Леопарды будущего

О кинообразованииВетхозаветное кинообразование в основном занимается тем, что охраняет муляж двери в так называемую киноиндустрию. Приняв это устройство мира за правду очень сложно сохранить желание, с которым в кино обычно приходят – свое собственное Желание. Форма эмпатии, осознающая чужое желание дает понять, что кино научить нельзя. Всё, что можно сделать в позиции преподавателя – это не повторять мантру об устройстве киноиндустрии и не уподобляться ее заступникам в порыве собственного тщеславия говорящих с позиции авторитетного знания. Их земля плоская, как и их мышление, а называя фильмы «картинами» они заколачивают в гробы авторов, которые стали классическими только благодаря тому, что этим авторам хватило наглости не слушать догмы. Те, кто несет в себе желание снимать, уже носят свой фильм с собой – в своем опыте, в грёзе, в травме, в истории, которая говорит о них слишком много для истории которую можно прилюдно рассказать. То, что действительно можно делать в позиции преподавателя кино – это делиться своей историей, своим способом жить, практиками, иногда далекими от кино, целью которых является в некотором смысле легитимация той одержимости, которую стоит сохранять в себе чтобы снимать или преподавать кино. И я благодарен судьбе, что такие преподаватели встречались мне в жизни.Если радикализировать вышесказанное, то кинообразование – это коллективная практика взаимной эмпатии и сострадания. Но чтобы понять это надо хотя бы раз в это погрузиться.

Завершилась очередная кинолаборатория, включив в себя пять условно теоретических встреч и практический этап, в общей сложности растянувшийся на три месяца. Лаборатория была заявлена как экспериментальная, в первую очередь потому что я решил не погружаться в дебри ремесла и истории, а обойти эту ловушку вечного ученичества путем погружения в психотехники и задания, которые позволяют без груза ответственности и собственных амбиций начать именно снимать кино, а не рассуждать об этом. Подспудно я преследовал личную цель: сделать мою преподавательскую практику продолжением практики режиссерской, а не ее необязательным дополнением. Насколько это получилось могу судить лишь отчасти, но я буду продолжать идти к тому, чтобы в результате кинолаборатории рождался если не коллективный фильм, то коллективный опыт, из которого фильмы впоследствии вырастут.

В последние три дня уместились мой др, финал кинолаборатории и финал лч — замотался, делюсь новостями. Мой текстовый курс по режиссуре в ближайший месяц можно купить со скидкой 40% по промокоду BIRTHDAYМой предыдущий фильм I had a dream about the subway explosion (2022, 29мин) отныне доступен онлайнА "Нож в сердце Европы" на следующей неделе отправится в Румынию в парадную программу Best of Europe наряду с новыми фильмами Люсиль Хадзихалилович, Ангелы Шанелек, Морин Фазендейро, Сандро Коберидзе, Лава Диаса, Юлиана Радльмайера и еще тремя невероятными авторами, фильмов которых я не виделА еще через неделю Нож можно будет посмотреть в Австрийском музее кино (50 Years of the Present program)

Думал написать что-то по поводу Каннских призов.. Так вот – писать о них бессмысленно. Рад за Валеску Гризебах – думаю у нее хороший фильм.Но раз уж пост начался дальше последует 5 неточных цитат из «Видимого человека» (1924) Белы Балажа – перечитывал:"В хорошем фильме нет содержания, искусство фильма – наружное. Весь психологизм не в мыслях, а всецело оседает на поверхности в виде очевидных явлений""Почему никому не пришло в голову снять фильм «дежавю»? Где сцена ни разу не виданная показалась бы нам до дрожи знакомой, где в одной жизни смутно просвечивала бы другая и всё вокруг делалось бы прозрачным""На лице мы наблюдаем борьбу души с судьбой, изображенную так как литература изобразить не в силах""Я вполне допускаю существование кинематографа в импрессионистском стиле, даже если угодно в метерлинковском, где главных сцен нет и где всё сосредоточено на пассажах со смутными предчувствиями до и лирическими отголосками после""Если когда-нибудь кинематограф придет к точной цветопередаче, то потом, на более высоких уровнях он научится от нее отходить"

