sonja, a kick ass young lady

Марте Нуссбаум сегодня исполняется 79 лет. Поздравление с подборкой лучших интервью можно почитать у Антиварваров. От себя скажу, что Нуссбаум меня столько раз спасала, смешила, расстраивала и радовала, что I owe her a lot. Я думаю, что лучше всего образ Нуссбаум складывается из небольшой истории, которую она рассказывает в одном из текстов в сборнике эссе Love's Knowledge.В 1984 году Нуссбаум пригласили прочитать доклад в Стэнфорде по вопросам любви. Тогда же она перебиралась в Брауновский университет, где она должна была преподавать. Короче, перевозила она свои книжки и временно складировала их в каморке под лестницей на факультете философии. И в этой кладовке она находит анонимную статью в тридцать восемь страниц Love and the Individual: Romantic Rightness and Platonic Aspiration. A Story.Так называемые совпадения продолжаются – в статье есть прямые цитаты из статей Нуссбаум. В общем, Марта Нуссбаум в Зазеркалье. И вот анонимная женщина в этой статье рассуждает о несчастной любви в связке с Платоном:🪐 Поздно ночью в один из январских дней той зимы 1982 года, когда по всей Флориде шел снег, погубив урожай апельсинов, она лежала без сна в Таллахасси, размышляя о любви. И, что неудивительно, о человеке, который был объектом её любви.А потом появляется наша Марта Нуссбаум:🪐 Итак, я всё же расскажу эту философскую историю любви одной довольно растерянной женщины. Не уверена, что теперь имею на это право. Сейчас уже не 1982 год. Хотя снова холодно, бело и тихо, и во Флориде опять гибнут апельсины — да и грейпфруты, кажется, тоже. Но всё-таки это не 1982-й; и я, в отличие от неё, не скорблю. Напротив, весь этот день я вполне счастливо сидела у себя на кухне, пила чай и читала Данте. А ещё совсем недавно писала любовное письмо [...] Теперь вы начинаете понимать, что это за женщина: она всё время думает. Она не может просто плакать — ей нужно спросить себя, что вообще означает плакать. Одна слеза, один аргумент — так и протекает её жизнь.Желаю Марте ещё долго пить чай н

Короче, о надежде В пятом письме к Луцилию Сенека пишет: тому, кто хочет избавиться от страха — следует избавиться от надежды, и тогда всё будет нормально. Сделать это нужно, чтобы искоренить все привязанности, поскольку над внешним мы власти не имеем, а треволнения лишь вредят душевному спокойствию, к которому стоики стремятся. Нуссбаум в «Монархии страха» пишет, что ото всех привязанностей избавляться не надо. Все же любовь и дружба — это социальные переживания, на которых зиждется здоровое общество. Страх же нам не очень нужен: а чего собственно говоря бояться, если внешние обстоятельства находятся вне нашей власти? А вот надежда это хорошо, надеяться надо, надежда помогает нам жить, просыпаться утром, идти на работу, писать статьи, наверное.Но для Марты надежда вполне себе самодостаточная. В смысле: я надеюсь, потому что я могу надеяться. Потому что я как субъект вообще много чего могу. Конечно, справедливое общество невозможно построить в одиночку, но для этого мне нужно не на других надеяться, а просто нам всем нужно надеяться в правильном направлении.Я несогласна с Нуссбаум и думаю, что такое понимание надежды слишком поверхностно. Куда более убедительно о надежде пишет Энтони Штайнбок (Anthony Steinbock):Надежде присуща общая черта — сущностное отношение к «по ту сторону» самого себя, которое раскрывается в самом опыте надежды и через него. Это указывает на то, что межличностное измерение является для надежды конститутивным…. [П]ереживание отсутствия контроля и обнаружение себя перед чем-то иным, нежели я сам, в отношении зависимости (пусть даже имплицитной) означает, что установкой, соразмерной надежде, является смирение, а не гордость; «я» не может быть окончательным основанием надежды.Очень важно, что основанием надежды в этом случае является нечто другое (сила / событие / другой человек), а сам субъект оказывается абсолютно не самодостаточным. Надежда предполагает зависимость от чего-то (кого-то еще) и опору на нечто иное. Нечто, что находится вне меня.

