Daily Moron

Этот отрезок - причина по которой подобные тексты необходимо читать, причина по которой это является философиейЭтот отрезок - причина по которой подобные тексты необходимо читать, причина по которой это является философией

Следующий отрезок я позволю себе разбить на две части:“В НАЧАЛЕ БЫЛО ОТНОШЕНИЕ. Возьмите язык "дикарей", т. е. тех народов, чей мир еще беден объектами и чья жизнь строится в тесном кругу действий, насыщенных присутствием. Ядра их языка - слова-предложения, первичные дограмматические конструкции, из расщепления которых возникает все многообразие грамматических форм, - чаще всего выражают цельность отношения. Мы говорим: "Очень далеко"; зулус скажет вместо этого слово-предложение, которое значит: "Там, где кто-то кричит: "О, мама, я пропал", а житель Огненной Земли посрамит нашу аналитическую премудрость семисложным словом, точный смысл которого - "глядят друг на друга, каждый ожидая, что другой вызовется сделать то, чего оба хотят, но не могут сделать". Здесь, в целостности отношения нерасчлененно присутствуют и лица - будущие существительные и местоимения; они пока лишь намечены и не обладают полной самостоятельностью. Смысл речи составляют не эти продукты анализа и размышления, а подлинное первичное единство, переживаемое отношение.При встрече мы приветствуем человека, желая ему благополучия, уверяя его в своей преданности или поручая его Богу. Но как мало непосредственности в этих стершихся формулах (улавливается ли хоть что-нибудь в "Хайль!" от первоначального наделения властью!) в сравнении с не теряющим свежести телесным приветствием кафров: "Я тебя вижу!" - или с его забавным и возвышенным американским вариантом: "Услышь мой запах!"Можно предположить, что понятия и связи, да и сами представления о лицах и вещах, выделились из представлений о таких событиях и состояниях, которые имели характер отношений. Стихийные впечатления и волнения, пробуждающие дух "первобытного человека", вызываются событиями-отношениями - переживанием того, что предстает перед ним, и состояниями-отношениями - жизнью с тем, что предстает перед ним. О луне, которую он видит каждую ночь, он не составляет себ

”НО ВОТ В ЧЕМ состоит возвышенная печаль нашего жребия: каждое Ты в нашем мире обречено превратиться в Оно. Столь исключительным было присутствие Ты в непосредственном отношении: но как только отношение исчерпает себя или в него проникнет средство. Ты становится объектом среди объектов - пусть важнейшим, но все же одним из них - имеющим меру и границы. В творчестве реализация в одном смысле означает утрату реальности в другом. Подлинное созерцание кратковременно: жизнь в природе, только что раскрывшаяся передо мной в таинстве взаимодействия, теперь снова может быть описываема, расчленяема, классифицируема - как точка пересечения множества разнообразных законов. И сама любовь не может сохраниться в непосредственном отношении; она длится, но в чередовании актуальности и латентности. Человек, который только что еще был единственным и лишенным свойств, который не был в наличии - только присутствовал, которого нельзя было познавать, но можно было коснуться, - этот человек теперь снова стал Он или Она - суммой качеств, количеством в конкретном образе. Теперь я снова могу извлечь из него цвет его волос, окраску его речи, оттенок его доброты; но пока я это могу, он уже не мое Ты и еще не стал им снова. Каждое Ты в мире по сути своей обречено стать вещью или, во всяком случае, вновь и вновь погружаться в вещность. На языке объективном можно было бы сказать, что каждая вещь в мире может до или после своегоовеществления являться какому-либо Я в качестве его Ты. Но объективный язык ухватывает лишь краешек подлинной жизни.Оно - куколка. Ты - бабочка. Только не всегда это состояния, которые четко отделены одно от другого: часто - это одно, в глубокой двойственности запутанное событие.”Данный отрезок продолжает раскрытие онтологической структуры - Ты-бытие кратковременно и интимно, оно обречено однажды либо стать частью Оно-Бытия либо становиться им вновь и вновь. Примером с бабочкой и куколкой Б