По поводу фестивалейМесяц назад я участвовал в dokumentar filmwoche в Гамбурге, очень уютном и здорово устроенном фестивале. 23 года его бессменно делает очень вовлеченная команда организаторов, собирая каждый раз политически заостренную и смелую программу без призов и жюри. На основе этого маленького фестиваля я воображаю рецепт кинофестиваля мечты. Первые слагаемые были выше, к ним добавляем одну единственную программу, без всяких параллельных, специальных, короткометражных etc. Фильмов в единственной программе порядка двадцати включая короткометражки – они расположены в программе последовательно, без всяких параллельных показов, беготни по кинотеатрам и мук выбора. Вечером после показа тусовка, место которой всегда определенно. Утром после завтрака ежедневная дискуссионная программа, где контекстуализируются представленные фильмы и темы, режиссерские и кураторские кейсы. Контекст фильмов фестиваля дополнительно представлен в виде side effects – выставки материалов к фильмам, которыми авторы посчитали нужным поделиться. Все это очень располагает к тому, чтобы рассматривать фестиваль как событие оставляющее след, а не пеструю афишу досуга на ближайшую неделю. Особо подчеркну здесь наличие дискуссионной программы с режиссерами, сопровождающей каждый день фестиваля (в утопическом сценарии – каждый показ) и закрепляющей опыт просмотра каждого фильма гораздо лучше классического Q&A

Искусство кино в небезынтересном опроснике (один и два) задается вопросом об определении и границах экспериментального кино. Тема спровоцировала уже несколько устных полемик, ниже тезисно моя позиция на этот счет:1. Подавляющее большинство фестивалей сохраняют статус-кво якобы зрительского арт-мейнстрима. Их программы крайне раздуты и крайне опираются на влиятельные наименования в credit line, а иерархия программ предполагает что наиболее экспериментальная или короткометражная секции всегда последние по значимости2. Геттоизация экспериментального кино существует пока мы верим в существование экспериментального кино. Сам я не могу совсем уйти от деления на конвенциональное и неконвенциональное, но я стараюсь. Стараюсь легитимировать то, что мы для удобства называем экспериментальное или ненарративное в общем поле кино, которое не требует пояснительных эпитетов и экивоков3. Поле экспериментального кино крайне неоднородно вплоть до диаметрально противоположных по своим стратегиям фильмов, в отличие от слабо различимых фильмов условного главного конкурса. И разумеется было бы здорово, чтобы в главном конкурсе фестиваля соседствовал бодихоррор Кроненберга, док Ван Бина (it’s done), фильм о разноцветных вспышках на пленке, восьмичасовое наблюдение за облаками, расследование о дипфейках в новостях CNN, машинима, короткометражка и непривилегированный фильм взявшийся [как будто] из ниоткуда. Только так и получится конкурс из 10-12 фильмов, который имеет смысл4. «…Однажды было много фидбэка про короткую программу [фестиваля Voices], аудитории она показалась очень радикальной. Особенно Вологда не приняла фильм Артёма Терентьева…», – момент из интервью Сергея Дёшина, который касается соседства разнообразных фильмов внутри программы. Так вот, это круто, должна быть полемика, фестивали не должны превращаться в сеансы любимого сериала после работы. "Экспериментальное" в названии фестиваля или программы – это заведомо игра на понижение, попытка объясниться за неловкость. Я снимаю н

"Я исповедуюсь!"Кажется, всё в порядке; режиссёр Ларс фон Триер - учёный, художник и человек. Однако с тем же успехом я мог бы сказать, что являюсь человеком, несмотря на то что я художник, учёный и режиссёр.Я пишу эти строки и плачу, ведь я веду себя слишком высокомерно: по какому праву я буду давать уроки? По какому праву я насмехаюсь над жизнью и работой других людей? Мне тем более стыдно, что моё оправдание - то, что я соблазнён надменностью науки, - доказывает свою лживость!Это правда, я был соблазнён, меня опьянил туман сложных мыслей о назначении искусства и долге художника; я изобретал хитроумные теории внутреннего строения и природы кинематографа. Но я должен признать, что никогда не мог отбросить свою самую глубокую страсть: МОЁ ПЛОТСКОЕ ЖЕЛАНИЕ.Наши отношения с кинематографом можно описать разными способами. Можно придумывать научные теории, можно путешествовать в поисках неизвестных стран. Можно сделать вид, что кино - это зелье, при помощи которого мы влияем на нашу публику, чтобы заставить её улыбаться и плакать... и платить. Всё это кажется весьма убедительным, и тем не менее я не верю.Есть лишь одна причина, заставляющая пройти через ад, каковым является творческий процесс работы над фильмом: плотское удовольствие от момента, когда проектор и громкоговорители кинозала позволят иллюзии звука и движения внезапно возникнуть, подобно электрону, покидающему свою орбиту, чтобы породить свет и создать главное - чудотворное рождение ЖИЗНИ! Это и только это - вознаграждение режиссёра, его надежда, его притязание.Когда магия фильма по-настоящему вступает в действие, явившаяся чувственность овладевает телом в волнах оргазма... Это опыт, которого я ищу, это, и только это, всегда было креативной силой моего труда. НИЧЕГО ДРУГОГО. Вот! Я это написал, и мне стало хорошо. Забудьте все оправдания: "детское возбуждение" и "полное унижение", поэтому что вот моё признание, чёрному по белому: Я, ЛАРС ФОН ТРИЕР, ВСЕГО ЛИШЬ ПРОСТОЙ МАСТУРБАТОР ЭКРАНА!

