Имя и память

https://x.com/shperlingamir/status/1951667840404103407?s=46&t=lbOicmeFuSgpFR_3SslKKg

Спасатели Командования тыла ЦАХАЛа вытащили из-под завалов в Реховоте пережившего Холокост израильтянина. Он оказался заблокирован в защищенной комнате после ракетного удара Ирана. По завершении операции его сын обнял спасателей и поблагодарил их за спасение отца.Подписаться на канал:Первый Дан | Израиль | Новости | Мнения

Ещё чуть больше про Петера Гинца: https://t.me/hallofnames/78

В новом выпуске ЧТУЕ я рассказываю немного про Петера Гинца. Петер был энтузиастом языка эсперанто, написал пять романов и сам же их проиллюстрировал, два года был главным редактором еженедельного журнала Vedem (с чешского: «Мы ведем»). Потом из Терезиенштадта он был отправлен в Аушвиц и убит в газовой камере в возрасте 16 лет.Терезиенштадт был образцово-показательным концентрационным лагерем, — таким, который не стыдно показать делегации красного креста, мол, нормально у нас живется евреям, вот они все, умыты, при работе и счастливы. Для многих узников Терезиенштадта он становился только остановкой — двух- или трех летней, но все-таки остановкой на пути к газовым камерам Аушвица и других лагерей. Непоказательных. И я не могу перестать думать об этом трехлетнем лимбе Терезина, о том, как они жили там, в этом городе, из которого нельзя было никуда уехать, как тайком давали уроки детям, как тайком устраивали концерты и постановки, на чердаках и в подвалах, втайне от офицеров СС. Как они издавали этот свой журнал, сотня мальчишек возрастом от 12 до 16, тайком переписывали от руки, читали тоже тайком. Как жили в бараке (он назывался Heim 1, Дом 1, а сами они, увлеченные идеями самоуправления, называли его республикой Шкид) на нарах в три этажа, теснясь по два человека на койке, и как Вальтер Айзингер, их воспитатель и вдохновитель как журнала, так и идей самоуправления, переехал к ним, и жил в тех же условиях, что и его воспитанники, капитан корабля, не бросающий штурвал, хотя кораблю осталось всего ничего. Он был убит в Аушвице. Как Фридл Дикер-Брандейс, одна из воспитательниц девочек Терезина, смогла пронести с собой в гетто два чемодана кистей и красок, и учила их рисовать, и перед депортацией в Освенцим отдала на хранение коллеге два чемодана с тысячами рисунков своих учениц. Эти рисунки пережили Холокост. Большинство авторов — нет. Как Зденек Тауссиг, сын кузнеца, прятал 700 страниц архивов журнала Vedem и урну с прахом бабушки, чтобы когда-нибудь, если получится в

Сирена в День памяти жертв Холокоста — на площади Дизенгоф в Тель-Авиве.Видео: Данор Ахарон. Подписаться на канал:Первый Дан | Израиль | Новости

Помимо этого, сегодня День памяти жертв Катастрофы, в связи с чем организация Зикарон бесалон устраивает встречи с выжившими по всему Израилю и за границейЯ записался в Иерусалиме на 19.30 и вас тоже приглашаю. Пишите в личку, если хотите присоединиться. https://www.zikaronbasalon.com

