зелёный человек

Ещё одна интересная и актуальная книга от ребят из кооператива компост:

«Ислам определяет ценности в соответствии с волей Бога, а не в соответствии с субъективными предпочтениями человеческих или нечеловеческих оценивающих»С исламской точки зрения, следует также с осторожностью относиться к утверждению О’Нила о том, что субъективизм в ценностях совместим с приписыванием объективных ценностей природе. Это верно в том тривиальном смысле, что человеческие существа, как субъективные агенты, способны распознавать объективные ценности в объекте. Но, несомненно, это не может быть тем, что О’Нил имеет в виду, когда говорит о совместимости субъективизма с приписыванием «объективной» ценности природе. Он утверждает следующее: тот факт, что человеческие существа являются источником ценности, не мешает им приписывать природе внутреннюю ценность. Это безусловно верно в том смысле, что субъективисты считают их (человеческие существа) источником ценности, а это означает лишь то, что человеческие предпочтения определяют, что ценно, а что нет, что более ценно, а что менее ценно. Поскольку кажется очевидным, что они могут по-разному относиться к природе, из этого следует, что некоторые из них могут предпочесть природу как инструмент осуществления своих желаний как ценную саму по себе или как ценную для других определенных целей. Но утверждать или желать, чтобы природа была объективной — не то же самое, что признавать факт наличия у природы объективной ценности. Таким образом, истинный объективизм несовместим с подлинным субъективизмом.В современной теории ценностей объективизм в сильном смысле часто истолковывается в терминах реализма относительно ценностей. Хотя реализм в отношении ценностей, подобно реализму в отношении чисел, поддерживался некоторыми философами, он представляется загадочной позицией. Что означает утверждение, что дерево обладает объективной ценностью в том смысле, что она пребывает не в оценке оценивающего, а в самом дереве (или в некоем идеальном мире, частью которого является конкретное дерево)? Как ценности могут пребывать сами по

«Мы в наше время слепо подчиняемся невидимым структурам капитализма»Комичность каменных идолов заключается в том, что их сначала должны высечь человеческие руки, отполировать и принести им жертвенные дары, их нужно очищать и заботиться о них, словно о беспомощных младенцах.Это целиком и полностью человеческое воображение диктует выражение лица божества, его размер и ценность через выбор материала — камня, дерева или драгоценного металла.На празднествах и процессиях боги полностью зависят от людей, которые поднимают их на свои плечи, чтобы они могли обозревать мир, которым, как утверждается, они правят. Но когда случается бедствие, засуха или война, каменные боги лишь молча взирают в пустоту. Они вынуждены позволить своим собственным создателям спасти их и унести на своих спинах, в отчаянном бегстве от реальности.Сегодня идолы нашего времени не столь комичны. Прежде боги были почти умилительны в своей очевидной беспомощности, но ныне ситуация иная. Никто не может в панике схватить своего бога и бежать, потому что бог нашего времени — деньги в банке — даже не существует в физическом мире. Современное божество не высечено из дерева или из камня, оно состоит из невидимых цифровых единиц и нулей.Нам, пожалуй, не следует смеяться над идолопоклонниками прошлого отмахиваться от них как от наивных. Разница между ними и нами отсутствует. Они преклоняли колени перед видимым, которое сами же и создали, тогда как мы в наше время слепо подчиняемся невидимым структурам капитализма.(Abdussalaam Nordenhök)Иллюстрация: Banksy. Sale Ends, 2017