Это третий по счету манифест недавнего юбиляра Ларса фон Триера, вышедший в преддверии его третьего фильма. Ускользающий смысл понятия манифест оказывается выражен скорее количественно, чем качественно – каждый фильм должен быть манифестом – несовершенным и невечным. То обстоятельство что «Европа» оказалась совершенным фильмом лишь подчеркнуло нежизнеспособность ларсовского (любого) идеализма, подготовив почву для цифровой революции, пришедшей вместе с Обетом целомудрия Догмы-95. Только антиидеализм, сомнение и неоднозначность позволяют писать революционные манифесты. Они работают только во множественном числе, составляя совокупность жестов и практик, революционных именно в своем порыве, в своем желании. Единичный же манифест - жест конформистский либо жест идеалистический, то есть не выраженный в материи. Фильмы, режиссура, кинематограф – это не момент успеха, признания, совершенства, а вся жизнь, драматургия себя как персонажа, следы, которые остаются. Наверное Триер правда идеальный режиссер, в начале творческого пути поставивший на идеализм лишь за тем, чтобы последовательно его опровергать, а опровергая создавать что-то живое. В кино не существует героя без «бага», без слабости, а если бы существовал то за ним просто неинтересно было бы наблюдать, как за большинством современных режиссеров. А Триер сейчас готовит фильм о жизни после смерти и я верю, что это будет еще один манифест

Большинство людей, работающих в кино, – шарлатаны, они были бы так же счастливы, занимаясь чем-то другим. Настоящая любовь в этой сфере – редкость. Реалистичное кино [большая часть современного кино] на деле является очень интеллектуальной формой кино. Вместо этого мы пытаемся использовать элементы, которые проникают прямо в подсознание. Никогда не нужно ограничивать свои фантазии или свое очарование. Если у меня есть какое-то послание, то оно заключается в том, что на себя определенно не нужно налагать ограничения. Я всегда считал, что производить что-то, что не имеет связного сообщения, абсолютно почетно. КИНО ДОЛЖНО БЫТЬ НЕПОСТИЖИМЫМ И НЕПРИЕМЛЕМЫМ.Эта цитата из манифеста Девина Хорана не лишена обаяния и по духу близка мне. Не лишена она и ресентимента и удобной позы самоапологии - манифест невозможен без белого пальто. В манифесте больше реакционного чем революционного и это заставляет задуматься, пусть даже на примере кино: какую цель преследуют все эти манифесты? Ответ приходящий незамедлительно: легитимизация себя в поле, против которого манифест якобы направлен. Будучи авангардной стратегией манифест устаревает едва родившись. Тем не менее манифесты расширяют границы [дозволенного] за счет несовершенного, бедного, кустарного, любительского. В концентрированной форме суть этого свойства сформулировано в первом предложении «For an imperfect cinema» (1969) Эспиносы: в наше время технически и художественно совершенное кино почти всегда является реакционным.Что может быть действительно революционным манифестом в любое наше время? Только вечное несовершенство - реакционнейшая из идей? Слишком простая связка для столь сложного вопроса, превращающаяся его в вопрос проклятый. Проклятость вопроса зачастую результат генерализации ответа - от большого ума лишь сума да тюрьма. В кино ум не лучший помощник, только принятие несовершенного и невечного, как своих главных аргументов позволяет говорить о революционном жесте. Но разговоры здесь излишни, революция требует фильм