“ОТНОШЕНИЕ ЕСТЬ ВЗАИМНОСТЬ. Мое Ты воздействует на меня, как я воздействую на него. Наши ученики воспитывают нас, наши произведения создают нас. "Дурной" человек, если его коснулось святое основное слово,превращается в дарующего откровение. Как воспитывают нас дети, как воспитывают животные! Мы живем, непостижимым образом включенные в поток вселенской взаимностиТЫ ГОВОРИШЬ О ЛЮБВИ, как если бы это было единственное отношение между людьми; но, по правде говоря, можешь ли ты даже ссылаться на нее как на пример, если на свете есть еще и ненависть?Пока любовь "слепа", т. е. пока она не видит существа, на которое направлена, в его целостности, она еще не принадлежит по-настоящему основному слову отношения. Ненависть по природе своей слепа; лишь частьсущества можно ненавидеть. Кто видит существо в целом и вынужден его отвергнуть, тот уже не в царстве ненависти, а во власти человеческого несовершенства, ограничивающего способность говорить Ты. Он не способенсказать предстоящему перед ним другому человеку основное слово, всегда заключающее в себе утверждение бытия того, к кому оно обращено, и поэтому вынужден отвергнуть либо другого, либо себя. У этой преграды вступающий вотношение осознает свою подвластность взаимосвязи с партнером, и лишь одновременно с этим исчезает преграда.Все же непосредственно ненавидящий ближе к отношению чем тот, кто лишен любви и ненависти.”Пассаж про отношение в очередной раз указывает на онтологическое устройство - особенно радует “вселенская взаимность”. К примеру о любви Бубер добавляет ненависть - показывая различия и тем самым описывая свойства Ты-бытия. “Слепость” явления мешает вступить в отношение - это довольно интересно, ведь любовь есть всё, но проявляет себя она только в непосредственном акте познания - чудеса религиозной философии. Однако интересно другое - тот кто ненавидит - не может познавать-Ты потому как для этого надо допустить

Важен глагол “выходит” - он указывает на онтологическую структуру - условное Ты бытие, по Буберу, включает в себя Оно бытие и это чертовски похоже на бытие бога - включающее в себя материальный мир.Разбирая пример с познанием Ты-человека, Бубер настаивает на том, что в процессе Ты-познания мы не просто чувствуем- приводя в пример любовь которая “случается”. “Любовь охватывает своим воздействием весь мир” - если продолжить средневековую тематику - Бог есть любовь, что подтверждает догадку об онтологическом устройстве Бубера. А вот еще интересная и важная часть “Любовь есть ответственность Я за Ты” - слово ответственность играет огромное значение - отношение о котором Бубер говорил ранее - ни что иное как ответственность. В ответственности проявляется и подлинная любовь и подлинное отношение и подлинная жизнь. Пример с животными вскрывает религиозность Бубера - верь и будет, там тоже магия - подобные аргументы всегда отталкивали меня от религиозной философии.

Бубер обращается к примерам из предыдущего отрывка пытаясь раскрыть смысл Ты познания. Для этого он обращается к примеру с произведением искусства - оно не может быть создано или будет плохим, если создано не в процессе Ты познания. Произведение искусства творится в процессе Ты познания, обретая при этом обличие в материальном мире. И уже будучи объектом, учитывая природу своего творения, оно может восприниматься другими познающими Ты, выдавая им свою подлинную сущность.

Кажется Бубер тоже видит отсылку к Платону, и пытается от нее откреститься. Посыл здесь прост — Платон утверждает дихотомию мира, Бубер же уходит от необходимости решать данный вопрос — по факту, не выделяя мир копий в отдельную онтологическую сущность, Бубер приводит нас к концепции самообмана — есть подлинное и неподлинное бытие, но в виде гносеологических категорий. Здесь важно обратить внимание на слово “греховно”, потому как Бубер иудей — стало быть и понятие греха у него иудейское. В чем разница? Разница в том, что в Иудаизме грех есть неотъемлемая часть жизни — человек несовершенен. Отсюда и пассаж о том, что если человек не знает подлинной жизни — он достоин сожаления, а стало быть поддержки и помощи. Тот же кто понимает концепцию Ты познания, но не следует ей — сожаления не достоин и даже достоин презрения.

