склеп коварной госпожи | god of mischief

хочется посочувствовать из-за мук былого, но дух слаб 😫начнем воскресенье с несерьезного по #сказкиподземелий, а затем и кофейку можно налить 😎

Его ночи теперь агония. Дни – ад, развернувшийся под светом солнца. Зима тает, сереет, умирает под уверенной поступью весны, пока он теряет самообладание из-за одной улыбки. Когда-то давно Джеральд верил в любовь, разочаровался и повесил на сердце замок, которым следовало бы запереть королевскую сокровищницу, а не чувства брошенного у алтаря мужчины. Но юная мисс, слишком дикая для благородного света, с глазами-драгоценностями, сама того не ведая, подобрала ключ к угрюмому холостяку. «И она – моя невеста, – с неверием думает Джеральд каждый раз при встрече с Фрэнсис Энн. – Моя невеста. Моя погибель». Фрэнсис Энн лучезарно улыбается, не стесняясь собственного счастья, нежно касается его рукава и снимает с его плеча перо из подушки. Кончики её пальцев едва скользят по ткани сюртука, но и этого рассеянного движения хватает, чтобы Джеральд затаил дыхание. Фрэнсис Энн продолжает рассказывать о своём утре, об очередных наставлениях леди Каслрой, о планах на дебют, которого она страшится. Она говорит без остановки, сыплет остротами, подмечает всё с пугающей точностью и остаётся слепой к тому, как Джеральд на неё смотрит.«Она не знает», – эта мысль и успокаивает, и раздражает Джеральда.Фрэнсис Энн не знает, как его взгляд останавливается на изгибе её плеча, когда она наклоняет голову; как он хочет поправить прядь её волос и случайно коснуться трепещущей жилки на шее; как он ненавидит её платья, скрывающие тёплую кожу, которую он желает исследовать не только руками, но и ртом. Одного поцелуя хватило, чтобы вместе с благодарностью и нежностью распустилось забытое много лет назад желание. И теперь Джеральд мирится с ним, старается победить, но оно, чёртов нахал, крепнет с каждой минутой, проведённой с мисс Фортескью. – У вас сбился галстук, – вдруг говорит Фрэнсис Энн и тянется к нему. – Позвольте поправить.И он позволяет – конечно, позволяет, старый дурак – и сдавленно благодарит. Её руки тёплые и пахнут розовой водой, они порхают, как птички, вокруг ткани, ненарочно задевая

❤️❤️❤️ ❤️ ❤️❤️❤️❤️❤️❤️ ❤️❤️❤️❤️❤️За тяжёлой дверью ожидаемо было темно. Тянуло прохладой, но без затхлой сырости, которая любила селиться в таких местах. Блеклое пятно света скользнуло по стенам и замерло на одной точке.– Насколько мы уверены, что мы обязаны туда пойти? – спросил Джеральд, с подозрением оглядывая проход.– Испугался, Честертон? – хмыкнул Генри.Его лицо приняло нахальное выражение, несмотря на то, что сам он предусмотрительно поправлял кобуру, висевшую на боку. – Не думайте, что ваши нападки смогут вынудить меня зайти внутрь, – холодно отчеканил Джеральд.Между ними завязался спор, и мужчины, стоявшие рядом, не сдержали усталого вздоха.– Как я устал, – пробормотал Мордред. – Чёртовы годы.– Только годы? – мрачно спросил Эрих и забрал у него фонарик. – Я устал ещё в XVIII веке. Мордред прислонился плечом к стене и заглянул в открытый проход – там по-прежнему ничего не было видно. Лениво двигая фонариком, Эрих исследовал каменный пол. – Повреждений нет, – заключил он. – Провалиться мы не должны.– Надежность низа не означает сохранность верха, – отозвался Мордред, щурясь, будто это позволило бы ему хоть что-то разобрать во тьме.Круг света дёрнулся выше и пробежался по потолку.– Всё цело, – сказал Эрих, оценивая состояние каменной кладки. – Если вы боитесь, скажите прямо: мужчины вас поймут.Мордред раздраженно прищурился. – Я не боюсь, – отрезал он и добавил с ухмылкой. – А вот за лорда стоит переживать. Хлипкая нынче аристократия. – Как и рыцари, судя по всему, – сухо отозвался Джеральд. – Барон, проявите хотя бы вы здравомыслие. Подобная затея не приведет к благу.– Знаю, – согласился Эрих.– Величайший день, – вдруг задумчиво произнес Генри. – Вампир испугался склепа. Запишите – нам следует это запомнить.Лицо Эриха окаменело, и Джеральд, заметив, пробурчал что-то о «недальновидности некоторых субъектов». – За мной, – холодно ответил Эрих. – И, мистер Арчер, раз вы настолько смелы, то перестаньте касаться револьвера, к