«Либеральное течение помогает воспроизводить господствующие идеи о пассивности Ислама по отношению к рыночной несправедливости»Мысль Файядля находится в рамках более широкого возрождения критического по отношению к капитализму дискурса и активизма в ответ на политические и экономические события последних двух десятилетий. <...>Наиболее системная критика обоих этих трендов (материального и дискурсивного) исходит от группы молодых исламских интеллектуалов и активистов, таких как Файядль, которые называют себя, среди прочего, «прогрессивными мусульманами». <...> «Пора развести исламский либерализм с термином "прогрессивный", настаивая, что мусульмане-либералы среднего класса стремятся к "прогрессу" только в своих собственных классовых интересах».Особым объектом критики со стороны этих прогрессивных мусульман стала группа под названием «Либеральная исламская сеть» (Jaringan Islam Liberal, или JIL). <...>Интеллектуальным предшественником JIL было движение за исламское «обновление», начавшее формироваться в 1970-х годах и имевшее тесные связи с авторитарным государством под руководством Сухарто. Выдающийся мыслитель-«обновленец» той эпохи, Нурчолиш Маджид, утверждая, что выступает за так называемый «религиозный социализм», фактически выступал против государственного вмешательства в рынок. В период демократизации и либерализации рынка после падения Сухарто в 1998 году, мыслители JIL, при поддержке западных НПО, также представляли рыночный либерализм как логичный и необходимый компонент их более масштабных проектов религиозного и социального либерализма. Опираясь на труды Чак Нура о политической секуляризации, соучредитель JIL Лутфи Асьяукание утверждал в своём блоге в 2009 году, что, подобно тому, как государство не должно вмешиваться в вопросы религиозной жизни, оно также должно воздерживаться от вмешательства в рынок. В статье 2015 года на сайте JIL соучредитель Улиль Абшар-Абдалла цитирует хадис, в котором Пророк отказался вводить ценовые ограничения на рынке Медины, ут

«В поисках решений человечество боролось скорее с симптомами, чем с причинами [экологического] кризиса»1.18 Мы должны высказать предостережение. В поисках решений человечество боролось скорее с симптомами, чем с причинами [экологического] кризиса. Существуют два фундаментальных обстоятельства, настолько нам привычные, что мы принимаем их почти как должное. Их необходимо пересмотреть, если мы стремимся вернуть системы Земли в некоторое состояние равновесия (мизан). Первое из них — это наше отношение к самому миру природы, который мы определили как ресурс, подлежащий эксплуатации. В своем стремлении к процветанию мы слепо следовали ложной парадигме, отождествляющей экономический рост и человеческое освоение мира природы с линейным процессом непрерывного, бесконечного прогресса и улучшения. Но наше предположение, что мы можем противостоять божественно установленным закономерностям мира природы, становится нашей погибелью¹. 1.19 Второе обстоятельство не только тесно связано с первым, но и питает его. Это деньги. Они позволили человечеству торговать, обмениваться товарами и услугами и строить цивилизации на протяжении тысячелетий. Казалось бы, мы не можем жить без них, но в последнее время мы осуществили фундаментальное изменение их природы. В прошлом деньги буквально стоили своего веса, но сейчас все чаще можно встретить красноречивые оценки денег от видных экономистов, например: «...деньги остаются голым символом, не имеющим собственной внутренней ценности и никакой прямой связи с чем-либо конкретным»². Фактически, деньги подобны вирусу, который разъедает ткань природного мира каждый раз, когда мы их используем. Модель экономического роста, движущая международной системой, основана на этой иллюзии и породила кошмарные видения глобального экономического коллапса.(Al-Mizan: A Covenant for the Earth)¹ Наш мир сегодня кажется более величественным, могущественным, знающим и процветающим, чем предыдущие цивилизации, обладающим беспрецедентным уровнем технологической сложност

