Дедывоевали 🕊

В Москве планируют снести историческое здание Электрозавода — уникальный образец промышленной неоготики начала XX века. Мне Электрозавод дорог как один из первых московских адресов семьи.Краснокирпичный комплекс с башнями, стрельчатыми арками и зубчатыми фасадами напоминает средневековый замок. Его строительство началось в 1915 году по проекту архитектора Георгия Евланова для Товарищества «Проводник», однако Первая мировая война и революционные события затянули реализацию проекта. В 1928 году здесь начал работу Московский электрозавод, сыгравший важную роль в реализации плана ГОЭЛРО и электрификации страны. Именно на этом предприятии были изготовлены рубиновые лампы для кремлевских звезд.В последние дни в прессе и социальных сетях активно обсуждается информация о том, что городские власти согласовали снос Электрозавода. Новость получила широкий резонанс, и застройщик вынужден был заявить, что намерен «сохранить фасады и узнаваемые черты исторических корпусов, интегрируя их в современную городскую среду». Правда, сам же признал, что «конкретный баланс между сохранением и новым строительством» еще предстоит определить.Градозащитники бьют тревогу, потому что история Электрозавода стала первым и наиболее показательным последствием масштабного лишения охранного статуса выявленных объектов культурного наследия столицы и может оказаться опасным прецедентом. Более 1300 выявленных памятников лишились временной государственной защиты. Среди них — исторические вестибюли станций метро «Арбатская», «Смоленская» и «Сокольники».Меня с Электрозаводом связывает брат прадеда Федора Даниловича Березы — Дмитрий. Его жена Вера Яковлевна в середине 1930-х годов работала счетоводом в управлении домами электрокомбината имени Куйбышева, как тогда назывался Электрозавод. Их семья жила по адресу: Электрозаводская, 15 — на территории завода. И мой прадед, и его старший брат Иосиф в своих автобиографиях и анкетах того времени указывают этот адрес Дмитрия. Вероятно, они навещали его там.Сам прад

Мой друг Максим Круглов вчера получил 7 лет колонии общего режима за два поста в Телеграме. В первые, самые страшные месяцы российско-украинской трагедии он имел смелость делиться своим ужасом от происходящего, сочувствием к гибнущим людям и призывать к прекращению смертоубийства. Хотя Максим — политик, а тогда еще был депутатом Мосгордумы, его посты скорее можно назвать гуманистическими, а не политическими.Тем не менее спустя три года (!) после публикации, летом 2025-го, Максима решили посадить. Была ли это инерция репрессивной машины, которой нужны все новые и новые жертвы, или элемент давления на партию «Яблоко», заместителем председателя которой Максим является, или у силовиков были какие-то претензии лично к Максиму — непонятно.Так или иначе в основу обвинения легли только два этих гуманистических поста, из которых больное воображение следствия вывело мотив «политической ненависти». Этот мотив «утяжелил» статью, что и привело к такому жестокому приговору. Кстати, минимальная санкция за убийство в России — 6 лет.Защита убедительно доказала, что никакой политической ненависти у Максима не было и быть не могло. Сам он подробно говорил об этом вчера в своем последнем слове. Отсутствие ненависти в словах Круглова подтвердила и независимая экспертиза. Поручительство за Макса в суд предоставил даже ветеран СВО.Трагикомизм ситуации с мотивом политической ненависти в том, что обвинение было построено на двух доносах малолетних активистов «Единой России». Не верю, что они сами придумали стучать на Круглова, но факт того, что в качестве доносчиков выбрали именно политических оппонентов «Яблока», говорит сам за себя. Ну и кто здесь кого ненавидит?Почему я пишу об этом так подробно в канале о генеалогии? Потому что мне больно, и эту боль, признаться, трудно держать в себе. А еще потому, что этот канал не о прошлом как таковом. Он о том, как наше семейное прошлое, неотделимое от прошлого нашей страны, отражается в настоящем.Девять месяцев Максим сидит в Бутырке, где зимой 19