Сожалеть он перестал давно. Чувство совести почти забыл столько лет назад, что, казалось, его и не было никогда вовсе. Честь и благородство превратились в пустые слова, которыми пестрели страницы легенд, презираемых им.От славного рыцаря в его облике остался только меч – единственное правдивое в нём. Другого больше не было. Он сам уничтожил.Мордред убедился снова: с мужчинами было намного легче. И не только из-за возможности ими манипулировать, направлять в нужное русло – от их предсказуемости он действительно не отказался бы, – а из-за самого факта их пола. В этом мире, как и в тысячах прочих, быть мужчиной – значит быть более защищённым.Конечно, ни одному смертному не под силу избежать болезни, яда, лезвия кинжала. Неуязвимых не существует – бывает только ещё не найденное слабое место.Но у мужчин не было столько бед, сколько у женщин. Женские горести – другого толка, за эпохи они пустили корни так глубоко, что никакая сила не сумела бы их выкорчевать. Мордред знал, что рисковал, выбрав Герду. Сомнения преследовали его подобно голодным волкам, клацали клыками, скалили пасть, пытаясь запугать и остановить. Все прошлые попытки оказались неудачными, требовался иной подход, нужно пробовать что-то кардинально новое, рассудил он. Обычно надежда на успех балансировала на соседней чаше с неудачным стечением обстоятельств, которые привели бы к неминуемому провалу. Однако сейчас помимо привычных неурядиц, включавших угрозу жизни и здоровья игрока, он предвидел ещё несколько неприятностей. Герда не выглядела особо атлетичной – значит, выносливости от неё не стоило ждать. Воительницей она, разумеется, не являлась – значит, в случае опасности придётся сражаться в первую очередь за неё. Дурнушкой тоже не была – значит, чужих недобрых, липких взглядов не избежать. Мордред насмотрелся на творимые мужчинами зверства – чудовищные настолько, что мутило даже такого закалённого в боях рыцаря, как он. К святым его точно бы никогда не отнесли, но всё же Мордред знал ту самую границу, кот

😈 😈😈😈😈😈😈 😈😈😈 😈😈😈😈 😈😈😈😈Фрэнсис Энн перелистнула ещё несколько страниц, пробегая глазами по строчкам. Где-то чернила потеряли цвет, став серовато-синими; где-то надписи и вовсе размылись, так что разобрать их было уже невозможно.Ближе к середине книги она заметила, что между страницами будто что-то лежит. Раскрыв нужное место, Фрэнсис Энн увидела засохшую розу. Её лепестки – когда-то алые, а теперь красно-чёрные – были сухими и такими хрупкими на вид, словно одно неловкое прикосновение могло разрушить их навсегда. Листья давно утратили зелень, побурели и истончились, как старый пергамент, и только острые шипы на стебле по-прежнему выглядели угрожающе. Фрэнсис Энн невольно задержала дыхание. Отчего-то ей показалось, что перед ней не простой цветок. Она посмотрела на страницы: одна сторона листа осталась совершенно чистой, а на другой строки были смазаны.вот уже и прошёл целый год с #однимросчеркомпера. история мисс Фортескью особенно ярко отозвалась в моем сердце с самых первых строк, и мне нисколько не хочется думать, что когда-нибудь случится финал 😫однако не хандрим, а дружно наслаждаемся годовщиной, благо столько всего чудесного сегодня есть! и в такой день куда мы без небольшой истории о занятных местах, куда может отправиться молодая леди: https://telegra.ph/V-sklepe-gde-roza-zhila-06-19с поисками очередного предмета в коварном склепе помогла прекрасная AlisonPoArt, а остальные находки можете увидеть по тегу ❤️#Письма_Фортескью