«В саду человек перестаёт быть хищником, постоянно ищущим добычу»Мы выбрали зелень, потому что однажды устали смотреть на мир глазами людей, для которых любое пространство является лишь территорией борьбы. В эпоху, где почти всё строится вокруг конкуренции, захвата и постоянного самоутверждения, сам акт посадки дерева становится тихим выходом из общего безумия. Пока одни измеряют своё существование количеством подавленных соперников, мы всё чаще склонялись к созерцанию. Не к бегству от мира, а к иной форме присутствия в нём.Я давно заметил, что земля воспитывает человека жёстче любой идеологии. Она не терпит суеты, истерики и тщеславия. Дерево растёт медленно, словно испытывая человека на способность ждать. В этом ожидании есть почти аскетическое очищение. Ты перестаёшь жить лишь категориями мгновенной выгоды и начинаешь мыслить сезонами, десятилетиями, поколениями. Посадка дерева всегда обращена в будущее. Это действие человека, который внутренне согласился с тем, что не всё в мире должно принадлежать лично ему.Вокруг слишком много людей, стремящихся оставить после себя след силы через шум, конфликт и доминирование. Но есть и другая форма силы — более тихая и потому более долговечная. Она проявляется в способности создавать пространство порядка среди хаоса. Не случайно сады во многих цивилизациях были не украшением, а символом победы духа над распадом. Сад — это всегда дисциплина, навязанная пустоте. Человек приходит на участок земли, где могли быть только пыль и сорняк, и создаёт там тень, воду, ритм и гармонию.Мне всё чаще кажется, что благоустройство — это не хозяйственная деятельность, а форма метафизического сопротивления. Когда мы сажаем растения, мы словно отказываемся принимать закон эпохи, утверждающей, что ценность имеет лишь то, что можно быстро извлечь, потребить и выбросить. Зелень требует противоположного состояния — внимания, терпения и внутренней устойчивости.И потому среди деревьев я всё реже ощущаю конкуренцию и всё чаще — порядок. Не тот порядок,

«Султан Мустафа III — самый активный покровитель птичьей архитектуры»Среди османских правителей султан Мустафа III (пр. 1757–1774) оказался самым активным покровителем птичьей архитектуры. Помимо мечети Айазма в Ускюдаре, он также заказал комплекс мечетей в районе Лалели, финансируемый за счет доходов от соседнего Ташхана («каменного базара» или оптовой торговой точки), включавшего не менее пяти птичьих домиков и углублений, пристроенных к каменной и кирпичной кладке или встроенных в нее. Мавзолей султана Мустафы III, являющийся частью комплекса Лалели, вероятно, был спроектирован Мехмедом Тахиром Ага (Mehmed Tahir Ağa), ведущим архитектором османского барокко, и построен в 1759–1763 годах.Это однокупольное восьмиугольное сооружение включает в себя широкие угловые пилястры и толстые карнизы — все элементы барокко, которые были доведены до совершенства в мечети Нуруосмание десятилетием ранее. Среди множества архитектурных украшений гробницы султана также выделяется птичий домик, расположенный над одним из ее окон (см. иллюстрацию) — архитектурное напоминание о хадисе, в котором душа умершего воспевается как птица, летящая в рай. Ее волнообразные карнизы и многодольчатые арки воплощают международную эстетику барокко, в то время как щели в его кладке продолжают служить местной популяции птиц в Стамбуле до наших дней. Здесь и в других местах становится ясно, что стиль барокко не может быть привязан к одному географическому месту, типу строения или, если уж на то пошло, к одному роду живых существ. (Christiane Gruber. Like Hearts of Birds: Ottoman Avian Microarchitecture in the Eighteenth Century)Иллюстрация: Птичий дворец на стене усыпальницы султана Мустафы III, Лалели, Стамбул, 1759-1763 гг. Фотография Кристиан Грубер.

