Дипломированный дилетант

Почему левые всегда более агрессивны и удачливы в пропаганде? Очевидно, потому всегда более беззастенчивы, наглы, более легко и непринуждённо врут.Но откуда это пошло? Как сложилась данная традиция?С Парижской коммуны. Точнее, с её разгрома.Как раз 21 мая 1871 года началась так называемая «Кровавая неделя», войска версальцев – официального временного правительства Франции, вошли в мятежную столицу, для того, чтобы подавить первую в мире пролетарскую диктатуру.«Диктатура пролетариата» представляла из себя кровавый вертеп, устроенный захватившими власть в городе левыми радикалами. 72 дня грабежей, разбоев, убийств, расстрелов священников, осквернения католических святынь, истязания духовенства, полицейских, судей. Это было похоже на Чечню 90-х, или итальянскую республику Сало последних месяцев существования режима Муссолини. После подавления, все леворадикальное (социалистической, марксистское и анархистское) движение встало перед серьезной проблемой. Они то утверждали, что социализм – это свет просвещения и справедливости, а сами элементарно не смогли удержать толпу, на ровном месте устроили бардак и террор. Кто после такого будет верить в эту идеологию?С этим надо было что-то делать вот прямо в тот момент, создать новую легенду о Парижской коммуне, развернуть всё на 180 градусов, из разгрома бандитского притона слепить трагедию затоптанного солдатскими сапожищами зародыша общечеловеческого счастья, островка честности и героизма.И этим делом начинают заниматься поэты, писатели и художники.Пишут статьи, стихи, книги и картины.Гюго, Золя, Рембо, Мане и Люс оплакивают коммуну. И делают это, к сожалению, хорошо. Даже спустя полторы сотни созданный образ жив и будоражит сердца левых. Например, в 2021 году толпа антифа напала на католическую процессию «Марш мученик» в память о расстрелянных коммунарами священников.С тех порт, с того самого 1871 года так и работают.(рисунок – Максимильен Люс «Улица Парижа в мае 1871 года».)

#образование #площадь #прямоугольник

Суббота прошла в покое. В смысле, спал полдня. Проснулся в 3 утра, а за окном такая канонада, что аж стены дрожат. Поехал за папиросами. На улице всклокоченные бабы с вытаращенными глазами. В небе летят пердолёты. Низко летят, жужжат противно. Дым валит на горизонте. В районе Шереметьево бахнуло по правому борту так, что ехавший за мной насимджон на аварийке свернул на обочину. Сверху летели какие-то горящие обломки. Видно, рядом расчёт ПВО. Спасибо пацанам, бдят.На развороте около аэропорта постоял, посмотрел в небо. Низко пролетели ещё три пердолёта. Опять бахало.Вернулся домой. Захожу в подъезд. В подъезде стоят девушка с собакой, молодой парнишка и две тётки бальзаковского возраста. Лица у всех бледные. Одна из тёток говорит:- Ну, как там?- Где? - спрашиваю.- Ну, на улице.- Весна, - говорю. - Идите спать.Тётки скептически скривились и продолжили суетливо листать новостные ленты. Парнишка нервно засмеялся.P.S. К окнам только не приближайтесь, если будет лететь. А то я, проснувшись, полез носом любопытным по небу водить, да потом подумал, что не очень-то будет из этого носа потом осколки выковыривать. И за стеночку, за стеночку.

Полагаю, что барышне нужно составить дуэт с Майком Портным и уволить, наконец, Ульриха из Metallica.

Конечно же, праздник Победы уже давно перерос просто воспоминание о выигрыше в страшной войне. 9 мая – это настройка народной души, наша генетическая память и в то же время какой-то активатор жизненной силы, устремляющий нас вперед. Нынешние потомки тех героев не могут проиграть теперь, это значило бы проиграть и в той войне. Мы так настроены. Мы понимаем, что на нас сегодняшних огромная ответственность. И, несмотря на огромный ворох проблем, исторически накопившихся за минувшие десятилетия и в последние годы, мы носим в себе вот этот стержень жизни, и рефлекторно цепляемся за него. Для нас победа наших дедов и прадедов суть наше достоинство и сила. Это все наша история, русская история. Важно понять суть ее, и суть бывших наших побед. Здесь победа духа, победа веры, победа православия и всех его «надстроек» - самопожертвования, сострадания, служения, любви и жалости к ближнему, смирения, взаимной братской помощи. А над всем этим главная ценность нашего народа – Господь Иисус Христос и Его Церковь. Без Него все ценности и добродетели ничто. Он вершитель судеб русской истории, Он смиряет проигрышем или дарует победу, Он ведет нас, учит и воспитывает, ради Него и «Им живём и движемся и существуем» (Деян.17:28). С Ним мы непобедимы. А когда мы отходим от Него, главным нашим учителем становится боль. Что ждет нас впереди? Зависит от нас и нашего цивилизационного выбора.С Праздником всех! Со святым днем великой Победы!

