Редактрыса

Основной мой рабочий инструмент сейчас — телефон. Редактирую тексты в гуглдоках, читаю рассказы в ворде (почему-то удобнее), ссылку на грамоту поставила себе на первый экран, а проверяю что-то, подбираю точные слова или ищу источники с помощью DeepSeek. Тут же стоит корпоративный мессенджер.Основной минус этого инструмента — остальная жизнь происходит тоже в телефоне. Здесь слишком много отвлекающих факторов: чаты с друзьями, книжки, фоточки, обучающие платформы, банковские и инвестиционные приложение, в которые можно так сладко тупить на графики и аналитику. Вконтактик, опять же: лента у меня там не особо интересная, зато всегда идёт какая-то занятная беседа в писательском клубе.Все это перекрывает мощный плюс: мобильность. Я читала рассказы, претендующие на публикацию, в роддоме (тогда как раз почти неделю не было нормального мобильного интернета). Спокойно готовила статьи в «Машину времени» (это моя научпоп-рубрика в «Мирфе») и редактировала тексты в журнал в первые недели, когда дочка постоянно висела на груди. В любую свободную минуту я открывала какой-нибудь текст и работала. Это был не трудоголизм (я ни капли не трудоголик, скорее прокрастинатор со стажем), а способ отвлечься от дня сурка, развлечься и доказать себе, что ты не просто ходячая молочная станция. В первые два месяца после рождения ребенка я думала купить планшет: экран больше, клавиатура больше, — а теперь понимаю, что это время потихоньку проходит. Теперь большую часть суток я провожу с коляской на улице, и теперь надо адаптироваться под эту реальность. Хотя на носу зима, и кто знает, как все будет дальше.

В прошлом месяце я устроила себе мини-челлендж, который назвала (нагло сперев классную фразу у Юрия Олеши) «Ни дня без строчки». В течение недели я что-то записывала, хотя бы одной строчкой: идею, отрывок для статьи, поста или рассказа. Иногда просто фиксировала, как прошёл день, что сейчас делаю или как себя чувствую. Это должно было помочь расписаться, утвердиться в мысли, что писать не так трудно, как я думаю. Писать хорошо, талантливо, понятно или ещё как-то по-особенному бывает сложновато, а просто писать — легко. Так я создала пару постов и часть сцены для залежавшегося рассказа.Челендж закончился, и угадайте что? Писать каждый день я перестала. Но лёгкость, с которой это делала, — запомнила.Обычно я набирала текст в телефоне во время вечерней прогулки с собакой — и вместо, хм, прекраснозвёздного или печально-облачного неба смотрела в экран. Теперь мой челлендж «Ни дня без строчки» направлен на подходящего времени и места для ежедневного творчества.В течение месяца я планирую по неделе тестировать разные варианты: при укладывании спать ребенка, на прогулке, за утренним кофе. А может статься, что время вечерней прогулки — единственная константа, к которой можно привязать творчество 💔

Channel name was changed to «Редактрыса»

Здравствуйте. Это Катя Никитина, литред журнала «Мир фантастики» и редактор научпоп-рубрики там же. Еще я пишу статьи для «Мирфа» и пытаюсь создавать какой-нибудь худлит. В этом канале я говорила про язык, речь, книги, про редактуру в целом и детали процесса. Это планирую делать и впредь, только более регулярно.В сентябре я выхожу из небольшого декрета, где пребывала с конца июня. Буду пробовать работать с младенцем на руках и садиковским трехлеткой, параллельно собирая и тестируя мамско-папские лайфхаки.

Когда пиликнул канал, про который ты надежно забыл

Я иногда восхищаюсь тем, в какие лукавые обертки людям удается заворачивать смысл своих слов. Сегодня наткнулась на восхитительный пример в книге «Все, что движется» Алексея Семихатова:Первый вариант начальных глав, предвкушая живой отклик, я попросил прочитать Ивана Семенова; он был настолько деликатен, что не только ничего не ответил, но и ни разу впоследствии не дал заподозрить себя в знании, что я хоть что-нибудь написал. Обожаю, когда человек умеет так по-доброму подтрунивать над собой и окружающими.