Уроки аль-Джахиза Аль-Джахиз (ум. 868) в «Книге о животных» (Kitāb al-Ḥayawān) приводит классическую арабскую пословицу:«Ленивого человека, уклоняющегося от своих обязанностей, часто называют страусом. Но ты и в самом деле страус. Если тебя попросят взвалить груз на спину, ты говоришь: „Я птица“. Если тебя попросят лететь, ты отвечаешь: „Я верблюд“».Мнение о том, что страус прячет голову в землю, — миф. Он возник из-за ошибочного наблюдения зоолога Плиния (ум. 79) в его энциклопедии «Естественная история» (Naturalis Historia). <...> По словам Плиния, страус будто бы думал: «Если я не вижу своего нападающего, то и нападающий не видит меня».Так возникла легенда, которая в конце концов породила метафорическое выражение «прятать голову в песок». Аль-Джахиз высмеивал этот миф с помощью шуток, описывая страуса как птицу-верблюда (ṭayr al-jamal), уклоняющуюся от ответственности. В своём огромном энциклопедическом труде «Книга о животных» (Kitāb al-Ḥayawān), состоящем из семи толстых томов, он собрал поэзию, религиозные тексты, шутки, пословицы, язвительные анекдоты, философские и биологические рассуждения, а также социологические наблюдения.Аль-Джахиз определил человека как «красноречивое животное» (ḥayawān faṣīḥ). В IX веке он выдвинул очевидную идею, которую понимали даже люди каменного века, — что животные подвержены биологической адаптации и что окружающая среда влияет на живые существа.Ибн Сина (Авиценна) и аль-Фараби (Альфарабиус) также называли человека «говорящим мыслящим животным» (al-ḥayawān al-nāṭiq). Арабское слово nātiq (от корня nataqa) означает одновременно «тот, кто говорит» и «тот, кто мыслит рационально». Их термин — наследие определения Аристотеля.Аристотель писал по-гречески, но его книга «История животных» (Historia Animalium) наиболее известна под своим латинским названием. Ибо слова, подобно мыслям и мифам о страусах, путешествуют и передаются по наследству. Ещё Анаксимандр (ум. 546 до н. э.) говорил, что человек — это животное. Платон (ум. 348 до н.

«Необитаемая земля: жизнь после глобального потепления»В основе книги «Необитаемая Земля: жизнь после глобального потепления» — одноименная статья, написанная журналистом и климатологом Дэвидом Уоллесом-Уэллсом в 2017 году для New York Magazine. Он стал первым журналистом, который потратил несколько лет на изучение источников и смог доступно рассказать о том, насколько наш мир уже изменился из-за глобального потепления и чем чревато в будущем сохранение существующих тенденций. Этот материал стал самым читаемым в истории журнала, а Уоллес-Уэллс получил за него Пулитцеровскую премию, самую престижную награду для американских журналистов. «Мы слишком долго воспринимали информацию об окружающей среде на уровне аллегорий и теперь, похоже, не можем осознать, что изменение климата — это отнюдь не абстракция. Оно окружает нас со всех сторон; по сути, управляет нами: нашими урожаями, эпидемиями, миграционными процессами и гражданскими войнами, уровнем преступности и домашнего насилия, ураганами, жарой, дождевыми бомбами и мегазасухами, характером экономического роста и всем, что с этим связано, а на сегодняшний день с ним связано практически все», — пишет журналист в первой главе своей книги.Обзор фактологических материалов позволил Уоллесу зафиксировать крайне негативные глобальные климатические реалии. Он утверждает, что уже после подписания широко известного Парижского соглашения (2015) климатическая система Земли встала на путь разрушения и уже запущен процесс «шестого вымирания». Автор подкрепляет этот страшный сценарий следующими фактами: а) концентрация СО2 в земной атмосфере превысила уровень в 400 частей на миллион; б) содержание СО2 в атмосферном воздухе на треть выше значений за последние 800 тыс. лет, поскольку более половины выбросов СО2, по версии автора, попали в атмосферу за последние 30 лет в результате сжигания ископаемого топлива; в) глобальное потепление на планете на сегодняшний день происходит в 10 раз быстрее, чем когда-либо за последние 66 млн лет, и