Низкий вам поклон, деды.

8 мая 1945 года.Карлсхорст.Маршал Жуков во время подписания Акта о безоговорочной капитуляции Германии.

Нетленная классика социальной иерархии. Кто учился, тот поймёт.

Подумалось тут ненароком, что между многолетней дебилизацией людей путем выхолащивания образования (не только у нас), примитивизацией культуры и бурным развитием нейросетей и ИИ имеется прямая проектная зависимость. На наших глазах реализуются те самые антиутопии и создаётся новый тип общества. Причём в глобальном масштабе. Печально это всё. Ведь, по существу, прямо сейчас селекционеры выводят новый вид прямоходящего примата с третьим полушарием мозга. Правда, есть нюанс. Это полушарие примату не принадлежит и им не контролируется. В то время как природные два в ближайшей перспективе будут отвечать лишь за примитивные рефлексы. Такой вот прогресс...

Всё так.

Близился май.

Комментируя нынешнюю московскую погоду, руководство мрачно пошутило: "Видимо, весна теперь тоже только по VPN".

Такой простой и сложный русский язык😜

А иногда, как любящий, милосердный, но справедливый Отец, бьёт тебя, да бьёт крепко, так, что хребет трещит. Чтоб неповадно было впредь, чтоб не разбился и не покалечился. Но всегда, в любой жизненной ситуации, Он рядом. Он знает, как тебе помочь, Он знает, что лучше для спасения твой души. Он иногда медлит, но это только кажется нам, что медлит - потому что мы, как суетливые муравьи, живём во времени, а Он вне времени, Он есть всегда, ибо Он - Сущий. И Он никогда не оставит тебя, ибо верен всегда. ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ!

В этом году встречал Пасху в университетском храме апостола Иоанна Богослова под Вязом, что на Новой площади. Вчера позвонили коллеги и попросили обратиться к студентам на праздничной трапезе. На этом моё "субботство" закончилось, и я сел думать - что же сказать? Что вообще можно сказать на Пасху, кроме как воскликнуть "Христос воскресе!" и в сотый раз прочитать святые строки из огласительного слова Иоанна Златоуста? Думал, думал и вдруг вспомнил свою первую осознанную Пасху. Не просто "в храме постоять, яичком стукнуться, куличик съесть". Тогда я только входил в Церковь и, как любой восторженный неофит, был объят с ног до головы той самой призывающей благодатью. Разумеется, по-неофитски начитался святых подвижников - Макария Египетского, Ефрема Сирина, Иоанна Лествичника, Антония Великого. Отнёсся к Великому Посту со всем возможным рвением и к празднику Пасхи стал почти прозрачным. И вот, дождался. Шёл на праздничную службу с тайной надежой испытать высокие "духовные состояния", хотя, конечно, знал уже тогда, что не о "состояниях" надо думать. Но мы ж лукавы... И вот, несколько часов прошли, причастился, пришёл домой, съел то самое яичко и не испытал ничего, кроме невообразимой усталости. И рухнул спать. Утром проснулся. Пасха была поздняя, за окном было зелено, ярко светило солнце. Решил пойти прогуляться. Шёл по небольшому скверику около дома, слушал птичек и внезапно остановился, как вкопанный. Остановился и испугался. Потому что всего меня - от макушки до пят, внезапно охватило какое-то совершенно неописуемое чувство. Неописуемое, потому что вряд ли в русском, да и каком-либо другом языке, есть слова, которыми можно живописать это ощущение. Тогда мне на ум пришло только одно слово - "радость". Нет, не такая радость, когда "Спартак" забивает гол "Динамо". Не грубая, не внешняя, не чувственная. Какая-то внутренняя, всеобъемлющая, которая заливает всё твоё существо - и плоть, и душу, и дух. Потом я почти побежал. Потому что была полная уверенность, что если остану