По чуть протухшим следам разговора с друзьями я решила сделать небольшой ликбез о том, куда надо глядеть, чтобы проверить слово: его написание, произношение, значение и т. д.Самый простой вариант: вбить в поиск и посмотреть автоматический ответ системы — мне в целом нравится, потому что написание слова там, как правило, приводится верное. (Впрочем, с современными словами вроде «гейм-дизайнер» так делать уже не стоит.) Идея смотреть в поисковике значение слова мне нравится чуть меньше, а проверять там сочетаемость слов (когда запутался, «говорят так» или нет) мне вообще претит, хотя иногда по особым причинам я делаю и это.Какой из этого следует вывод? Чем сложней вопрос, тем осторожней нужно выбирать источник. С орфографией все относительно просто: в словаре правильно вот так, значит, так и пишем. А вот в случае со значением слова и сочетаемостью затрагиваются более эфемерные материи вроде коннотаций, так что доверять народному мнению оказывается не лучшей идеей.Давайте пробежимся по нескольким самым распространенным вопросам и типам источников.Как пишется? Орфографический словарь.Как произносится? Орфоэпический словарь.Что это значит? Толковый словарь.А можно поподробнее о том, что это значит? А в каком году это было? А кто там правил? (И прочая фактика.) Энциклопедический словарь.А откуда это слово произошло? Этимологический словарь.Словари и энциклопедии по возможности нужно выбирать поновее: язык развивается, база знаний о предметах и явлениях тоже постоянно пополняется.Можно упростить себе задачу и пользоваться сайтом gramota.ru: там собраны основные типы словарей. Там надо только ввести слово и в выдаче посмотреть на строчку с нужным вам словарем. А если у вас вопрос посложнее, можно глянуть в ответы справочной службы, вбив в строку ключевое слово. Например, я так искала, как правильно писать «люди-икс».Огромная база разнообразных словарей есть на сайте dic.academic.ru. Говорят, у него очень агрессивная баннерная реклама, но я с ней не сталкивалась (блокировщик

Уже очень давно меня время от времени посещает робкая мысль: писать и самовыражаться через текст может и чуть ли не должен каждый. Судите сами: все мы владеем каким-то языком, а кто-то даже не одним. Мы переписываемся в мессенджерах, ведем долгие беседы с друзьями, делимся своими переживаниями, умозаключениями.Дети легко сочиняют веселые, хоть и бессвязные истории; подростки увлеченно сплетничают и обмениваются опытом в разных интересных взрослых вещах; молодые люди ходят на свидания, где рассказывают о себе и своей личности; мужчины и женщины в коммуникации решают рабочие и личные вопросы — и да, много общаются с психологами; те, кто постарше, жалуются друг другу на болячки и невыносимых детей-подростков, а уж о готовности стариков целый день сидеть на завалинке, раздавать народные мудрости, травить байки и в красках описывать свои молодые годы, ходят легенды.Конечно, писать текст — далеко не то же самое, что болтать с друзьями. Но основа у них одна: коммуникация. Желание или необходимость передать словами свои мысли. Каждому человеку есть что рассказать. Каждому есть о чем подумать. Текст для этого — идеальный инструмент. Когда вы излагаете свои мысли в тексте, их бег замедляется. Вы можете ухватить за хвост интересную идею, утащить ее под микроскоп и увлеченно разглядывать с разных сторон. Можете раскопать теплое воспоминание, похороненное под пластами пасмурных будней.Даже если вы свой текст никому не покажете, а глубоко спрячете и достанете лишь спустя годы — это значит, что у него будет уже два читателя: вы-прошлый и вы-настоящий. Вы улыбнетесь ему и скажете себе спасибо за то, что когда-то его написали.