«Доброе обращение с животными может стать причиной прощения грехов»Большинство упомянутых выше хадисов устанавливают обязанности и права в отношении животных. Другие хадисы показывают, что доброе обращение с животными может стать причиной прощения грехов. В одном из них сообщается:«Некая блудница из числа сынов Исраила (Banī Isrāʾīl) увидела собаку, которая умирала от жажды, кружась у колодца. Она сняла свою туфлю, зачерпнула ею воды и напоила собаку. За это она была прощена».В другом хадисе рассказывается:«[Однажды,] когда некий человек шёл по дороге, его стала мучить жажда. [По пути] он обнаружил колодец, спустился в него, выпил [воды], после чего выбрался [из него], и [увидел] собаку, которая высунула язык и ела влажную землю из-за сильной жажды. Тогда этот человек сказал: “Эта собака испытывает такую же жажду, которую испытывал я”. После этого он спустился в колодец, наполнил водой свой кожаный носок, затем схватил его зубами, и [держал так] пока не взобрался наверх. [Выбравшись,] он напоил собаку, и Аллах отблагодарил его [за это], простив ему [грехи]. [Сподвижники, да будет доволен ими Аллах,] спросили: “О Посланник Аллаха! Неужели нам [полагается] награда за [благодеяния по отношению] к этим животным?” [Пророк, да благословит его Аллах и приветствует,] ответил: “Награда [полагается] за [благодеяния по отношению ко] всем живым [существам]”».Оба этих хадиса показывают, как доброе поведение по отношению к собакам — животным, которое мусульманам не дозволено держать, кроме как для охоты, охраны посевов или скота и которое требует особого подхода в вопросах ритуальной чистоты¹, — становится причиной прощения грехов. И если таково положение по отношению к собаке, то тем более это касается животных, свободных от подобных ограничений. Это подтверждается во втором хадисе, где прямо указано, что за проявление доброты ко всему живому полагается награда².В другом хадисе верблюд жалуется Пророку (да благословит его Аллах и приветствует) на плохое обращение. Это один из не

Дилемма мусульманина-вегетарианца в праздник ‘Ид аль-Адха[Завтра мусульмане празднуют 'Ид аль-Адха. В прошлом году мы кратко писали об этом дне, упоминая фермера-мусульманина Сэма Коука, демонстрирующего, как животные подчиняются и успокаиваются, слыша имена Аллаха и слова возвеличивания Его, произносимые перед актом заклания. Сегодня мы делимся небольшой заметкой доктора Мохамеда Гилана, две статьи которого о том, как должен выглядеть рацион, построенный на фундаменте исламской этики с учётом текущего контекста, мы недавно публиковали. Он убеждён, что требованием Сунны, учитывая сегодняшний контекст, является переход на вегетарианский/веганский рацион. И для тех из мусульман, кто придерживается такого рациона питания, он написал этот текст, который будет полезен и для всех остальных.]Когда речь заходит о 'Ид аль-Адха, вопрос должен исходить не из нежелания участвовать в этом очень значимом событии, где мы вспоминаем величайший акт жертвоприношения нашего отца Авраама, мир ему. Скорее, речь должна идти о стремлении к непротиворечивости в рамках исламского учения как единого синтезированного целого. Дело не в том, есть мясо или нет. Дело в том, чтобы оставаться верными тому, что повелел Бог и что практиковал наш Возлюбленный ﷺ.Сказав это, следует подчеркнуть, что, несмотря на то, что жертвоприношение животного в 'Ид аль-Адха является важным религиозным обрядом, согласно мнению большинства мусульманских правоведов — оно не является обязательным. Это настоятельно рекомендуемая сунна, а учёные, которые придерживались мнения о его обязательности, основывались на некоторых хадисах, сформулированных в очень сильных выражениях. <...>Это порождает вопрос: при наличии таких хадисов, почему же большинство учёных не сочли жертвоприношение обязательным? Ответ на это можно найти в трудах андалузского маликитского учёного Абу Исхака аш-Шатыби (720–790 г.х. / 1320–1388 г.г.н.э.). <...>Во втором томе «аль-И'тисама» есть глава о том, что является истинным нововведением, порицаемым в