У меня есть друзья с телеграмм каналами. Мы сидим в одном чатике и обсуждаем цены на коттедж. Это помогает мне сохранять иллюзию контроля над своей жизнью. А еще я читаю их каналы. Они не объединены одной темой, но так или иначе их ведут люди, которые любят Израиль, и желают ему добра. Хоть и видят иногда это добро совсем иначе. Вот, например, Женёк. Левее него в нашем чате только стена. Но он единственный из нас, кто ходит в милуим и защищает Израиль. В канале его мысли как нам обустроить Израиль, или где мы по его мнению свернули не туда.А вот Даня. Последний год он живет в Берлине. Но мне кажется, что его канал это все еще очень израильский взгляд на Берлин, и много Даниной рефлексии. Я хотел бы уметь так рефлексировать через тексты как Даня.А вот Алина. Она пишет тексты о том, как левантийская энтропия Керем аТейманим вторгается в жизнь, а от этого становится очень комично и по-доброму грустно.А вот канал Стаса про дешевые билеты из Израиля. Когда я прошел ссылке на его канале и купил билеты на месяц в Кению. Это изменило мою жизнь. Очень советую.А вот Лев. Его канал – это теория параллельных вселенных замешанная огромным дилдо на бататовом пюре в сеттинге бат-ямкской набережной. Получается остроумно, смешно и про нашу жизнь. А еще анонсы израильских стенд-ап ивентов, которые Лев организует.А вот Рома. У него есть основной канал. Здесь всегда коротко мемно и остроумно про Израиль. Так как жизнь не радует ни Рому ни нас обещаниями, что все когда то устаканится, Рома завел еще и канал о мемах третьей Мировой.А вот Вика. У нее есть канал про Шоа. и канал с мемами про Шоа. Страшно, и страшно как смешно в двух флаконах.А вот Давид. Он создавал русский интернет с Лурком и Башоргом. А сегодня практически в одиночку побеждает фри-палестайнский твитер на русском и на английском. Возможно еще и на клингонском, но я на нем пока не очень бегло читаю.А вот Машин клингонский скорее всего намного лучше чем мой. С Машей мы вместе делаем подкаст Левиафан о странных и смешных ист

В честь Международного дня памяти жертв Холокоста, statista поделились интересными данными- половина выживших в Холокосте живут в Израиле (я не знал)- второй график - доля респондентов, которые не смогли назвать имени ни одного концентрационного лагеряВ честь Международного дня памяти жертв Холокоста, statista поделились интересными данными- половина выживших в Холокосте живут в Израиле (я не знал)- второй график - доля респондентов, которые не смогли назвать имени ни одного концентрационного лагеря

Обычно в путешествиях я стараюсь заходить в местную синагогу или еврейский музей. Неизменная вещь во многих из них — списки погибших в Холокост; иногда ещё добавляются списки умерших в теракте в этой стране или прямо в этом месте. Наши мёртвые всегда с нами. Раньше я всегда фотографировала эти доски, чтобы потом почитать истории людей. Из нынешней поездки у меня две фотографии с нашими мёртвыми: жертвы Холокоста в хорватском Сплите и жертвы войны с Хамасом, чьи фото были наклеены на стекло аэропортного автобуса. Но теперь я не могу заставить себя прочитать их истории. Мне кажется, что после этого года каждая новая история подводит к пределу того, что можно выдержать. Каждая фотография похищенных и убитых таит в себе пропасть. Я заблокировала проект «Минута в минуту» и с некоторым облегчением думаю, что во время церемонии памяти буду в самолете. Представить мероприятие, которое помогло бы заглянуть в пропасть, очень сложно. Дорогие мертвые, пока я могу читать только ваши имена. Простите. Дорогие живые. Попробуем пожить ещё.

Жизнь в последнее время представляется так: окруженная чудеснейшими людьми, принимаешь гостей и ходишь в гости, смеешься, танцуешь на свадьбах, встречаешь средиземноморские закаты, водишь школьников в музеи и на природу, режешь салаты, чинишь велосипеды, выбираешь подарки, читаешь стихи, гладишь собак, шутишь с продавцами, а между вами ходит смерть, все время ходит смерть, как вода в игре, и проходит то ближе, то дальше, кого-то поцелует горячо, а кого-то только за плечо тронет, так, что в животе что-то сожмется, оглянешься испуганно, но нет, не ты, не за тобой, не за кем-то, кого ты любишь. Не сегодня.Круг вещей, неподконтрольных мне, огромен; круг вещей, над которыми я властна, мал. Я разворачиваюсь спиной к первым и лицом ко вторым, перечисляю их вслух (меня заставила терапевтка, дождавшись, пока прозвучит отбой ракетной тревоги и я вернусь из подвала в зум). Там вещи маленькие и простые, согревающие сердце: рецепты пирогов и планы уроков, веса в спортзале, часы прогулок, цвета рубашек, книга, открытая перед сном, цветы для пятничного букета, люди, которым я пишу и с которыми сажусь за стол — сегодня и завтра, и в другие праздники, и в будние дни. Это то, что есть у меня. У вас есть вы и список вещей, над которыми вы властны, а, если вы читаете эти строки, то и мы в каком-то смысле есть друг у друга. С наступающим новым годом. Пусть он будет лучше, чем предыдущий.