Работа, быт, уход за ребенком, болезнь и переезд вступили в смертельную схватку за мое время и выдавливают друг друга с ринга. Несчастное, всеми забитое хобби они выдавили, конечно, первым. Извините, вы самое слабое звено, прощайте.Настрой у меня ввиду всего происходящего так себе, поэтому сегодня я буду говорить об эмоциях, прокрастинации и депрессии — только в приложении не к жизни в целом, а к работе.В моей маленькой вселенной работа редактора, к сожалению, целиком состоит из исправления ошибок. Хочется, чтобы на вычитку приходили идеальные тексты, где единственная сложность — удержаться от замены «здесь» на «тут», но в реальности большинство авторов и писателей редко утруждают себя редактурой. Они могут бесконечно править свой текст, но от ошибок избавить его не в силах, поскольку о стилистической правке имеют смутное представление. Не хочу обидеть тех авторов, кто честно старается сделать свой текст лучше, но то, что попадает ко мне, в 99% случаев пестрит ошибками.В первый год профессиональной деятельности я с энтузиазмом бралась за любую работу, в итоге навалила на себя кучу дешевых безграмотных текстов и задохнулась под ними. Каждая дурацкая ошибка вызывала укол раздражения и гневную мысль, адресованную переводчику или автору: ты за собой текст вообще читал? Не знаю, получали ли они мои ментальные послания, но импульсы я посылала мощные. Настолько, что через какое-то время стала предчувствовать боль от предстоящего сеанса жестокой порки, которую когда-то называла любимой работой, и как могла ее откладывала. Фриланс и удаленка благостно кивали, разрешая отдохнуть, а потом больно хватали за зад, требуя сделать все вместе сегодня, вот сейчас и сразу.Здесь и началась депрессия. Она была непродолжительной, поскольку с этой дамой я уже сталкивалась и знала, как с ней справиться. А вот научиться вновь любить свою работу оказалось сложнее. Как минимум потому, что она не меняется: большинство людей всегда будут совершать ошибки в своих текстах и мне придется их исправ

Не могу удержаться от смеха 😂 Если вас хоть раз просили хотя бы просто «посмотреть» текст, вы сталкивались с этим надоедливым зудом)

Итак, как же правильно?.. Я не указала «правильный» вариант в опросе не потому, что не знала, как это сделать в «Телеграме», а потому, что в случае с названиями правила надо толковать. В моей трактовке название артефакта следует писать так: Лассо Правды. Терпеть не могу забор заглавных, но что поделаешь. Сперва разберемся со вторым словом: оно вызывает у меня меньше сомнений. И вспомним для начала, что речь идет о напыщенной супергероике. Тут каждое понятие высокое и произносится с придыханием, чтобы было понятно, что мы не в пуках соревнуемся. А обычные нарицательные, которым придают особый, возвышенный смысл, пишутся как раз с заглавной (Лопатин, параграф 203). Подтвердить наличие возвышенного смысла может то, что этот предмет иногда называют Лассо Истины. Согласитесь, звучит уже по-другому. Не то что какое-нибудь Лассо выбивания фактов.По поводу второго слова я думала долго. С одной стороны, в руках Чудо-женщины действительно лассо, она им крутит-вертит и ловит досужих врунишек. И если бы его название перевели как Правдолюбное лассо, я бы не стала выкобениваться и согласилась оставить одну заглавную в начале: именно так советует поступать справочник, если имеешь дело с неким предметом или произведением искусства. Параграф 194 четко говорит, что в составных наименованиях с заглавной пишутся первое слово и имена собственные. Но у нас название предмета начинается с «лассо» — и что ж, придется выделяться. То же правило действовало бы для условного Музея дурацких артефактов.Конечно, больше всего из упомянутых вариантов мне понравилось лассо «Правда». С ним все четко и понятно: есть родовое слово, есть условное наименование, которое не связано с ним синтаксически. Кавычки, одна заглавная — красота.Суммирую:✔️ лассо Чудо-женщины — уникальный в своем роде артефакт и может трактоваться как произведение искусства;✔️ в таких названиях первое слово пишется с заглавной;✔️ второе слово используется в высоком смысле и тоже пишется с заглавной.P. S. Нет, меня не бесит, когда гов

