Анна Долгарева | Стихи

Добрые люди не должны умирать. Добрые люди не должны умирать. Добрые люди не должны умирать. Запишите это в прописи для младших начальных. Добрые люди всегда немного печальны, и поэтому их исчезающе мало. Нельзя, чтобы ихсовсем не существовало. Запретите, пожалуйста, на межгосударственном уровне.Нельзя, чтобы добрые людивсеумерли. Умные ладно. Верные ладно. Нужные ладно. Добрые пусть переселяются в Неверляндию, Никогданлию. Пусть их обходят неизбирательные ракеты, пьяные водилы, онкология, взрыв газового баллона,пусть у них соберут анкетыдля Гааги, Роскомнадзора, святого Пантелеймона.Я это все говорю как человек, абсолютно злой, мне они кажутся такими беспомощнымив жизни этой земной, мне они кажутся бесполезными, я меряю все полезностью, мне кажется, они никого не оттащат в итоге от бездны. Просто пусть они не умирают, какого хрена, эти странные добрые люди, охрана отмена, эти бессмысленные, васильковые, а они все равно умирают, ну вот какого.Анна Долгарева. Стихи. Подписаться.Второй канал в MAXЗеркало ВКонтакте

4 марта 1990 года умер Василий Филиппович Маргелов, филигранно, я бы сказала, своевременно, не дожив до дивного нового мира. ***Генерал Василий Филиппович Маргелов,Командующий ВДВ,Уверен в успехе проекта,Называемого "боевая машина десанта".Это многотонный железный гроб на колёсиках,С живыми розовыми человеками внутри,Который предполагается выбрасывать с самолёта,С высоты сотен и тысяч метров.Генерал Василий Филиппович Маргелов,Командующий ВДВ,Выбирает для испытаний младшего сына Сашу. И, пока самолёт с Александром Маргеловым набирает высоту,Василий Филиппович куритБеломорину за беломориной,Смотрит в небо.Позже журналисты напишут,Что он приберег для себя пистолет с одним патроном.Это неправда.Чем выше, тем холоднее.Боевая машина десанта,Содержащая Маргелова Александра,Промерзает до кишок.Скоро заброска. Когда холодно, не растают твои крылья. Не растают твои крылья, Скрепленные воском. ТысячелетияМы жили со знанием, что Икар упал. Поднявшись выше человеческого закона. Беломорину за беломориной курит ДедалПосреди Тульского полигона. Как нам жить в мире, где Икар выжил? Как нам жить в мире, где Икар долетел? Нет ещё этого мира, никто его не рисовал.Анна Долгарева. Стихи. Подписаться.Зеркало в MAXЗеркало ВКонтакте

СТРАХ ТЕМНОЙ ВОДЫ*Я всегда так боялась воды незнакомой, этих темных озер, их неведомой сверхглубины, отзвук синего леса ложится чаконой, затихающей до весны. Я коснусь обнаженной стопою темного ила, и вода, ледяная вода, прикасается к телу, я забыла уже, я забыла уже, я забыла, как любила тебя, как любила тебя, как хотела. *Эти клочья, эти неясно-белые клочьяобессилевшего тумана, что умер ночью, эти медные листья глухие. Были яитыибездна болот ленинградских, высоты над непролазными топями,Окропиши мя иссопом, и очищуся, но это не точно. Я не умею договорить до точки. Речь моя неокончательна, незавершённа, я - человек, тишины лишённыйи поэтомубоящийсятишины. Происходит звук, которого мы лишеныв жизни обыденной, и поэтому он страшен, что-то вроде в воздухе красного сгустка, что-то вроде хвои опавшей хрусткойпод шагом неровным нашим. *Из-за растаявшего сугробацелится мертвый финский снайпер, нет для него ни креста, ни гроба, ни псалма протестантскогов терийокской кирхе, ни камланья шаманского, ни чернил на бирке. *Светеле слышныйнеяркий, озеропо-здешнему ярви, листьянаегоднесоставляют археологический слой, помнящий сережки берез по весне, трупы бабочек, умерших осеньюи сухойперечень мелких смертей, их никуда не поместишь, поскольку в ней(смерти) помещаются мириадысудеб листьев и насекомых. Сделаем вид, как будто мы незнакомысо смертью, и не существует ада. *Не существует ада. Не существует. Это ясую в темноту - живую -себя - в толщу воды и ила, что поглотилалет мои тридцать семь, - и развал, и путч, и дефолт, и воздух остр и колюч, и листья лежат на дне, и бабочки тоже на дне, и тягучий медленный перегной.Темная вода отогреется по весне, но не станет живой. *Это мертвые женщины ходятпо стылой воде, позади исчезают светящиеся следы, потому что кто в воду ушел, тот отныне нигде, потому что не тронь ленинградской осенней воды, у нее же в озёрах отсутствует дно.Оттого ли боялась с рождения темную воду, так боятся из клетки шагнуть на свободу, потому что немыслим инойспособ