Продолжение мысли о подлинности жизни — работая с объектами, по Буберу, человек не живет, он собирает сведения о мире и оставляет их там — то есть в прошлом. Хоть в тексте и есть слово время — не надо думать, что речь о непосредственном нахождении объектов где-либо. Бубер все время говорит о гносеологии и здесь тоже речь о познаваемом во времени. Написанное здесь плохо осознаваемо без онтологической привязки — бытие человека находится за пределами бытия мира до момента смерти. Бубер выделяет познавательную двойственность человеческого бытия, но как мне кажется (я могу пока только лишь догадываться, в тексте нет ничего подобного) не выделяет отдельную онтологическую сущность для познания другого. Однако его Я-Ты Я-Оно недвусмысленно намекает на это за 4 года до Хайдеггеровского “Бытие и время” и почти 30 до Сартровского “Бытие и Ничто”.

“ЧТО ЖЕ УЗНАЮТ О ТЫ?- Да ничего. Ибо его не изучают.- Что же знают о Ты?- Только все. Потому что никаких частностей о нем больше не знают.ТЫ ВСТРЕЧАЕТ МЕНЯ через благодать - его нельзя обрести в поиске. Но когда я говорю ему основное слово, это есть акт моей сущности, акт, которым осуществляется мое бытие. Ты встречает меня. Но я вступаю в непосредственное отношение с ним. Следовательно, отношение - это значит одновременно быть избранным и избрать, оно одновременно страдательно и активно. Ведь сущностный акт связан с прекращением всех частных действий, а значит, и всех - лишь их ограниченностью обусловленных ощущений действия и потому неизбежно имеет оттенок страдательности. Основное слово Я-ТЫ может быть сказано лишь всем существом. Сосредоточение и слияние воедино всего существа не можетосуществиться ни через меня, ни помимо меня. Я становлюсь собой лишь через мое отношение к Ты; становясь Я, я говорю Ты. Всякая подлинная жизнь есть встречаОТНОШЕНИЕ К ТЫ НЕПОСРЕДСТВЕННО. Никакая абстракция, никакое знание и никакая фантазия не стоят между Я и Ты. Сама память преображается, устремляясь от частностей к полноте целого. Никакая цель, никакое вожделение и никакое предчувствие не стоят между Я и Ты. Само желание преображается, устремляясь из своей мечты в явленность. Всякое средство есть препятствие. Лишь там, где все средства рассыпались в прах, происходит встреча”Метод познания Ты - в откровении, что достаточно логично - если мы не занимаемся оцениванием, рассмотрением и категоризацией - мы верим. Вера слепа, в этом ее слабость, но в этом и ее сила: слабость в отсутствии логики, а стало быть в невозможности сторонней коммуникации, сила же в непоколебимости восприятия - есть только персональный интимный опыт, не омраченный ничем контекстным - чистое восприятие. Бубер не зря отсылает нас к парам слов - если подлинное познание это Ты познание, то и подлинное Я открывается лишь в нем, отсюда и ценнос

Резюмирую - в рамках философии науки работа "A Great Design" представляет большой интерес, но в погоне за продажами/популярностью, была написана в популистском ключе с точки зрения философии и требует выборочного чтения.Надеюсь, что данный пост будет полезным, буду рад, если он породит новые вопросы. на которые я буду рад ответить

Давайте сформулируем что есть модельно-зависимый реализм: Мы понимаем мир моделями - набором систем, связанных в сложные суждения зачастую разрозненных фактов. Модели меняются, появляются и исчезают, мы не знаем наверняка найдется ли какая-то модель всего, но это и не имеет особого значения. Реалистичность модели определяется, по Хокингу, тем, насколько она соответствует нашим наблюдениям (эмпиризм - позитивизм). Если существуют две такие модели, которые согласуются с наблюдениями - нельзя сказать, какая из этих моделей является более реалистичной. В этом случае можно использовать любую модель, которая является более пригодной в конкретной ситуации, в соответствии с тем или иными соображениями (Релятивизм)Как говорилось ранее - позитивизм прошел достаточно долгий путь и достиг своего логического конца в постпозитивизме Поппера, а также разделился на Философию науки - которая не пытается делать суждения об онтологии и гносеологии - работая лишь только с научным знанием, определяющей его границы и методолоогию, и Философию языка - которая в современном мире стала и узкой дисциплиной и методом понимания философии (идеалистическим)В качестве философии науки - Модельно-зависимый реализм достаточно прогрессивная теория, которая мирит эмпирический опыт с релятивистской концепцией, позволяя проще отказываться от устаревших идей в пользу более очевидных, уходя от давления научной бюрократии. В качестве онтологической концепции это Марксизм, гносеологической - Релятивизм. Ценность в том, что Млодинов и Хокинг с учетом новых научных данных. а также кризиса научного познания, несколько развязывают руки научному методу объясняя старые идеи на новых примерах новым языком - это как песни про любовь - послушайте Вертинского и Люсю Чеботину - вторая скорее всего будет проще и понятнее для восприятия для современного русскоговорящего человека. Делает ли это ее понимание любви глубже и ценнее? Не думаю. Делает ли это ее влиятельнее и понятнее для среднего современного человека - одно