В последние месяцы редактирую только русскоязычных авторов, и редактура переводов от этой работы отличается очень сильно. Во-первых, на языке оригинала текст уже раз проверили, а значит, багов в нем по определению меньше. Во-вторых, у них есть конечная структура, логичная и последовательная. Переводчику надо только перенести эту структуру на русский, а редактору — подмести за ним, расставить стулья и хорошенько все отполировать.У новорожденного текста может быть пять ног, десять глаз и язык в копчике. Задача редактора усложняется: нужно либо привести все это к подобию Адама и Евы, либо придумать существо, в чьем облике такие выверты выглядели бы логично. И только потом выбивать из него пыль и полировать морду.Сейчас я скучаю по скучным и безграмотным машинным переводам, которые попадали мне в руки раньше. Притом прекрасно помню прошлое лето, когда я задыхалась под переводным канцеляритом. Надо, что ли, как-то соблюдать баланс. Жалко только, что за редактуру переводов часто платят меньше.Но кончаю жаловаться. Теперь, когда канал читает чуть больше дюжины знакомых человек, ныть стыдно и хочется нести пользу. У меня есть интересный кейс, связанный с моими любимыми (нет) заглавными, хотя, конечно, в фантастике, особенно в играх и супергероике, таких кейсов миллион.

Я не знаю, как во мне уживается задротство и сомнения в осмысленности своей работы. В один день я меланхолично пережевываю рассуждения о том, что читателю плевать на стилистику, логические ошибки он за скоростью чтения не замечает, а про речевые вообще не в курсе, потому что сам их совершает и ему всё норм. А назавтра мне нет ничего важней заглавных и кавычек. Так вот «назавтра» — это сегодня, а «один день» действительно был вчера.Кавычки и заглавные буквы в названиях — моя личная глубокая душевная боль. Уверена, что в свое время я и сама тут ляпала безбожно, но почти в самом начале редакторской жизни мне довелось пострадать над спецвыпуском «Мира фантастики» про старые добрые игры. В процессе я буквально выучила раздел Лопатина про написание названий. Если взять этот справочник у меня с полки и открыть на случайной странице, в ста процентах случаев он откроется именно там. При чем тут игры? Вот вы всегда играли и не задумывались, как пишутся расы, фракции, механики, артефакты. А на просторах интернета оно все фигачится с заглавной — потому что в английском по большей части так принято, ну и еще так проще. Я чувствовала себя беспробудным задротом, когда воевала за строчные. Да, эти люди привыкли видеть это слово так, но по такой логике я могу торжественно сломать свою клавиатуру, сжечь справочники и переучиваться на программиста, ибо кому нужен редактор в мире, где унификацию и последовательность приносят в жертву привычке? Хотя наш язык меняется, он все же меняется медленно — благодаря правилам, которые придумали сухие академики. Если бы мы поддавались привычкам, то ежегодно получали бы новые учебники и страдали над миллионом исключений (кому нравилось заучивать «Ко второму спряжению отнесем мы без сомнения…»?). Каждый раз, когда приходится уточнять у автора смысл слова, чтобы убедиться в необходимости заглавной, меня раздирают пополам два черта. Первый возвещает с кафедры что-то патетичное из предыдущего абзаца, о логике и правилах, а второй униженно пыхтит: да ла

Есть много признаков неуверенности, зажатости, робости автора. Один из них — частое, постоянное, бесконтрольное использование синонимов и конструкций с похожим лексическим значением. Они будто сами по себе вырастают из земли, плодятся, множатся, копируют друг друга.Автору кажется, что он делает текст точнее, конкретнее, яснее, что он обтачивает и шлифует мысль, но на деле лишь демонстрирует, что он боится сказать не то. Ему катастрофически, до дрожи в коленках страшно, что его не поймут или поймут не так. Он смотрит на все эти слова, обороты, пытается что-то убрать, опустить, старается стесать шелуху, но ему кажется, что без этого конкретного синонима, без этого конкретного выражения значение фразы изменится непоправимо, безвозвратно.Читателю такой текст может показаться богатым, насыщенным, плотным. Ну а редактору — человеку, который исправляет ошибки в стилистике, помогает автору доносить его идеи, мысли, раскрывать темы, — придется что-то с этим всем делать. Ломать голову. Плакать.