ЭЛЕГИЯПод Александровской колонноймы пили виски на Дворцовой, а мир катился по наклонной,но Александра взгляд суровыйи сонм субботних пешеходовнам не особо и мешали.Мы что-то только предвкушали, и в том была еще свобода, и в ней не все ещё понятно, но в ней уже зачато действо.Бродили до Адмиралтейства, по набережной и обратно.И ни войны, и ни заразы,еще не налилась рябина. Всегда любила сероглазых, как небо севера любила. Я вспоминаю, но не слышу, как голос тает в абсолюте.Не вознестись главою выше, мы очень маленькие люди, мы только точки на Дворцовой, слабы и бесконечно тленны. Лишь поцелуя вкус свинцовыйи этот август довоенный.Анна Долгарева. Стихи. Подписаться.Зеркало в MAXЗеркало ВКонтакте

МЯСНОЙ АНАЛОГОВЫЙ ЧЕЛОВЕК*Ни на день я не повзрослела с того дня, когда я в автобус селаи пересекла границус непризнанным государственным образованием. В тот военный год не жали пшеницу. В небо обетованноеуходили мои ровесникис шевронами с Че Геварой, с очками, перемотанными изолентой, белый туман лежит над рекой Летой, белый туман всегда над рекой Летой. Богородица никогда не выглядит старой. *Подбрасывает машину на ржавом насте, солнце уходит за обломанные деревья, автомобиль летит по мертвым деревням. Пусть нам расскажут в модном подкасте, как нам теперь бытьи куда ж нам плыть, как дышать маткой и верно по-волчьи выть. *застряла на блокпосту и теперь набираю текствсю эту войну я делаю текстоми тебя по левую руку сидящего от менязависшего между живыми и мертвымисмирившегося с собственной смертьювеселого бородатого хипстера на довоенных фотохромающего на раненую левую ногучисто выбритого и очень бледногообронившего: «Подольше бы не приходила весна, еще рано, еще слишком рано, я ещё ничего не успел»я превращаю тебя в знакисимволыбуквыв цифровое бессмертие. *Фотографируюу блиндажа сплетение веток, фотографируюсогнувший дерево ветер,фотографируюмясного аналогового человека, плохо прижившегосяв двадцать первом веке.Это ты, это я, это он, первопроходец, конкистадор, творения первобытный бульон, строитель БАМа, полярник Амундсена, герильеро, корм для ворон.«Но «Яблочко» песню играл эскадронсмычками страданий на скрипке времен...»*Степь, белая, словно невеста-смерть, зубы обломанные терриконов скалит. Что там на блокпосту, почему нас не пропускают. Остывает ночь, сегодня до минус пятнадцати. Под колесами -горбатые ребра наста, по местным меркам, считай, дорога. Скоро неумолимо придет весна, как ни проси отсрочку у хмурого русского Бога, и будет она светла и страшна. *тяжкословно на плечи лег терриконплачут нефтью глазана темных ликах иконв двадцать первом векераспадается связь временне оставь меня РЭБне выцели меня дрон*кресты у дорогито поклонные то простыене видать пути

Дорогие друзья, если кто-то не в курсе - в Максе я есть. https://max.ru/dolgarevaДублирую туда пока что в основном стихи, заметки постараюсь тоже какие-то тащить самые интересные. Давайте не теряться (и добьем уже мне тысячу подписчиков 😅)ВКонтакте тут:https://vk.ru/anna_dolgareva