Правительство Ленобласти: «требования к осуществлению увековечения памяти погибших при защите Отечества в определенной форме законодательством не установлены» — вашему ветерану сгодится и пластиковая табличка на заборе. Краткая предыстория. В 2025 году я…Не хотел писать об этом в День памяти и скорби. Завершился мой эксперимент по увековечению памяти ветерана Великой Отечественной войны, имя которого не попало на мемориал на месте его гибели.Результаты печальные: похоже, максимум, на что можно рассчитывать, — пластиковая табличка на заборе от муниципалитета. Ни региональные власти, ни Минобороны не проявили заинтересованности в том, чтобы имя ветерана появилось на мраморных плитах, где ему и место.Формально всё по закону. Действительно, федеральный закон «Об увековечении памяти погибших при защите Отечества» возлагает ответственность за государственный учёт, благоустройство и содержание воинских захоронений на органы местного самоуправления.«Единый порядок (механизм, программа) увековечения имен на мемориальных сооружениях не установлен», — написал мне директор Департамента по увековечению памяти погибших при защите Отечества Минобороны О. Погорелов. И предложил судиться с муниципалитетом, если меня не устраивает их табличка.Закон надо менять. Местное самоуправление у нас нищее, и денег даже на элементарную гравировку по камню у него никогда не будет. Поддержание мемориалов Великой Отечественной войны должно оплачиваться из тех же фондов, из которых оплачиваются парады, концерты и прочая патриотическая пропаганда. О какой «священной памяти» может идти речь, если даже имена известных погибших, не пропавших без вести солдат, отсутствуют на мемориалах?Не хотел писать об этом в День памяти и скорби. Завершился мой эксперимент по увековечению памяти ветерана Великой Отечественной войны, имя которого не попало на мемориал на месте его гибели.Результаты печальные: похоже, максимум, на что можно рассчитывать, — пластиковая табличка на заборе от муниципалитета. Ни регионал

Первая бомба Великой Отечественной войны, упавшая на Киев, не смогла разбудить моего друга Энгелину Борисовну Тарееву, хотя их квартира находилась всего в двух остановках от места удара. Энгелине Борисовне тогда было 16 лет, а на днях исполнился 101 год.Сегодня я хочу поделиться её воспоминаниями о первых днях той войны. В них она, в частности, пишет, как ночами жители их дома выходили во двор смотреть на воздушные бои над городом. Если бы сейчас Энгелина Борисовна жила не в центре Москвы, а где-нибудь на её юго-восточной окраине или в родном Киеве, то снова могла бы наблюдать за работой ПВО — с поправкой на технический прогресс.«22 июня ровно в четыре часа Киев бомбили, нам объявили, что началася война…». Так вот, самая первая бомба той войны разорвалась в двух трамвайных остановках от нашего дома. Она попала в район киностудии им. Довженко (Киев, Брест-Литовское шоссе). Я не проснулась. Меня с трудом разбудили мама и младший брат (ему было 11 лет), который тормошил меня и восторженно кричал: «Линка, вставай! Война! Настоящая!» Потому что до этого было много учебных тревог, чуть не каждый день. Мы втроем пошли в бомбоубежище, но там было очень скучно, и я потихоньку улизнула.Бомбежки были ежедневные, почти непрерывные, но я в бомбоубежище больше не ходила. Не ходила в бомбоубежище и продавщица ближайшего (только шоссе перейти) продовольственного магазина. Она боялась, что магазин обворуют. И я пользовалась воздушной тревогой, чтобы сбегать в магазин и купить все без очереди.А моя любимая школьная подруга так боялась бомбежек, что родителям пришлось сразу же отправить ее в Москву. Очень неприятно было ночью слушать звук моторов немецких самолетов. Моторы наших самолетов трещали очень похоже на моторы моторных лодок, а у немецких звук был низкий и прерывистый, зловещий.Ночью все жильцы нашего дома высыпали во двор и смотрели на небо. Кощунственно звучит, но военное небо — изумительно интересное и красивое зрелище. Шарят прожектора, ищут самолеты, находят, и тут бьют

Этот июнь в нашей семье богат на юбилеи, причем с красивым шагом в 30 лет: брату исполняется 30, отцу — 60, а тете Соне — 90 лет.На этой фотографии очаровательная 20-летняя Соня, Софья Ароновна Гудым, рядом с моим дедом Валерием Николаевичем Яковлевым. Дед Валера был двоюродным братом мужа Сони, Льва Сергеевича, а сама она стала лучшей подругой моей бабушки Вали — жены Валеры.В день юбилея за праздничным столом собрались четыре поколения наших семей, и я снова думал о том, как причудливо переплетаются семейные связи. Самые близкие по крови люди порой не могут найти общий язык, а дальние родственники становятся близкими друзьями.А еще тетя Соня для меня — бесценный источник сведений о семье своей свекрови, сестры моей прабабушки. Нечасто невестки спустя десятилетия так тепло и подробно вспоминают родню мужа.