Я крепко сжимала в руках нотный лист, недостающий фрагмент которого мне посчастливилось открыть в Лавке Страстей по Шарику. И новая подсказка не давала мне покоя, однако незримая путеводная нить, словно повинуясь мрачному року, вела меня в самое загадочное место наших земель.Под его ледяными сводами, где, казалось, шепталась сама природа, я обнаружила забытый кем-то на каменном надгробии старинный фолиант. Раскрыв тяжёлый переплёт, я замерла: меж пожелтевших страниц покоилась хрупкая, давно засушенная роза. Этот безмолвный символ увядшей любви и скорби больно кольнул моё сердце. Однако куда важнее оказалось то, что рядом с цветком лежал обрывок бумаги — печатная визитная карточка заведения, известного в свете как «Мастерская Кошкиной». Спрятав находки в ридикюль, я поспешила покинуть обитель мёртвых и велела кучеру править по указанному адресу.#Письма_Фортескью

Герда стояла, прислонившись плечом к прохладной стене арки, и лениво двигала носком сапог небольшой камешек на земле. Шэнь рядом с ней, напротив, не шевелился вовсе: казалось, вместо него появилась статуя, высеченная из терпения и железной воли. По улице проехала телега – скрип колёс эхом прокатился под аркой, в тени которой они нашли временное убежище. Окончательно устав от ожидания, Герда тихо вздохнула.«Часы сейчас бы пригодились, – подумала она. – Хотя бы как доказательство, которое можно сунуть под нос этому напыщенному…» Мысль оборвалась, когда в проеме арки возникла знакомая высокая фигура. Шэнь оживился и слегка наклонил голову, ничего не сказав. Герда тоже промолчала – верх благоразумия с её стороны, хоть и на языке суетилась пара-тройка горячих, язвительных замечаний. – Выдвигаемся, – сухо произнёс Мордред. – У нас мало времени.– Интересно, из-за кого так вышло… – пробормотала Герда.Шэнь отвернулся, но уголки его губ всё-таки дрогнули. Мордред сделал вид, что ничего не услышал.Выйдя на улицу, Герда прищурилась из-за света, показавшегося чрезмерно ярким после полумрака. Привыкла она быстро и, уже шагая по городу, могла снова рассматривать дома и вывески. Её спутники восторга местными красотами не разделяли, но и её интерес никак не комментировали. Но изучение округи прекратилось, стоило Герде внимательнее посмотреть на Мордреда. В тени арки она не сразу заметила его одежду, зато теперь, при свете дня, ей бросилось это в глаза отчетливо.– Погоди… – изумленно начала она. – Ты ведь собирался переодеться.– Я и переоделся, – сухо ответил Мордред, не сбавляя шага.– Где?Он обернулся. – Что значит «где»?– То и значит, – Герда фыркнула. – Ты остался в том же, в чём был ранее. Только волосы лежат иначе.Мордред остановился, опустил взгляд на свою одежду, затем снова посмотрел на Герду.– Это новый наряд, – ровно произнёс он.Но Герда успела заметить, как раздражённо блеснули его глаза. – Тогда я – фея-крёстная, – хмыкнула она.Шэнь, стоявший чуть сбоку, кашлянул в кулак,

От мороза, крепчавшего к ночи, щипало щёки, но Джеральд не чувствовал окружавшего их холода. Он горел изнутри. Не мученически и не изматывающе, а тепло, как бывает от разожжённого камина в доме, в котором ждут. Джеральд давно не ощущал себя столь хорошо – наверное, со смерти матушки, – а теперь в нём снова возник свет, отскочивший солнечным зайчиком от драгоценности в его руках.Мисс Фортескью – нет, Фанни, его Фанни – улыбалась настолько широко, что наверняка у неё заболели щёки. Её лицо оставалось румяным, губы – припухшими, а в глазах было столько нежности, что Джеральду стало больно.«Если я сплю, то не желаю просыпаться боле», – со сладкой обречённостью подумал он, не замечая собственную улыбку на губах. Пангур носился вокруг них, задорно виляя хвостом и лая. Залпы салюта разрывали яркими вспышками небо, и Фрэнсис Энн рассмеялась, задрав голову. – Ах, Джеральд! Как чудесно! – её восторг был искренен, буквально по-детски чист. – И долго мы будем пугать всю округу? «Мы…» – эхом пронеслось у него в голове.Фрэнсис Энн, видимо, заметив, что Джеральд перестал улыбаться, осеклась, и на её лице появилось бесспокойство.– Что-то не так? – она, пристально глядя ему в глаза, невольно задержала дыхание.– Нет… – рассеянно ответил он и поднял руку, чтобы поправить прядь её волос. – Нет, моя радость. Всё теперь так, как должно быть. Румянец на щеках Фрэнсис Энн стал ярче – она рассмеялась и смущённо спрятала лицо у него на плече. Джеральд обнял её крепче, удерживая надёжно, но так, чтобы она могла освободиться в любой момент. – Если продолжите говорить глупости, я решу, что вы совсем лишились разума, – глухо пробормотала Фрэнсис Энн, прижимаясь к его груди.Джеральд усмехнулся и коснулся губами её виска.– С вами я уже давно безбожно глуп, Фанни.главное событие обновления: наконец-то мы пососа… обручились 😽вашу покорную слугу на фоне случившегося может нещадно нести, поэтому прошу понять, простить и получить #пишувмоменте вместе с #однимросчеркомпера 😇