ЧЕЛОВЕК-ДУРАК*Я говорю, и речь моя из бездны, из белого снега, перемолотого чернозема, из бабочки невесомой, слушай меня, любезный, корень «люб» я вставляю в каждое словоголоса задушенного, полуживого. (потому что я ненавижу свою любовь, я ищу для неё все меньше и меньше слов,я хотела бы ее, как кисту, вырезать, но не выразить, но не выразить, я бы хотела, чтобы зеркало отражало бескрайнее белое, неживое, и только черная точка бредёт вдалеке). Я чёрная водапод созвездием льдав мёртвой реке.*Я люблю тебя, то есть, япродолжаюсь светом, то есть, это пульсация бьющего о камни ручья, но я не хочу об этом, потому что взросление, дети, семья, - это все не я.Тахикардически бьется о камни вода. Я не вырасту никогда. *В кардиологии, в палате со старухами лежа, я поняла, что я стану старой. Но пока я люблю тебя -я не стала. Чувствуешь? - это встают волоски на кожеот жути смертности, от смертной жути.Я бросаю свой текст в зрительный зал - жуйте, все равно не поймёте. Я пламя, еще не рожденное в миномёте. Меня вёз автостопом водила-самоубийца, меня любили миллионеры и нищеброды, все, что мне выдано, - это целый космос свободы, но не дано воплотиться. *Так вот, о любви я не буду, - моя любовьсуществует в форме инкапсулированной, я специально ее изолировала, чтобы дышать, но словмне без нее чудовищно не хватает, и я выпускаю ее, и таетвнутри меня токсичное вещество, что суть поэзии составляет, и я становлюсь нетрезвая, бледная, голая. Кстати, коллеги, смотрите, - смешная рифма глагольная. *Ты же знаешь, у нас ничего не получится, я человек-редфлаг, человек-дурак. Через мёртвый тополь рвутся багровые лучики, -прорезь в облаках, похожая на пятак, выпускает это красное и живое. И сама я тоже красное и живое. И внутри у нас тоже красное и живое. А иначе-то как. *Посреди страны, войной перемолотой, кричитмоя тридцатисемилетняя перемолодость, eto ya существую в исключительно нестабильной форме, eto yaжду поезда на платформе, и подходитэлектричка из девяностых, и проводникобнажает гниющи

я Ксения, а значит я Андреймогилы нет и нет тебя в могилеживи, ходи под солнцем и старейнет смерти, нет ее червей и гнилия буду ты, я буду человекдитя Господне, розовые щекии этот грязный петербургский снеги свет вечерний от небес высокихя Ксения, Андрей, ворон сумбури смерти нет, и не было могилыи я иду, иду сквозь Петербургпо Ленинграду, Господи помилуй06.02.2022Сегодня день памяти святой блаженной Ксении Петербургской. Анна Долгарева. Стихи. Подписаться.

Теперь такую кофту зовут лонгслив. Я купила ее в четырнадцатом году. Ее помнят мои друзья - ну те, кто пока что жив. Я иду через бледный свет, яиду, иду, -тогда я была красива, худа, молода, я смотрю на себя из-под толщи седого льда, кажется, еще не было тогда у меня кота. Я не помню, сколько живет внутри у меня пустота. Написала, потом вычеркнула, потом вернула. Это было до того, как мой друг заглянул в дуло. Здравствуйте, уважаемые коллеги. Я всегда избегала слова «я» в тексте. Но сейчас, когда я теряюсьв съевшем Москву снеге, когда я существую только с кем-нибудь вместе, а вместе уже не с кем, мои друзья перемолоты под Донецком, все, кто рожден в моем позднесоветскомедвабытии, -белая порошь нас заметает, итак вот, я о кофте - то бишь, о лонгсливе.В компоте из мертвой деревни плавают кислые сливы, никогда они не дозревали. ...В белом лесу лишь следочек тетеревиный.Как же я была не то что счастлива, но невинна.____На фото я январе 2022 в той самой кофте.

Родина моя,Отвоеванная,Выпрошенная,Под стягом с ликом Христа.Это не смерть - это из почки выброшенаСтрелка листа.ЭтоИдут в наступленьеТвои двухсотые.Смерти нет. Поднимается над штурмуемыми высотамиАлый рассвет.Родина моя,Стоящая на костях,Голова Адама -Над БТРом стяг.Читается, скомканное от ветра:"Чаю воскресения мертвых".Черные ветвиНад блиндажом лохматятся.Твой Бог умираетКаждую Страстную ПятницуИ воскресает каждоеСветлое Воскресенье.Время катится каруселью.Родина моя,Тебя оправдали, отвоевалиТе,Кого "химерами" завалило в подвале,Те, кто поймал свой "ВОГ",Те, кого любит Бог.Время - неприкаянная вода.Два километра на запад пройдено.Только мертвые правы всегда.Это твой последний резерв, Родина.Подписаться: Анна Долгарева | Стихи