И хотя меня не покидает ощущение, что после февральской блокировки Телеграм аудитория канала сократилась, статистика говорит об обратном. За последние месяцы «Деды» выросли примерно на 15%, а весной мои посты получили рекордные за год охваты благодаря репостам и упоминаниям в других каналах.Но дело не в количестве. Мне важен каждый подписчик. ❗️Поэтому я запускаю ежемесячную генеалогическую рассылку — короткий дайджест моих публикаций за месяц. Если вам удобнее получать материалы по электронной почте, а не следить за лентой Телеграм, подписывайтесь.На каждую рассылку можно будет ответить как на обычное письмо: рассказать свою историю, поделиться находкой, посоветоваться. Всем обязательно отвечу и обещаю не спамить.

«Венчание с Россией». Возможно, ваши предки видели будущего царя в 1837-мОтмечавшийся вчера день рождения Пушкина — отличный повод рассказать, как мне в генеалогическом исследовании помог его друг и коллега Жуковский.Часто бывает проще восстановить родословную, чем собрать хорошую краеведческую справку о месте, где жили предки заказчика, особенно если речь идет о небольшой деревне. С краеведением у нас в стране большие проблемы: как правило, даже на сайтах муниципалитетов в разделе об истории района написано что-то весьма невразумительное. Поэтому приходится по крупицам собирать ценные сведения из самых разных источников.На днях я сдал исследование по семье, которая жила в маленькой помещичьей деревне Орловской губернии. На старте информации было почти ноль, но потом неожиданно выяснилось, что в 1837 году во время ознакомительной поездки по России деревню посетил будущий император Александр II. Воспоминания об этом в своем дневнике оставил воспитатель великого князя (ему тогда было 19 лет) — поэт Василий Жуковский.В 1837 году всего за семь месяцев великий князь Александр Николаевич со свитой посетил 30 губерний России и проехал около 20 тысяч верст. Примечательно, что Александр стал первым Романовым, который побывал в Сибири.Поездка наследника престола вызывала огромный интерес у жителей губерний. Тысячи людей часами ждали его появления. В Костроме и Ярославле местные жители несколько часов стояли по пояс в воде на берегах Волги, чтобы лучше рассмотреть флотилию, на которой плыл великий князь. Иногда народная любовь становилась почти опасной. В Калязине восторженная толпа отпрягла лошадей от экипажа Александра Николаевича, а во время переправы на пароме набилось столько людей, что он начал опасно погружаться в воду.Жуковский называл эту поездку «венчанием с Россией». В письме к императрице Александре Федоровне он писал:«Я не жду от нашего путешествия большой жатвы практических сведений о России… главная польза этого путешествия — нравственная, та именно, которую тол

Кажется, так высоко отзывы о моей работе ещё не доходили 😇

Прочитал в The New York Times потрясающую генеалогическую историю журналистки Сьюзан Солни А Family Secret No More («Больше не семейная тайна»). Ее прадед Эдвард (Нед) ДеГрейндж — сын влиятельного новоорлеанского рабовладельца — сошелся с чернокожей женщиной…Публикация в The New York Times об Эдварде и Джордже ДеГрейнджах напомнила мне историю одного из моих самых любимых постоянных клиентов — Михаила Роскина. И хотя именно к этому исследованию я не имею никакого отношения, радуюсь ему ничуть не меньше, чем если бы сам участвовал в поиске.Целиком историю о том, как Роскины из брянских Клинцов стали Ross'ами из Чикаго, можно посмотреть на Youtube или прочитать на сайте историко-исследовательского проекта «Хроноскоп». А вот ее короткий пересказ: Миша нашел в региональном архиве персональные дела своего прадеда Ефима Самуиловича Роскина. В 1933 году его исключили из кандидатов в члены партии за «двурушничество» — Ефим пытался скрыть буржуазное прошлое отца, который занимался торговлей дровами.В документах упоминались братья его отца, уехавшие в начале XX века в Америку. Информация была крайне скудной — только год отъезда. Попытки найти их через списки пассажиров кораблей провалились, так как в США родственники сократили фамилию с Роскин до Росс (Ross).Помог ДНК-тест дедушки Миши — Георгия Ефимовича. Тест был сделан через «Генотек», затем Миша загрузил исходный файл на MyHeritage. Так удалось найти троюродную сестру Георгия — Сьюзан Фрейдберг.Миша через соцсети связался с ее племянницей и отправил ей 20-страничную презентацию в PowerPoint, где подробно изложил историю семьи с фотографиями и архивными документами, чтобы доказать родство.В ноябре 2023 года Миша встретился со Сьюзан и ее семьей в Чикаго. Оказалось, что братья Роскины — Сэм (Самуил) и Джордж (Герш) — бежали от мобилизации — начиналась Русско-японская война. Сначала они несколько лет жили в крайней нищете в Ливерпуле, затем работали на шахтах и заводах в Канаде и лишь после этого перебрались в США.Там произо