Вчера в разговоре о запавших в детскую память визуальных медиа, что оставляют глубокий след на последующей биографии, обнаружил что в линии становления Том и Джерри - Терминатор 2 - Таксист у меня зияют лакуны, связанные с опытом компьютерных игр. Не самый рефлексируемый феномен, но влияние игр на современную визуальную чувственность уже велико и находится только на старте. Противопоставляя иммерсивность видеоигр кинематографичности фильмов, я вижу в первой вполне определенный вектор развития для второй. Развить эту мысль прямо сейчас я бы поостерегся, вместо этого реактуализирую свой старый пост из фб:Игры больше чем искусство-- Planescape: Torment (1999) -- кислотный философский трактат о безымянности и невозможности умереть и любви, с летающем черепом спутником, Госпожой Боли и Борделем Безумной Интеллектуальной Страсти. Лучшая RPG, которую я видел.-- Мор (Утопия) (2005) -- пандемически-твириновая настойка из России с атмосферой из самых страшных и прекрасных снов. Песчаная язва, травяные невесты, игровой процесс состоящий из обшаривания мусорных баков, вскрытий и разговоров с детьми. Лучше просто нельзя.-- Sublustrum (2008) -- dark-ambient сон архитектурных абстракций и паровых цветов, спасенная собака и брат утонувший в проруби, которого возможно и не было.-- Machinarium (2009) -- обманчиво наивное дитя Якуба Дворски оказывается виртуозно выверенной вещью, где загадки нужно разгадывать неправильно и где для благой цели нужно разбить унитаз в туалете ржавого эрмитажа -- чистое искусство-- The Path (2009) -- вещь от культовых Tale of Tales вообще мало напоминает игры. Скорее интерактивное аудио-визуальное злоключение красных шапочек и глухо-немой девочки с мощнейшей образностью и провокативным подтекстом. Шедевр, корочеps. да, Disco Elysium тоже хорошая вещь, но она не там..

Экстатическая правдаПредыдущий пост мог оставить впечатление парадоксально, в виду того что имплицитно содержит тезис «любое кино современно», но приходит к мнимо противоположному тезису «любое кино исторично/фантастично». Я думаю, что нужно дополнительно прокомментировать один момент, который на мой взгляд снимает этот мнимый парадокс.любое кино – это придумать как выглядит мир и наделить свою версию достаточной убедительностью. Любое хорошее кино в конечном счете фантастическоеНюансируемый тезис касается достаточной убедительности. Любое кино современно, но не любая версия современности является убедительной версией. Точно так же, как не любая версия прошлого или будущего будет убедительной. Убедительность зависит от способности кино что-то раскрывать и ухватывать в том месте и времени, из которого оно говорит. При этом никакая прямая фиксация реальности никогда искомой убедительности не достигает. Отсюда в качестве необходимого возникает элемент фантастического, отвечающий за определенную работу с реальностью, а не ее миметичную имитацию.Я чувствую что моему тезису не хватает убедительности, поэтому зову на помощь Вернера Херцога, который пишет в книжке «Будущее правды»: В отличие от сторонников Cinéma vérité, лишенной всяческих прозрений, я всегда стоял на том, чтобы лишь с помощью стилизации, изобретения, поэзии и фантазии можно затронуть более глубокий слой правды – тот уровень, где встречается далекий отзвук неведомой силы, способной озарить наш внутренний мир. Чтобы описать это явление, я использую понятие «экстатическая правда»

Снимать фантастические фильмыСнимать костюмный исторический/фантастический фильм – это большой соблазн. Можно придумать как выглядел мир, и если наделить свою версию достаточной убедительностью, то она и станет официальной версией истории. Так Эйзенштейн придумал Александра Невского, а Бакурадзе – Лермонтова и его дуэль. Даже Лав Диас, продолжая свою линию осмысления (и переосмысления) филиппинской истории, взялся за байопик про Магеллана, где буквально нашептывает нужную версию событий из тени густой растительности. Еще интересно, что дутые длительности фильмов и сцен не слишком мешают восприятию «исторического времени», что виртуозно демонстрировали Серра и Сокуров. И действительно, в сегодняшнем представлении тогда время шло медленнее.Можно долго спорить о достоверности эпохи, воссозданной авторами фильма, однако исторический фильм фиксирует только представление об определенном времени, сложившееся на момент его создания. Историческая парадигма настоящего, в котором снимается фильм, неизбежно маркирует и определяет его, как созданный в определенных пространственно-временных координатах. Фильм говорит из определенного места и времени даже когда говорит о прошедшей эпохе.Мы можем придумать каким было кругосветной плавание Магеллана в 16 веке, но не точно ли так же мы придумываем каким был Петербург в апреле 2026 года? Не такая же ли фантастика как «Звёздные войны» и «Властелин колец», то что происходит сейчас? Другими словами, любое кино – это придумать как выглядит мир и наделить свою версию достаточной убедительностью. Любое хорошее кино в конечном счете фантастическое