В процессе усвоения знаний одну из ключевых ролей играет интерес, гораздо проще и приятнее воспринимать и изучать то, что беспокоит - поэтому задавайте ваши вопросы в комментариях под постами и в чате, предлагайте темы для обсуждения - здесь это приветствуется. Так, по просьбе нашего подписчика, сегодня мы рассмотрим Модельно-зависимый реализм Млодинова и Хокинга.И хоть сама концепция достаточно проста, чтобы не просто понять ее суть, но также осознать реальную ценность, необходим целый пласт знаний об эпистемологии, философии науки и позитивизме, а также все это будет ненужным без понимания релятивизма и знания истории его развития. Я при всем желании не смогу написать об этом в рамках одного поста, но предложу краткий обзор, давайте начинатьДля начала давайте определимся с понятиями - в постах я часто упоминаю гносеологию, но почти нигде ничего не говорил об Эпистемологии, в чем разница? Строго говоря, до 19-20 вв. эти понятия в целом воспринимались как тождественные, однако чем дальше мы пытаемся ограничить философию научными рамками, тем более Нам требуется ее биение на отдельные дисциплины. Оттолкнемся от этимологии: Гносис - это познание, то есть отношение субъект-объект, как субъект познает, обретает знание об объекте. Эпистема - достоверное знание, отношение объект-знание, то есть рассмотрение знания как такового, его структуры, развития. Тенденция к тому, чтобы сделать философию "понятной", "непротиворечивой", "научной" началась с позитивиста Огюста Конта. Позитивизм утверждает эмпирический эксперимент как единственно возможный источник достоверного знания. Забегая вперёд - все позитивистские идеи были разбиты, подход признан ограниченным. За классическим позитивизмом (который сегодня интересен сугубо в историческом контексте) последовал позитивизм логический - который к чисто эмпирическому опыту добавил логические и математические конструкции. Логический позитивизм по-прежнему настаивал на том, что существует только материальный мир, метафизика излишня. Сл

“ВОТ ВЕЧНЫЙ ИСТОЧНИК ИСКУССТВА: к человеку подступает образ и хочет через него воплотиться, сделаться произведением. Не порождение его души, но видение, подступающее к ней и требующее от нее творческого воздействия. Оно ждет от человека сущностного акта: совершит он его, скажет своим существом основное слово явившемуся образу - и хлынет творящая сила, и родится произведение.Жертва и риск заключены в этом акте. Жертва: бесконечность возможностей, приносимых на алтарь образа; все, что в этот миг проносится, играя, через поле зрения, нужно полностью отбросить, ничто из этого не должно проникнуть в произведение; так велика исключительность предстающего передо мной. Риск: основное слово может быть сказано лишь всем существом; кто отдает себя этому, не смеет ничего утаить; творение не потерпит (как дерево или человек), чтобы я ускользнул отдохнуть в мире Оно; творение властвует надо мной, и если я не служу ему как должно, оно разрушается - или разрушает меня.Образ, который выступает мне навстречу, я не могу ни познавать, ни описывать; только воплотить могу я его. И все же я вижу его, сверкающий в лучах предстающего передо мной, яснее всей ясности познанного мира. Не как вещь среди "внутренних" вещей, не как "плод воображения", но как Настоящее. Если проверить предметность образа, окажется, что "здесь" его вовсе нет; но чье присутствие в настоящем может быть подлиннее? И отношение, в котором я нахожусь к нему, - истинное отношение: он действует на меня и я действую на него.Создавать - значит черпать, изобретать - значит обретать, выражать - значит обнаруживать. Воплощая, я раскрываю. Я перевожу образ в мир Оно. Созданное произведение есть вещь среди вещей, которую можно познавать иописывать как сумму свойств. Но время от времени оно может представать перед восприимчивым зрителем, являя ему всю полноту воплощенного в нем образа.”А вот еще интересный момент о “Ты” познании - оно всегда максимально