Прочитал в The New York Times потрясающую генеалогическую историю журналистки Сьюзан Солни А Family Secret No More («Больше не семейная тайна»). Ее прадед Эдвард (Нед) ДеГрейндж — сын влиятельного новоорлеанского рабовладельца — сошелся с чернокожей женщиной Минервой Дэвис, дочерью бывшего раба. В их союзе родилось четверо детей: Джордж, Эдвард, Беатрис и Генри. В 1912 году Минерва скоропостижно скончалась. Дед-рабовладелец отказался принять «цветных» внуков, и слабохарактерный отец был вынужден отдать детей в приют. Вскоре умер и он, не оставив им наследства.Средний сын Неда и Минервы Эдвард был достаточно светлокожим, чтобы выдавать себя за белого. Он переехал в Чикаго, сделал успешную карьеру, но всю жизнь скрывал свое происхождение. Оставшийся в Новом Орлеане старший брат Джордж, чья кожа была темнее, прожил жизнь чернокожего американца в эпоху сегрегации, сталкиваясь с ее ограничениями и унижениями. Он сохранил связь со своей семьей, общиной и собственной идентичностью. И хотя Джордж бережно хранил фотографию брата, он никогда не рассказывал потомкам о его судьбе, отделываясь короткой фразой «Эдвард перешёл в белые».И вот, спустя сто лет, внучка Джорджа, увлекающаяся генеалогией, раскрыла секрет братьев, нашла своих чикагских родственников и решила объединить две ветви семьи. Меня очень впечатлила и тронула эта история. При всей экзотичности расовой темы для российского читателя в ней очень много универсального, общечеловеческого. Это отличная иллюстрация, пожалуй, главной мысли моего канала и вообще всего, чем я занимаюсь в генеалогии: только изучение жизни предков во всей ее сложности и противоречивости, готовность столкнуться порой с неприятной правдой позволяют убрать белые пятна (или вывести черные) семейной истории, которые десятилетиями отравляют жизни разных поколений семьи. Связать разорванные нити, вернуть утраченные связи, обрести родственников и иногда даже найти среди них новых друзей.И хотя архивный и генеалогический поиск не находится в центре по

Без особой надежды смотрели для клиента в Новгородском архиве (Ф. 236) план земельного надела дачи бывшей помещичьей деревни, выкупленной крестьянами, в том числе предками заказчика. Без надежды — потому что в такого рода межевых документах владельцы наделов внутри деревни обычно не указывались.Но нам повезло — единственным упомянутым на плане крестьянином оказался искомый человек: поверенный от крестьянского общества или, как написал от его имени другой, грамотный, крестьянин — «повереный атъ опчества». Да, подпись была сделана чужой рукой, зато стало известно, что предок заказчика был не последним человеком в своей деревне.Разглядывая симпатичный разноцветный межевой план, я обратил внимание на гербовую печать сверху — если не ошибаюсь, она называлась гербовым межевым штемпелем. Сначала мое внимание привлекла надпись по внутренней окружности штемпеля (легенда?): «Попечением и милостию Императора Николая II». С детства меня почему-то трогали все эти торжественные монархические формулы.Но по-настоящему интересны не они. Если присмотреться к штемпелю поближе, то внутри орла можно увидеть маленький герб, а вокруг него — девиз «Каждый при своем». Его предложила императрица Екатерина II, издавшая в 1765 году манифест о Генеральном межевании. Межевание проводилось для прекращения земельных споров частных владельцев, определения и закрепления фактических границ земельных дач на планах и в юридических документах, учета государственного и частновладельческого земельного фонда. Генеральное межевание нашей необъятной страны продолжалось больше ста лет — с 1765 по 1888 год, охватив правления нескольких императоров.Интересно, что если вбить «Каждый при своем» в Гугл, то первой строкой выдачи будет статья в Википедии о латинской фразе suum cuique — «Каждому свое». В римском праве это была формула справедливости, но в XX веке фраза обрела совсем другой смысл — она была размещена на воротах концлагеря Бухенвальд. В Википедии приведено немало примеров неуместного использования этой