Здешний лес никогда не был мёртвым. Он дышал щебетанием птиц, стоном ветвей и криком оленей, расплодившихся до такой степени, что местные охотники давно сочли это личным оскорблением. В тёплое время года деревья стояли в пышных зелёных нарядах; небольшая речушка, протекавшая через весь лес, не пересыхала и давала дом множеству рыб; а мелкие пушистые зверьки хозяйничали, подъедая орехи и ягоды. Однако чем ближе Мордред подходил к пограничным землям, тем жизнь вокруг быстрее сходила на нет. Становилось тише. Обитатели леса замолкали одним за другим, и только шуршала сухая земля под сапогами.«Проклятое место, – не без мрачного раздражения заметил Мордред. – И на какой чёрт меня занесло сюда? Dysiga!»Дураком он давно уже не был, но сейчас чувствовал себя именно так. Мордред не хотел соглашаться на сделку – причин против было столько, что дворцовые писари наверняка исписали бы на них все чернила, – но старое, по-мальчишески упрямое желание пересилило разумные доводы. И теперь впереди маячили запретные земли, куда утащили принцессу.Много лет назад между королевством и великанами было заключено соглашение: великаны не нападают на ближайшие к ним человеческие деревни, а корона, в свою очередь, больше не посылает рыцарей зачищать пещеры, где обитают чудища. «Отличный мирный договор: границу нельзя переходить, но иногда всё-таки можно. Принцессы нет – зато овцы целы», – мрачно рассуждал Мордред, не переставая сетовать на возложенную на него миссию. Иронично, что послать могли только его: королевским рыцарем он не был, и формально ступить на земли великанов ему не запрещалось. Другой вопрос, что сами хозяева этих земель были вправе не обрадоваться подобному гостю. Мордред остановился. Дорога уходила в низину, петляла и поднималась вверх. Там лес уже редел, и на самой вершине подъёма стоял засохший дуб – с него и начинались земли великанов. Он проверил кинжал, скрытый под полами одежды. Победить великана таким оружием было невозможно, но Мордред прекрасно знал, что меч не всегд

– Генри! – возмущённо воскликнула Норма и неожиданно для себя покраснела. «Вот я дура, конечно, – она мысленно простонала. – Веду себя хуже невинной девицы из тех старых английских романов». из обновы пройдена одна история *неконтролируемый визг*, а спойлерный туман силён, поэтому говорим на безопасные темы в #пишувмоменте вместе с #никтоневеритнорме 😇: https://telegra.ph/Eshchyo-odin-ryvok-do-06-14вот теперь последняя часть. последняя приличная часть 😑#лучшийтвойподарочек