Тарковский и яЧуть ли не все режиссеры, повлиявшие на меня, в унисон поют оды Тарковскому, как определяющему этапу для их понимания кино. Лукавить не буду, мое юной сознание Тарковский тоже поразил, но пересматривая его сейчас не могу не замечать эту странную позу вымученной элитарности, местами лишенную всякого чувства вкуса и такта. Для меня «Зеркало» по-прежнему хороший фильм, но только если рассматривать его как сумасбродство кустарного мастера. Когда я закрываю глаза и представляю «Зеркало» – это действительно иное измерение кино, которое не может не оставить след в сознании склонном к фантазированию и сублимации. Но если открыть глаза и включить, например, «Солярис», то иных мыслей кроме как выключить это мое сознание не допускает. Поэтому и «Зеркало» я не пересматриваю, а скорее вспоминаю, хотя, например, «Хрусталев, машину» Германа в качестве зеркального ответа Тарковскому я могу пересматривать до дыр. Но Зеркала во мне хранится намного больше чем Хрусталева, и с этого ракурса фигура Тарковского совершенно загадочна.И все же, мой ответ о советском кино это ни Тарковский и ни Герман. И ни Сокуров, что перенял некоторые свойства Тарковского вместе с некоторыми их следствиями. Я говорю: Василий Шукшин «Калина красная». Вот невероятное переживание, которое дорого моему сердцу. В первую очередь, потому что это кино, а не произведение сумеречного гения.Трилогия первой любви Сергея Соловьева – абсолютный синефильский кайф. Вторю тут Борису Нелепо, но так и есть. Кадры, закадровый голос, музыка, титры – это нечто и к этому нужно прийти. Посмотрите, например, фильм «Спасатель» (1980) – пять Цай Минлянов могли бы вырасти на лоне этого фильма.Кира Муратова, которой запретили снимать, посадив предыдущий ее фильм на нары, в 1978 году все-таки находит способ поработать на «Ленфильме» и снимает производственную комедию «Познавая белый свет» – авангард мирового уровня даже по сегодняшним меркам. Там такое, что Тарковского и как зовут позабудешь

3 апреля в фонде «Кинора» пройдет ретроспектива фильмов Артёма Терентьева и q&a с режиссеромВыпускник Школы Вовлеченного Искусства коллектива «Что делать», Артём Терентьев всматривается в реальность, чтобы распознать в ней «киноситуации». Эти срезы действительности, не аранжируемые по воле режиссера, но медиируемые камерой, становятся основой его фильмов, которые показывались на фестивалях в Оберхаузене и Гамбурге, FIDMarseille, Diagonale, VOICES. По словам критика Евгения Майзеля, Артём – «оригинальный кинематографист, не менее десяти лет выпускающий тонкие картины в пространстве между Джозефом Корнеллом, Лютером Прайсом и Оливье Декегелем. В российском кино аналогов не имеет. Один из немногих, кто снимает – как Грегори Маркопулос или Роберт Биверс — не сюжет, а происходящее». В ретроспективу* вошли короткие метры разных лет и стратегий: снятые на dv-камеру кадры из турецкого отпуска перекликаются с интимным портретом, рассыпающимся на пиксили; адаптация Юкио Мисимы переходит в меланхоличные зарисовки позднего капитализма; а траектория обычного курьера резонирует с печальным путешествием близкого человека.Программа:- (2013)Шум прибоя (2018)I had a dream about the subway explosion (2022)РегистрацияНа «Пилигриме» доступен другой фильм Артёма, Tales, который открывает альтернативный режиссерский подход к медиальным возможностям кино и обращается к неузнаваемым сказкам и потерянным образам старых фильмов.* рейтинг: 18+

Недавно каналу исполнился год и как-то само собой у меня в голове созрели некоторые итоги, которыми хочу поделиться.1. Ведение канала гораздо лучше чем заметки в телефоне помогает фиксировать мысленные чек-поинты и держать их в активной памяти2. Это скорее публичный интимный дневник нежели нейтральный архив, который мне грезился изначально3. Я думаю, что стоит двигаться в сторону еще большей субъективности, спонтанности, сомнительности, самоапологии сладострастия итдНовая весна, новые название и картинка, новая искренность – сверяем часы