“ЕСЛИ Я ОБРАЩЕН К ЧЕЛОВЕКУ, как к своему Ты, если я говорю ему основное слово Я-ТЫ, то он не вещь среди вещей и не состоит из вещей.Он уже не есть Он или Она, отграниченный от других Он и Она; он не есть точка, отнесенная к пространственно-временной сетке мира, и не структура, которую можно изучить и описать - непрочное объединение обозначенных словами свойств. Нет, лишенный всяких соседств и соединительных нитей, он есть Ты и заполняет собою небосвод. Не то чтобы не было ничего другого, кроме него, но все другое живет в его свете.Как мелодия не есть совокупность звуков, стихотворение - совокупность слов и статуя - совокупность линий; но надо раздирать на куски, чтобы из единого сделать множественное, - так и с человеком, которому я говорю Ты. Я могу извлечь из него цвет его волос, или окраску его речи, или оттенок его доброты, - мне придется делать это вновь и вновь; но вот я сделал это - и он уже больше не Ты.И как молитва не совершается во времени, но время течет в молитве, жертвоприношение не совершается в пространстве, но пространство пребывает в жертве - а кто обращает отношение, тот уничтожает реальность, - так и я нахожу человека, которому говорю Ты, в каком-либо однажды и где-то. Я могу соотнести его с временем и местом - и мне придется делать это вновь и вновь, - но уже не с моим Ты, а с некоторым Он или Она.Пока распростерт надо мной небосвод Ты, ветры причинности сворачиваются клубком у моих ног, и колесо судьбы останавливается.Человека, которому я говорю Ты, я не познаю. Но я нахожусь в отношении к нему, в святом основном слове. И, только выйдя из этого отношения, я буду снова познавать его. Знание есть отдаление Ты.Отношение может существовать и в том случае, если человек, которому я говорю Ты, не слышит этого, поглощенный познанием. Ибо Ты больше, чем знает Оно. Ты совершает больше и претерпевает больше, чем знает Оно. Сюда не проникает никакая ложь: здесь - колыбель Подлинной Жизни.”Вступая в отношение, мы включа

“Я РАССМАТРИВАЮ ДЕРЕВО. Я могу воспринимать его как зрительный образ: колонна, вздымающаяся в шквале света, или зеленый взрыв, пронизанный кроткой серебристой голубизной.Я могу ощущать его как движение: соки, бегущие по сосудам, льнущая и жаждущая сердцевина, сосущие корни, дыханье листьев, непрестанный обмен с землей и воздухом - и сам неуловимый рост дерева. Я могу рассматривать его как экземпляр некоторого вида, в соответствии с его строением и образом жизни.Я могу до такой степени отвлечься от его формы и от его состояния в настоящий момент, что буду осознавать его лишь как выражение закономерностей - закона, по которому непрерывно уравновешивается постоянное противоборство сил, и закона, по которому смешиваются и разъединяются вещества.Я могу свести его к числу, к чисто числовой зависимости, тем самым и уничтожив, и увековечив его.Во всем этом дерево остается лишь моим объектом, имеет свое место и свое время, свою природу и свое строение.Но может случиться - для этого нужны и воля, и благодать, - что, рассматривая дерево, я буду вовлечен в отношение к нему. Тогда это дерево - уже больше не Оно. Власть исключительности захватила меня.При этом мне нет нужды отказываться ни от какого из способов, которыми я рассматривал дерево. Чтобы видеть, мне не требуется закрывать глаза на что-либо. Нет никакого знания, которое мне следовало бы забыть. Напротив того, все: образ и движение, вид и экземпляр, закон и число - все нераздельно объединяется здесь.Здесь все, что присуще дереву, его форма и его механика, его краски и его химия, его беседа с элементами и его беседа со светилами - и все это в единстве целого.Дерево - не впечатление, не игра моей фантазии, не источник настроения - оно телесно противостоит мне и имеет со мной дело, как я с ним, - только по-другому.Не пытайтесь выхолостить смысл отношения: отношение есть взаимность. Так что же - оно, дерево, имеет сознание, подобное нашему? Этого я не знаю. Но