Кафе для спонтанного свидания нашлось на соседней улице. Это было небольшое заведение, обставленное в стиле лофт – или, как бы сказала тётушка Люсиль, «не удосужились покрасить стены и собрали всю мебель с барахолок Лондона». Однако место, несмотря на противоречивый для старших поколений дизайн, славилось широким выбором чая и вишнёвым пирогом, обещавшим почти бабушкину заботу.Время было ещё не позднее, но большая часть столиков пустовала. «Возможно, непопулярный час, – решила Фрэнсис Энн. – Но тем лучше: меньше глаз – меньше внимания. Меньше внимания – меньше узнают о твоем позоре, Фортескью». Фанни и Джеральд сели в углу, где были мягкие удобные кресла, пережившие не одно поколение хозяев. Быстро расправившись с заказом, они попытались завязать беседу. Фрэнсис Энн всегда забавляло умение англичан говорить обо всём, но при этом не обсудить совершенно ничего. В ход пошла стандартная подборка тем: погода – совершенно ужасная именно сегодня; новости спорта – как оказалось, они оба были безбожно далеки от футбола; обстановка в кафе – выглядит по-домашнему, но не выделяется из сотни похожих заведений. И тут их спасла официантка. Чайник с синей каймой, две чашки и блюдца с лимонными бисквитами присоединились к разговору, неожиданно сгладив возникшую неловкость. Фрэнсис Энн отозвалась о вкусе чая, Джеральд согласился – и разговор снова застопорился. Она на мгновение отвела взгляд к окну, делая глоток чая.«Думай, думай! Ты сюда не молчать пришла», – мысленно поморщилась Фрэнсис Энн и посмотрела на Джеральда, который старательно изучал картины на стене. Она решила начать издалека: – И снова хочу поблагодарить вас за книгу. – Пустяки, – равнодушно ответил он, но Фанни заметила, как его пальцы сжали крепче чашку. – С учетом нашего знакомства не уверена, что это так, – Фрэнсис Энн улыбнулась. – Мы тогда вас потревожили.Джеральд не удержался от смешка.– Если мне не изменяет память, в тот вечер вы утверждали обратное.– Да? Возможно, я была под дурным влиянием сестёр.– Тогда его

❤️❤️ ❤️❤️❤️ ❤️❤️❤️❤️– Ах вы!Сбоку раздался возмущённый возглас. Мордред устало прикрыл глаза, словно его возмутил сам факт того, что кто-то осмелился его потревожить. С момента прибытия в Траумштадт его планы рассыпались быстрее, чем песочные замки под штормовым ветром. Время ускользало юркой змеёй, и Мордред упрямо пытался поймать его за хвост.«Я должен найти её. Лишние отвлечения ни к чему», – рассудил он, поворачиваясь.Движение вышло ленивым, почти беспечным – так, как мог позволить себе только опытный воин. Однако вся уверенность мгновенно схлынула с Мордреда, когда он увидел, кто именно его окликнул.Герда – та самая фрау Гофман, которую он искал по всему городу, – спешила к нему. Несколько прядей выбились из высокой причёски, упав на глаза, из-за чего она раздражённо отбросила их с лица. На щеках пылал румянец – явно из-за бурных чувств, но каких именно? Она была взволнована? Испугана? Зла? «Или всё вместе, понемногу… – заключил Мордред и едва слышно усмехнулся. – Это определённо будет интересный разговор». Остановившись в паре шагов от него, Герда резко выдохнула – как он заметил, больше от облегчения, чем от злобы. Она упёрла руки в боки, будто желала казаться грознее, и Мордред постарался сразу не улыбнуться. – Вы… это вы! – произнесла Герда, нисколько не скрывая своего недовольства. – Это из-за вас я здесь!– Какое поразительное умозаключение, – Мордред хмыкнул. – Есть ли у вас доказательства, фрау Гофман?– О, не переживайте, – она прищурилась. – Я сейчас их представлю, герр Мордред. Во-первых, вы – обманщик! Вы вынудили меня купить эту проклятую кость, и я не знаю, как вам удаётся пудрить мне мозги, но… – внезапно Герда досадливо рыкнула и топнула ногой. – Издевательство! Сущее издевательство!Мордред замер, не поняв, что её смутило.– Вы о чём? – О вас! – Обо мне? – Мордред изумлённо посмотрел на неё. – И как я издеваюсь над вами?– Да посмотрите на себя! – Герда махнула рукой, словно указывая на него целиком. – С вами невозможно разговар