Прошлой осенью мы с коллегами придумали дружественный ридинг-клуб, который случается каждую неделю в зуме. Уже, кажется, второй месяц мы читаем Максима Исповедника: сначала его «Амбигвы», а теперь вот «Диспут с Пирром».Прп. Максим доказывая, что Христос «желал и творил наше спасение согласно обеим Своим природам», приводит примеры из Писаний. Казалось бы, первое, что приходит на ум, когда речь заходит о человеческих желаниях и хотения — это какие-то базовые физиологические потребности: пить, есть, спать. Но Максим начинает с пространства:В святых Евангелиях сказано о Господе: «...Наследующий день за хотел Иисус пойти в Галилею», но ясно, что Он захотел пойти, поскольку Его там не было, но не было только по человечеству, потому что по Божеству Он нигде не отсутствует.….И в другом месте сказано: «Около четвертой ночной стражи приходит к ним, идя по морю — и хотел миновать их». Если кто-нибудь примет, что это говорится о Нем, как о Боге, то будет вынужден сказать, что Божество объемлется телесными пределами, я имею в виду, верхним и нижним, передним и задним, правым и левым.Я сразу подумала о «Феноменологии восприятия» Мерло-Понти. В разделе «Пространство» он как раз говорит, что мое тело находится там, где ему предстоит что-то сделать, потому что тело — это система возможных действий. И хотя у Мерло-Понти в рассуждениях нет никакого религиозного контекста, его тезис в некотором смысле согласуются с идей телесного воплощения Христа у Максима: «Пространство и вообще восприятие отмечают в сердцевине субъекта факт его рождения, постоянную роль его телесности, общение с миром…»Короче, тело как система возможных действий — звучит убедительно. Осталось понять, каким образом в эту систему вписывается хождение по воде. Пока непонятно.

Но вот и дверь библиотеки. Видимо, я успела потянуть за ручку, потому что в следующее мгновение, словно неумолимый ангел, путь мне преградил тщедушный седой старичок; правда, вместо белоснежных крыльев у него была чёрная мантия. Сделав запрещающий взмах рукой, он тихо добавил, что женщины допускаются в библиотеку исключительно в сопровождении члена Университетского совета либо при наличии рекомендательного письма.Тот факт, что знаменитая библиотека была проклята женщиной, на данном заведении никак не сказался.🔘🔘🔘Считается, что у истоков современных цифровых гуманитарных исследований стоял итальянский священник Роберто Буса. В середине прошлого века он решил создать индекс трудов Фомы Аквинского — проект, который сегодня известен как Corpus Thomisticum.Но стоит сказать и о закулисье этой грандиозной затеи. Чтобы реализовать замысел, нужно было закодировать на перфокартах девять миллионов слов средневековой латыни. Для этой работы Буса намеренно нанимал молодых женщин, считая их более аккуратными, чем мужчин. Более того, эти женщины не должны были знать латынь: по его мнению, именно незнание делало их внимательнее при наборе слов — те же, кто язык знал, чувствовали себя увереннее и потому чаще ошибались.Как это обычно бывает, имена большинства участниц проекта до сих пор неизвестны. А между тем без их кропотливого труда ничего бы не получилось.В общем-то, это не редкость. Именно женщины сыграли ключевую роль в истории программирования: Ада Лавлейс написала алгоритм для аналитической машины Чарльза Бэббиджа, Маргарет Гамильтон руководила разработкой программного обеспечения для космической миссии «Аполлон-11».Короче говоря, женщины сделали очень много важного и полезного — но слишком часто, подозрительно часто, их труд остаётся невидимым.Когда я думаю о цифровых [и] гуманитарных (shaken, not stirred) сегодня, мне приходят на ум десятки невероятно талантливых исследовательниц по всему миру. И огромная радость — что некоторых из них я знаю лично.Раз сегодня праздник,

В свежем номере журнале НЛО вышла статья, которую мы с Машей написали в прошлом году.Это очень важный для меня текст: четыре года назад я посмотрела пьесу Prima Facie и с тех самых пор думала о том, как можно осмыслить насилие — как можно о нём сказать и как можно о нём говорить.Статья, которая у нас получилась, предлагает феноменологическое описание механизма травмы — попытку дескрипции травматического опыта. Но всё это вы прочтете в нашем тексте, а я хочу сказать кое-что ещё.Я думаю, что совместная работа над этой статьей буквально показывает то, о чём мы в ней пишем: обсуждение темы сексуализированного насилия требует установления (хотя бы на время) доверительного пространства, нового способа сосуществования в мире. Пространства, где можно говорить, ошибаться и верить, что тебя услышат. И одновременно быть тем, кто услышит в ответ. Это очень непростой опыт ювелирного плетения такого пространства. О любом насилии говорить невероятно сложно. В моменты казалось, что это буквально невозможно — самое настоящее эпистемологическое бессилие. Но здесь точно так же как и в статье "всего лишь" нужен опыт взаимного признания: способность выдерживать этот момент бессилия, оставаясь в нём. Помимо прочего, в статье мы рассуждаем о пространстве. О том, как пространство создаётся и как разрушается. О том как пространство становится моим и как я больше не принадлежу никакому пространству. Я помню, что когда работала над текстом — представляла себе пространство чем-то монолитным, крепким; а его разрушение шумным и пыльным. А теперь мне кажется, что пространство ужасно хрупкое и очень тихое. И когда оно разрушается, то только кажется, что оно с треском разваливается. На самом деле тихо рвётся и всё — больше его нет. И Тесса, главный персонаж спектакля, прекрасно это показывает!Создавать пространства непросто, но (если) когда они получаются, то могут выдерживать очень многое.Почитайте нашу статью, а потом обязательно посмотрите спектакль (он есть в интернете с русскими субтитрами!).