Имя нашего ветерана ВОВ добавили на мемориал! Но на забор, в углу Администрация Киришского района Ленинградской области сдержала свое слово и добавила имя моего родственника, Андрея Степановича Кочеткова, на мемориал погибшим в боях за разъезд Жарок в 1942…Правительство Ленобласти: «требования к осуществлению увековечения памяти погибших при защите Отечества в определенной форме законодательством не установлены» — вашему ветерану сгодится и пластиковая табличка на заборе.Краткая предыстория.В 2025 году я обнаружил, что на мемориальных плитах братской могилы у разъезда Жарок Киришского района Ленинградской области, на месте гибели в 1942 году моего родственника Андрея Степановича Кочеткова отсутствует его имя. После обращения в районную администрацию мне пообещали добавить его к 9 мая 2026 года.Весной 2026 года имя Кочеткова на мемориале действительно появилось — но не на гранитных плитах, а на небольшой пластиковой табличке в углу забора.Я обратился в Минобороны России и правительство Ленинградской области. В обращении указал, что подобная форма увековечения памяти погибших военнослужащих, на мой взгляд, не соответствует значимости их подвига и статусу воинского мемориала. Подчеркнул, что понимаю финансовые и организационные ограничения муниципалитетов, но вопросы памяти погибших защитников Отечества требуют единых достойных подходов.Просил:— рассмотреть возможность полноценного внесения имени Кочеткова и других восьми воинов с пластиковой таблички в состав основного мемориала;— дать оценку практике размещения имен погибших на временных пластиковых конструкциях вне основной мемориальной композиции;— сообщить, существуют ли программы по приведению воинских мемориалов и объектов увековечения памяти в надлежащее состояние.На днях получил ответ от Комитета по молодежной политике (!) Ленинградской области — уполномоченного органа в сфере увековечения памяти погибших при защите Отечества. Переделывать ничего не будут, потому что, как следует из ответа, и так нормально:«Т

Каждые пять дней я публикую в канале «Репрессии в Восточной Сибири» фотографии жителей Иркутской области, Бурятии и Забайкальского края 1930-х годов. Чаще это портреты, но иногда — групповые снимки и фоторепортажи. Героев этих фотографий объединяют две вещи: о них писала газета «Восточно-Сибирская правда», и все они были репрессированы.Хотя формат постов в канале максимально сухой — фото, иногда выдержка из газетной заметки, биографическая справка из «Открытого списка» — работа над одним таким постом может занимать несколько часов.Как, например, с этим снимком группы колхозников на велосипедах. Лиц на таких фотографиях почти не разобрать, но если фигуру можно идентифицировать, то хочется попытаться найти в интернете что-нибудь еще об этом человеке.В мае 1936 года 22-летнему Дмитрию Горовому за хорошую работу в колхозе достался велосипед, в октябре 1937 года он был арестован по обвинению в подготовке терактов против представителей советской власти, а в начале января 1938 года — расстрелян в Иркутске.В интернете нашелся сборник школьных исследовательских работ, а в нем — обстоятельства ареста Дмитрия: подрался с ребятами в сельском клубе…Я нашел двоюродную внучку Горового — школьную учительницу — и отправил ей этот снимок. Теперь в семейном альбоме будет две фотографии Дмитрия: сохранившийся портрет и эта газетная вырезка. Как мало остается от человека, жизнь которого так рано, так трагически и, уж простите, так нелепо оборвалась.Присоединяйтесь к проекту «Возвращение фотографий»! Подшивки старых газет оцифрованы в библиотеках многих регионов. Ищите снимки будущих жертв репрессий и добавляйте их в формуляры на «Открытом списке». Это одна из немногих оставшихся форм общественной работы с темой Большого террора. Она не требует взаимодействия с государством и потому остается относительно безопасной.