Унизительных моментов Герда испытала в свои годы достаточно, чтобы пристыженно морщиться каждую ночь перед сном на протяжении нескольких лет. И нельзя было назвать её с рождения неудачливой или обречённой на несчастья каким-то вздорным колдуном – скорее, жизнь никогда не делилась строго на белое и чёрное. Матушка твердила, что судьба испытывает только тех, кто способен выдержать. Герда тихо бурчала, что прекрасно бы прожила без проверки характера на прочность. Как бы то ни было, неприятности возникали нечасто, но всегда в самое неожиданное время и при самых поразительных обстоятельствах. Но самыми яркими воспоминаниями были три – с лягушкой, помидором и маркизом. Лягушка приключилась в детстве. Герда была наивной малышкой, верящей в сказки и добро, и когда они с подругами нашли маленькое зелёное существо, облюбовавшее фонтан в королевском саду, то именно ей было поручено поцеловать его. Принц, увы, не появился. Зато лягушка, недовольно пропищав, прыгнула Герде прямо на голову, запуталась в волосах, вынудив девочек визжать, как поросята.С помидором вышло и вовсе глупо. Наслушавшись девиц постарше, Герда решила научиться целоваться – не следовало же прослыть неумёхой и опозориться перед каким-нибудь симпатичным принцем, когда тот захочет её поцеловать! Лягушек она благоразумно обходила стороной, и выбор для учебного материала пал на что-то более приятное. Персики в тот день закончились, и Герда умыкнула помидор. Позже она поняла, что проводить подобные уроки в белом платье было не самой удачной идеей.Маркиз случился позже всех – Герда уже вошла в тот возраст, когда девицы начинают искать себе приличных кавалеров, а неприличные находились сами. Ко двору должен был приехать иностранный гость, статный красавец из южных земель, который, по слухам, намеревался жениться. На пиру Герда, как и другие девушки, пыталась определить его – увы, в тот день они были заняты шитьём, когда маркиза представляли королю и его свите. За Гердой в какой-то момент увязался незнакомец – юноша,

Лес встретил прохладой и обманчивой безмятежностью. После ночного дождя земля размякла, как нагретый воск, липла к сапожкам и при каждом шаге издавала столь омерзительные чавкающие звуки, что Фрэнсис Энн невольно морщила нос. Чрезвычайной брезгливостью она никогда не отличалась. Жизнь заставила её перенести достаточно лишений и показала, что грязь на подоле – лучшее из бед, с которыми могла бы встретиться молодая леди. Однако дело, из-за которого мисс Фортескью оказалась в лесу, требовало особой осторожности и аккуратности. одна половина меня радуется динамике отношений Фанни и Джеральда, вторая – тихо вздыхает и спрашивает высшие силы, когда же слоуберн дослоубернит до поцелуя. а ещё внутри живет предательский голосок, который коварно нашептывает о любимом тропе 😈давайте на мгновение представим очередную au в #однимросчеркомпера, где наша храбрая писательница находится немного в категории «enemies to lovers» с нашим хмурым виконтом: https://telegra.ph/Upushchennyj-moment-06-01

В таверне пахло кисло-травяным. Хлеб, эль, мясо, дым – ароматы смешивались воедино, пропитывали одежду и кружили голову. К ним он давно привык. Слишком много таверн встретилось ему на пути, и каждая, как ни старалась казаться особенной, в конце концов напоминала все остальные. Звякала посуда, со звонким стуком рассыпались по столешницам монеты. В углу двое музыкантов невпопад играли весёлую мелодию, под которую хрипло подпевала компания захмелевших купцов. Хозяин, невысокий крепкий мужчина с густой рыжей бородой, гудел басом на весь зал, подгоняя служанок, сновавших между столами с подносами и кувшинами.За порядок в этом заведении можно было не тревожиться: владелец был суровым, но честным человеком, а явных головорезов и смутьянов не пускали дальше порога. Здесь собирались и горожане, уставшие от домашней тесноты; и путники, желавшие найти кров на ночь и чашку супа; и фермеры, прибывшие на ярмарку и оставшиеся здесь на лишний день. Мордред любил эту таверну по нескольким причинам. Во-первых, сюда не заглядывала королевская стража, привыкшая обедать в заведениях поближе к дворцу. Во-вторых, он знал хозяина: когда-то Мордред оказал ему услугу, за которую тот был благодарен и по сей день. А в-третьих, здесь на него не смотрели косо и не пытались втянуть в очередное мутное дело.По крайней мере, обычно.Он, как всегда, сидел в углу – там было достаточно тени, чтобы скрыть его от первого взгляда, но не настолько темно, чтобы казалось, будто он прячется. Кружка эля стояла почти нетронутой. Мордред пригубил напиток лишь пару раз: напиваться он не собирался. Всеобщий гомон стал громче, когда музыканты затянули особенно любимую в народе балладу о доблестном рыцаре. Где-то внутри Мордреда неприятно дёрнулось, пальцы невольно крепче сжали ручку кружки. Ему вдруг захотелось уйти. Он пытался убедить себя, что просто слишком долго здесь засиделся – даже самые беспечные гости могли начать коситься на странного посетителя.Мордред приподнялся, когда к столу со скрежетом придвинули ст