребёнок реагирует на присутствие матери,— как возникают тревога, возбуждение, интерес, успокоение,— как взрослые выдерживают состояния ребёнка,— и как постепенно формируется внутренний мир младенца.Во время наблюдения нельзя вмешиваться, советовать или «обучать» родителей. Основная задача — учиться видеть, выдерживать и замечать.После каждого наблюдения участник пишет подробные заметки и обсуждает их на семинаре.Постепенно такая работа развивает способность замечать:— тонкие эмоциональные изменения,— невербальную коммуникацию,— ранние формы тревоги и регуляции,— собственные эмоциональные реакции,— и сложную динамику отношений между ребёнком и взрослым.Многие специалисты позже говорят, что именно infant observation впервые научило их по-настоящему наблюдать, а не только интерпретировать.https://childpsychoanalysis.ru/kurs/nablyudenie-za-mladentsem-po-metodu-ester-bik/

«Задача аналитика — не столько раскрыть скрытый смысл сна, сколько настроиться на эмоции, которые этот сон вызывает».В современной психоаналитической и нейронаучной литературе всё чаще происходит смещение акцента: сон начинают рассматривать не как систему скрытых символов, требующих расшифровки, а как форму эмоциональной переработки опыта.Авторы статьи A Neuropsychodynamic View of Dreaming (2023) описывают сновидение как процесс, связанный с:— регуляцией аффекта,— переработкой эмоциональной памяти,— интеграцией переживания,— и поддержанием психического равновесия.Особенно интересно, что в этой модели внимание аналитика смещается с «латентного содержания» сна на эмоциональное состояние пациента, возникающее вокруг сна и внутри него.Авторы прямо пишут:«Задача аналитика — не столько выявить скрытое содержание сна через интерпретацию, сколько настроиться на эмоции, которые этот сон вызывает».То есть задача аналитика — не столько «расшифровать» сон, сколько понять:— какие аффекты становятся в нём доступными,— какие состояния психика пытается переработать,— и как сон связан с текущей внутренней организацией пациента.В этом смысле современное понимание сна неожиданно сближается с Бионом и Огденом, для которых способность видеть сны связана с самой возможностью психической переработки опыта.https://doi.org/10.1080/15294145.2023.2197002