«Нацистская картотека: ваш дед там есть?»Это обложка свежего номера немецкого журнала Der Spiegel. «Цифровая картотека членов НСДАП разоблачает семейную ложь немцев. Предки превращаются в преступников и пособников режима, а стране приходится заново пересматривать своё прошлое», — пишет издание.Пока в России организации, занимающиеся трудным прошлым, закрывают и шельмуют, а некоторых частных исследователей сажают, в Германии журналисты сделали потрясающую работу, превратив огромный и разрозненный архив в открытый инструмент для изучения прошлого собственной страны и собственных семей.Журналисты Die Zeit оцифровали весь массив данных о членах НСДАП, впервые полностью обработали его и структурировали для статистического анализа. На первом этапе они открыли прямой поиск примерно по 4,5 миллиона карточек времён нацистского режима. После обновления стало доступно ещё 8,2 миллиона документов — их можно искать по имени и месту рождения. База разделена на две части: общепартийные списки и картотека округов.Поисковая система позволяет находить отдельные членские карточки как в центральной базе, так и в базе округов. Поскольку данные многих членов партии есть в обеих картотеках, по одному запросу может появиться несколько документов. Чтобы точно установить, о ком идёт речь, понадобятся дата и место рождения.С 1925 по 1945 год в НСДАП вступили около 10,2 миллиона немцев. Их данные параллельно заносились в две картотеки, однако сохранились они лишь частично.Незадолго до конца войны партийное руководство распорядилось вывезти все карточки — около 50 тонн бумаги — из штаб-квартиры НСДАП, так называемого «Коричневого дома» в Мюнхене, на бумажную фабрику во Фраймане. Владелец фабрики Ханс Хубер остановил уничтожение документов, поняв, насколько ценная информация оказалась у него в руках. Осенью 1945 года американцы забрали картотеку и в начале 1946 года перевезли её в созданный ими Берлинский центр документации.Политолог Юрген Фальтер, подробно изучавший этот архив, пришёл к выводу,

Грустная новость: вчера не стало художника Владимира Овчинникова. Более 20 лет он создавал на стенах Боровска (Калужская область) граффити на сюжеты из городской истории. Овчинников также собирал информацию о жертвах советского террора, размещал в Боровске посвящённые им памятные таблички, открыл сайт «По ком звонят боровские колокола» и пытался создать Музей политических репрессий.К сожалению, я ничего раньше не знал об этом замечательном человеке. Для меня его пример невероятно вдохновляющий. В некрологах Овчинникова вспоминают прежде всего как художника, а меня потрясла его огромная подвижническая работа по реабилитации земляков:– Мне случайно попался в библиотеке четырёхтомник «Из бездны небытия. Книга памяти жертв политических репрессий Калужской области». Я заглянул туда, захотелось разобраться, выбрал фамилии жителей Боровского района. Получился список около 400 человек. Позже я получил в собесе список около 80 человек, получающих льготы как репрессированные (точнее, это уже потомки репрессированных в первом поколении). Я обошёл этих потомков, поговорил, записал более 60 воспоминаний. […]Каким-то образом у меня наладились хорошие отношения с УФСБ, и мне давали знакомиться с делами репрессированных. Меня интересовали подробности: в чём человека обвиняли, что это был за человек. […]Хорошие отношения с УФСБ у исследователя сохранялись до 2021 года. Затем в архиве вспомнили про документ 2006 года о порядке доступа к материалам о репрессиях, хранящимся в ведомственных архивах, согласно которому доступ к следственным делам имеют родственники […] Но и до 2021 года он успел получить из УФСБ около 3000 копий листов из уголовных дел.Однако его планы оказались масштабнее привычных нам ежегодных акций «Возвращение имён»: художник попытался вернуть репрессированным когда-то отобранные права.– Основная часть репрессий, 70–80%, это репрессии административные. Поселковый совет, городской совет, избирательная комиссия обладали правом наказать, например, выдать постановление о