ПОСЛЕДНЯЯ ПЕСНЯ МИЛЛЕНИАЛА***Девяносто первый.Союз пожирает белый огонь.Я помню: вода, и она бледна.Мне три, и бабушка держит меня за ладонь,и я иду по воде, не касаясь дна.Словно в космосе, в безвоздушном пространстве, в невесомости, постараться не опрокинуться наплоскость песчаную дна.Дачный посёлок еще не сожрала война.Детство мое выгоревшее, полусоветскоенедосоветское, пустые полки по гастрономам, Я вспомню его, когда окажусь в военном Донецке, мне покажется, что я дома. И ветер качает веревочку бельевую,и на окнеот комаров натянута марля, и от водыедва заметное марево, и Россию абортируют наживую.***В шесть я садилась под куртками у бельевой корзины, занимая позицию в коридоре.Детство мое стрекозиное, ожиданье родителей, детское горе. Кажется, я мечтала о кошке.Мы прожили год на вареной картошкеи консервированных огурцах.Было жалко мать и отца. Мое поколениевзрослыми стало рано. Следующеебудут беречь от понятия «деньги». Телевизор показывал то перестрелки, то океаны.Хлеб стоил, кажется, два миллиона.Я иду в темноте наощупь, и где ты, где ты.***В доме у дедушки на кровати была перина, кружева, белые подушки, икона.Кажется, там-то и было всегда легко нам.В шкафу - ордена. Когда в дом прилетит минав двадцать четвертом, то их не успеют вынести.Над магазином еще советская вывеска. Мы сдавали бутылки, а пробки себе забирали. Такая вот коллекция была у меня. Мама смотрела «Секретные материалы». Мертвое солнце опять истекало алым, Не сохраняя в себе былого огня. ***Говори со мной, говори, говори. Мертвый светгорит у меня внутри. Как в советских моих букварях, на рябине сидят снегири.Я безвременье, сила и прах, я ребенок зари. Я, трава, причащаюсь огня, обретая природу в огне.Моя мать не узнает меня, как приду я к ней по белизне. Растворившись по сокам древеснымстраны Александра и Берии,нам не стать никогда полновесными, -абортированным Империей.***Утыкаю в колени севера горячую южную голову, пеплом снега ее посыпая. Я всегда буду не очень взрослой и абсолютно голой,

***От залива доносятся крики чаек. В зарослях иван-чаяДеревянные кресты под кустиками бересклетовымиКажутся фиолетовыми. Камень, выгорая на солнце, становится белым. Здесь лежат солдаты и корабелы, Лагерные охранники, рыбаки, Мученики. Как сладка смертная ягода на болоте, Забываешь имя свое и кем ты была, Словно тело из жаркой тяжелой плотиЗаменяет звук, и запах, и плеск весла. Я не знаю имен этих болотных травС белыми головами, Значит, наделю их собственными именами:Например, беспамятник, Воробьинка, Забей-трава. Кругом идет от тишины голова. И выходит из леса печальный лис, И у него сотня тысяч лиц, Миллион именИ память о тех, кто не был прощен. Кто мы, дети перелома эпохиМежду разгулом и диктатурой, Черной тайги выстывшей,Неба хмурого, В круговороте от Пасхи до РождестваНе помнящие родства.Впитавшие соль и холодАрктических бледных морей,Росшие на развалинах лагерей, На пепелища церквейПриносящие души? Не нами, но прежде мир был разрушенДо основания, а затемМы вышли из всех систем. И нет ничего, Только пахнет солью и йодом, И чайки кричат, И год приходит за годом, И рыба идетКосякомВ рыбацкие сети, И древние имена, Что сильнее смерти.Подписаться: Анна Долгарева | Стихи

Фонари во тьму впились.Память о дожде:Это лужа, это листТонкий на воде.Время бледное бежит,А часы молчат."Ничего, что я убит", -Говорит солдат.У него лицо в крови,Был проклятый эф-пи-ви,Был последний штурм.Господи, благослови.Что вокруг за шум?Это главные слова,Их последние слова,Все звучней они.Обретая все права,Разрывают дни.Подписаться: Анна Долгарева | Стихи

только снится мне сон: постаревшая мама мояослабела и больше не ходит на речку со мною.на веревках дрожат паруса, паруса из белья, словно ждут корабля, что уносит в иное. и так призрачно солнце над нашим сгоревшим селом, так горит воспалённым огнем, незнакомым и белым. почему-то я маму ругаю, твержу об одном:это ты виновата, что так ослабела. просыпаюсь - а мама совсем далека, далека, далека(это было ещё до ковида) - так страшно и просто.только чувствую - теплая мягкая мамы рука, мы на речку идем, выгибается простынь...Подписаться: Анна Долгарева | Стихи

поскольку ад, конечно, существует, пока я пью свою пинаколаду, пока под фонарем бежит меж света струекночной прохожий, ежась от прохлады, ад разевает пасть, роняет слюни, как пес больной, лишайная бродяга, а помнишь, мы с тобой ругались накануне, вот так он дышит. и сочится влагас сосульки, что нависла возле входа, и где-то женщина кричит на тонкой ноте, и так противно о плиту скрежещет сода, и двое вдруг сливаются в зиготе. но существует ад, конечно, словноземли комки на гроб бросать руками, как в голове скрежещет боль зубовно,как свидригайловская банька с пауками. но где-то в Вифлеемеродился Бог, и что-то поменялось, не отменило то, как страшно время, но подарило жалость. и может, мы сейчас не умираем, вот в этот самый миг не умираем, пока с поднятыми воротникамиглядим на небо и себя не знаем, но все-таки не банька с пауками.Подписаться: Анна Долгарева | Стихи