Если бы я ставила «Медею» Сенеки, то саундтреком последней сцены — где Медея в крылатой колеснице уносится прочь — стала бы песня The Chain группы Fleetwood Mac.— Взоры подними сюда, Ясон неблагодарный! Ты узнал жену?— Ты всем докажешь, что и в небе нет богов.И потом вступает легендарное бас-соло и chain, keep us together — running in the shadows! Класс 🤩

Когда жизнь ощущается примерно как эта картинка, полезно вспомнить байку о Сократе:Есть мно­го спо­со­бов обой­ти и обма­нуть гнев; боль­шую часть обид мож­но обра­тить в смех и шут­ку. Говорят, что Сократ, когда его стук­ну­ли кула­ком, пожа­ло­вался, как неудоб­но, что люди не зна­ют, когда им выхо­дить гулять в шле­ме, а когда без.

В рамках борьбы с синдромом самозванца предлагаю ознакомиться с комментариями филологов о структуре трактата «О гневе» Сенеки:🤪 durcheinander, перевернутая с ног на голову мешанина разнородного материала (Rabbow)🥴 «чрезвычайный беспорядок, поистине выходящий за все рамки допустимого... Как бы к этому не подступаться, в этом произведении невозможно навести порядок и ясность» (Bourgery)😎 «[аргументация Сенеки] подчиняется лишь одной необходимости — необходимости заполнить пустую страницу, не заботясь о том, следует ли рассматривать данный вопрос в другом месте или не был ли он уже затронут ранее» (Cupaiuolo)Стал ли от этого хуже Сенека? Нет, конечно, никто не умер.

Между тем, мы с Соней @curiousonya сделали презентацию к завтрашнему семинару в РАНХиГС про ИИ в гуманитарных науках. В первой части я расскажу, как из пачки pdf сделать рецензию или обзор литературы с использованием LLM и пакетов ellmer и purrr 😈Во второй части Соня расскажет, почему так делать не надо 😇Так что если не регистрировались, поспешите (программа по ссылке). Наш доклад около 12.30, обещают Zoom.

Метод губки в (не)критической феноменологииВ критической феноменологии давно есть один устойчивый упрёк в адрес Гуссерля: его эпохе — это опасная «пауза», которая делает нас политически беспомощными. Если мы приостанавливаем все убеждения, то как вообще можно реагировать на несправедливость? Отсюда и стандартный ход: классическая феноменология (то есть Гуссерль) якобы слишком идеалистична, эссенциалистична и совсем «не про политику». А чтобы феноменология могла быть по-настоящему критической (объяснять и менять мир) её нужно дополнить внешними теориями: например, Фуко, критической теорией, подставьте нужное. На передовую обычно выставляют Мерло-Понти против «устаревшего» Гуссерля. Скажем, Лиза Гентер определяет критическую феноменологию как рефлексию над социальными структурами, делающими опыт возможным, плюс практику «переустройства мира» ради освобождающих форм существования.В прошедшем году у Сары Хейнямаа вышла, на мой вкус, потрясающая статья с добротной критикой критической феноменологии. Главный тезис: дистанцирование от Гуссерля в критической феноменологии во многом ошибочно. Оно основано на выборочном чтении самого Гуссерля и не совсем корректном прочтении Мерло-Понти.Хейнямаа говорит, что позиция крит. феноменологии в отношении эпохе — фундаментальное недоразумение. Эпохе — это не уход от мира и не моральный нейтралитет. Это радикальная форма самокритики. Она приостанавливает все «мировые посылки» — в том числе и критические, прогрессивные, «правильные». И тем самым не позволяет ни одной позиции автоматически становиться привилегированной. Получается, что эпохе — это не отказ от ответственности, а отказ от интеллектуального автоматизма.Важно и то, что Хейнямаа называет оппозицию «Мерло-Понти vs Гуссерль», на которой любят играть критические феноменологи, ложной. У Мерло-Понти нет простого разрыва с гуссерлевским проектом — скорее, его радикальное продолжение. И здесь неожиданно вспоминается скептический сюжет у Секста Эмпирика про Апеллеса, который в раздр