«Капитализм иррационален, тогда как систематизированная индивидуальная духовность рациональна» То, что иногда называют «гедонистической беговой дорожкой», является понятием, описывающим склонность человека быстро возвращаться к стабильному уровню счастья…⠀«Совершенно светская наука показывает, что духовность побеждает материализм»Постоянно испытывать чувство полной эйфории и удовольствия от жизни — это не функционально.Капитализм исходит из гедонистической адаптации, и именно поэтому он требует постоянного роста. Он никогда по-настоящему не достигает своей цели. Это просто беличье колесо, которое крутится и крутится. Такова ложная мантра потребительства. Спешу сообщить: мы не становимся счастливее от этой мусорной идеологии. Перманентная эйфория — это ложная химера. Реклама и маркетинг основаны на том, чтобы обманывать нас, а банки заманивают нас в ловушку.Капитализм и потребительство обманывают человечество точно так же, как героиновый или кокаиновый дилер. На идеологическом уровне капитализм — это просто «пушер», который подталкивает нас гнаться за иллюзиями. Это чистая биология. Чтобы защитить себя от чрезмерной стимуляции, мозг быстро снижает чувствительность своих дофаминовых рецепторов. То же самое происходит при употреблении наркотиков. Гедонистическая адаптация — это то же самое, что выработка толерантности у наркоманов. По сути, это довольно простая бизнес-модель, основанная на дофамине и понижающей регуляции рецепторов. С неврологической точки зрения кратковременный всплеск счастья вызывается нейромедиатором дофамином.Совершенно светская наука, которая основывается исключительно на наблюдаемых фактах, ясно и недвусмысленно показывает, что духовность побеждает материализм.Но есть и хорошие новости. Мы можем остановиться и слезть с гедонистической беговой дорожки. Можно противодействовать этому эффекту и повысить своё субъективное качество жизни с помощью осознанных стратегий. Прежде всего — через практику благодарности (шукр), а затем добиваясь «вау-эффек

«Капитализм иррационален, тогда как систематизированная индивидуальная духовность рациональна» То, что иногда называют «гедонистической беговой дорожкой», является понятием, описывающим склонность человека быстро возвращаться к стабильному уровню счастья после кратковременного удовольствия. Слово «гедонизм» происходит от греческого hēdonē (удовольствие). В древнегреческой мифологии Гедона даже была отдельной богиней.Этот феномен глубоко укоренён в экспериментальной психологии, биологии и нейрологических исследованиях счастья. Когда в материальной сфере нашей жизни происходит нечто позитивное, наше счастье временно возрастает, но спустя некоторое время мы привыкаем, и базовый уровень восстанавливается. Базовый уровень (baseline) — это фундаментальная установка нашей личности. У каждого человека она своя.Человек, который покупает новый автомобиль или получает прибавку к зарплате, поначалу испытывает сильный прилив радости. Однако через несколько недель этот повышенный стандарт становится новой нормой. Он начинает стремиться к следующему апгрейду и следующему приливу радости, что бы мы себе ни внушали, когда покупаем новый гаджет.Со временем психика адаптируется, и уровень счастья всегда возвращается к личному базовому уровню. Это называется set-point — генетическая базовая установка счастья. Некоторые рождаются с более светлым базовым настроем, другие — с более мрачным. Никому нет пользы от самообмана: каждый человек привязан к своей запрограммированной базовой установке. Иными словами, материальная погоня — это совершенно бессмысленное занятие.Этот биологический базовый уровень демонстрирует, что фундаментальный уровень счастья человека в значительной степени (на 50%) определяется генетикой. Лишь 10% связаны с жизненными обстоятельствами — например, с высоким или низким доходом, удалось ли человеку найти красивую девушку или идеального мужчину, живём ли мы в убогой однушке или во дворце, есть ли у нас кубики пресса или пивной живот. Однако внешнее обстоятельство, кот