Недавний опрос почти тысячи шестисот академиков показал, что больше половины из них используют искусственный интеллект в рецензировании научных рукописей. С другой стороны экрана авторы статей пользуются промптами для ИИ, чтобы тот давал положительные рецензии.Пока телевизоры заменяют природу, мы с Ольгой Алиевой решили узнать в рамках небольшого эксперимента, могут ли большие языковые модели написать рецензию на коллективную монографию и что вообще происходит с критикой, оценкой и позицией, когда их пытаются автоматизировать.О секретах пайплайна и «плохом» (но показательном!) результате приходите слушать 2 февраля на семинаре «Гуманитарное знание + Алгоритмическая рациональность = ?!». Спойлер #1: рецензия без позиции возможна. Но стоит ли её читать — другой вопрос.Спойлер #2: см. видео.

Принимаю новогоднюю эстафету от Оли. Нужно подвести личные итоги уходящего 2025 года. Что ж, попробуем! 😀Слово года: кринж (dreadfully awkward). В 2025 году удалось не только наблюдать кринж, но и активно принимать участие в его создании! Надеюсь, что уходящий год исчерпал запас кринжа на ближайшие 365 дней, а то у же как-то неприлично 👩‍⚕️Город года: в этом году побывала в четырнадцати городах (если считать те, где удалось походить и посмотреть, а не просто посидеть в чистой зоне аэропорта). И всё равно город года — Москва. Прекрасным его делают ровно две вещи: а) потрясающая система общественного транспорта (особенно по сравнению с Канадой); б) дорогие, прекрасные и любимые люди, благодаря которым Москва в целом каждый год может быть городом года¹.¹ Важное уточнение: Москва ещё и центр встреч. Так что сюда относятся и встречи с теми, кто в Москве больше не живёт, но всё ещё приезжает.Событие года: поскольку п. 1 точно характеризует личные итоги года — очень сложно найти событие, не проходящее под рубрикой кринж. Если постараться, то можно записать сюда две вещи:а) сданный comprehensive exam б) прыжок с парапланом Оба события, конечно, очень интересные, но одного раза достаточно. Встреча года: можно я сюда запишу все самые добрые и хорошие встречи с людьми из п. 2б? Спасибо, что были со мной! Из академического: встреча и знакомство с Микаэлой Мальберг.Книга года: десятая глава «Игрока» Достоевского и «Ариадна» Чехова.Место года: зал ожидания в зоне вылета. Самую высокую оценку получает зона международных вылетов аэропорта CDG 🚧Спорт года: Абсолютно точно бег — спасибо, Оля! Cудя по трекеру, мы набегали 45 км за лето. More to come надеюсь 🎿Инструмент года: чтение глазами аналоговых книжек 🔍Фильм года: A Man Called Otto Песня года: Spotify сказал, что Lady Gaga — Abracadabra. Поверим ему.Коллаб года: сходила на подкаст к замечательным Наталье и Ксении в «Свою комнату». Послушать можно здесь (tw: в подкасте используются феминитивы, не пугайтесь). Полная мансипам

Интересное философское осмысление dh-методов (и применение этих методов к самой философии) — редкая рыба в океане цифровых гуманитарных исследований. Но работа «Герменевтика» канадских исследователей Стефана Синклера и Джеффри Роквелла показалась мне довольно удачной: в ней ловко переплетаются теория и практика.Если вы работаете с цифровым анализом текстов, то наверняка слышали (или даже пользовались) инструментом Voyant, за созданием которого стоят Синклер и Роквелл. Книга «Герменевтика» является теоретическим дополнением этого инструмента — попыткой понять, что именно мы делаем, когда пользуемся цифровыми методами для анализа текстов, в том числе и философских. Поскольку декабрь никогда не бывает спокойным, а нужно ещё успеть поставить ёлку — кратко о том, что такое гибкая герменевтика, причём тут Хайдеггер и Юм можно прочитать в моей рецензии на книгу.

Дорогие друзья, коллеги и все-все-все! В конце сентября отправляюсь на очередную школу по DH в Эрланген. Отсюда вопрос: а может кто-нибудь из падпищиков или хороших друзей падпищиков живёт в этом замечательном городке и готов меня приютить на дней пять?Я была бы очень счастлива!

Дорогие коллеги напомнили, что сегодня международный день кошек.Хороший праздник. В честь этого показываю вам фотографии некоторых известных женщин в философии (и литературе) со своими αἰλούρους и feles 😱(1) Джудит Батлер(2) и (3) Айрис Мёрдок(4) Юлия Кристева(5) Элен СиксуБонус-треки:🐱Комикс, объясняющий идеи Батлер в сократовском диалоге с котами☺️ Моя рецензия на "Горьком" на книгу Кати Крыловой "Рынок удобных животных"