«Побочным продуктом современной науки и технологического прогресса стала система ценностей, чуждая любому традиционному мировоззрению» «И Он возвысил Небесный свод и установил Весы [Справедливости], чтобы вы не нарушали [должного] равновесия. Так устанавливайте…⠀«Индустриальное чудовище, созданное для поддержания массового потребления» Внутри пузыря, описанного Судзуки, существует ещё один пузырь, созданный мусульманами, — пузырь халяльной еды. Как побочный продукт гиперюридизированного Ислама и политики идентичности, пищевые привычки мусульман отражают убеждение, что штамп «Сертифицировано: халяль» выводит нас из огромной цепи производства продуктов питания. Он позволяет нам говорить с неоправданно раздутым чувством морального превосходства просто потому, что этот штамп сообщает нам, что какой-то мусульманин где-то на ферме взял животное, из которого происходят ингредиенты в упакованном продукте, который мы покупаем, и забил его в соответствии с исламскими правилами. Помимо этого, многие из нас не в состоянии сказать больше о «сертифицировано: халяль» продуктах, которые мы едим. Не говоря уже о нашей неспособности рассказать о том, как наши пищевые привычки, какими бы халяльными они ни были, влияют на равновесие, которое нам заповедано в Коране не нарушать. Чтобы правильно понять эту проблему, нам сначала необходимо признать простой факт: то, что делает продукт «халялем», относится лишь к тому, что он получен от дозволенного для забоя в пищу животного и что забой был совершён в соответствии с исламскими правилами. Технически это не учитывает, как животное содержалось и как с ним обращались при жизни. Некоторые могут романтизировать представление о том, что халяльное мясо подразумевает гуманное обращение с животными, так что их забивают только когда они готовы, и что произнесение имени Бога успокаивает их перед жертвоприношением. Для таких людей крайне необходима доза реальности, потому что это романтическое, диснеевское представление о счастливых фермерских животн

«Побочным продуктом современной науки и технологического прогресса стала система ценностей, чуждая любому традиционному мировоззрению»«И Он возвысил Небесный свод и установил Весы [Справедливости], чтобы вы не нарушали [должного] равновесия. Так устанавливайте вес со справедливостью и не нарушайте равновесия (мизан)» (55:7–9).Равновесие жизни на Земле обычно изображают в виде циклических диаграмм, демонстрирующих взаимосвязи между различными животными и растениями и то, как пищевые привычки играют роль в их дальнейшем выживании. Это равновесие, которое многие из нас не замечают, было прекрасно описано зоологом и экоактивистом Дэвидом Судзуки в его книге 1999 года «Священное равновесие: Заново открывая наше место в природе» (The Sacred Balance: Rediscovering Our Place In Nature), где он утверждает:«Каждое мировоззрение описывает вселенную, в которой всё связано со всем. Звёзды, облака, леса, океаны и люди — взаимосвязанные элементы единой системы, в которой ничто не может существовать изолированно.В такой взаимозависимой вселенной на человеке лежит огромная ответственность; каждый индивид подотчётен, и каждое действие имеет последствия, которые отражаются далеко за пределы данного момента. Прошлое, настоящее и будущее образуют континуум, в котором каждое поколение наследует мир, сформированный действиями его предков, и наделяет человечество ещё более внушительной задачей: они являются хранителями всей системы, ответственными за то, чтобы звёзды следовали своим путём, а живой мир оставался нетронутым. Именно так многие древние народы, создавая свои мировоззрения, формировали образ жизни, который был по-настоящему экологически устойчивым, полноценным и справедливым».К сожалению, побочным продуктом современной науки и технологического прогресса стала система ценностей, чуждая любому традиционному мировоззрению. Эта система ценностей навязывает себя незаметно и формирует новый взгляд, в котором природа перестаёт восприниматься как единая взаимосвязанная система. Сузуки п