Смерть Алекса Данцига, историка Холокоста и заложника Хамаса, была подтверждена сегодня, вместе со смертью Ягева Бухштава. Вчера Алексу Данцигу должно было исполниться 76 лет. Он родился в семье переживших Холокост, стал отцом четверых детей и дедом 13 внуков. Троих его внучек 7 октября спасла его бывшая жена, державшая дверь защищенной комнаты своим телом. Всю жизнь Алекс посвятил образованию в области Холокоста; это тот самый человек, про которого освобожденные заложники вспоминали, что в плену Хамаса он читал лекции. На этой открытке, нарисованной Шошке Энгельмайер, Алекс Данциг или просто дядя Олеш изображен возвращающимся домой.

Израиль еще не стал государством, но уже оказался в состоянии войны. Родина нуждалась в бойцах. В нацистских лагерях уничтожения выживали самые сильные – люди в возрасте от 15 до 35 лет. А потом они прибывали в Хайфский порт, где их уже ждал призывной пункт. Ведь это еще и идеальный возраст, для защищать Родину.Для этих молодых людей даже был особый бюрократический термин גַּחַ״ל- גִּיּוּס חוּץ לָאָרֶץ (призыв из-за границы). Отдельная ирония судьбы в том, что аббревиатура, описывающая людей, чудом избежавших печей крематориев, складывалась на иврите в слово «тлеющий уголь».На днях я узнал, сколько таких людей воевали за Независимость Израиля. Состоянием на март 1949 Армия Обороны Израиля состояла на 50% из людей, переживших Катастрофу.Натан Альтерман написал о них стих, его положили на музыку. Я, не найдя русского перевода, решил перевести сам (не стреляйте в пианиста, он играет как умеет!)Один из גַּחַ״לПрямо с палубы утлого судна Он спустился на берег портаТам ждала Родина утромТам сержант собирал паспорта.Его имя, оттиснув печатью,Она бросила скарб его в сак,Страшной клятвой заставив поклястьсяВ каплях дождика мелкого в такт.Он был виден ползущим и ждущим,Своей пайки в тарелкой в руке.Так узнаем -- без дома и другаХолодно воевать на войнеА земля его не одарилаНи другом, ни отчим углом,И ни радостью, это ребятаЧто пошли умирать напролом. И не только наемничей долей Одарила его на брегу,Но и жизнь свою где-то под вечерЕй отдал, умерев за страну.

Малка Херман, пережившая Холокост, и ее внук, капитан Маор Херман, вместе включили памятную сирену в системе оповещения Командования тыла.Канал Алексея Железнова/Война/Израиль - Узнавай новости первым|Подписаться

Сегодня вечером в Израиле отмечают День памяти Катастрофы и героизма (Йом ха-Шоа)Самый активный период когда впервые записаны и воспроизведены песни о Катастрофе – 1975-1981. Причем большинство из них не имеют отношения к Шоа. Одна из самых популярных и известных композиции – "הליכה לקיסריה" (Прогулка к Кейсарии), известная также как "אלי אלי" (Мой Бог, Мой Бог). Стихи были написаны Ханой Сенеш (1921-1944), она была не просто поэт, она была парашютисткой, сионисткой активисткой, родом из Венгрии. Приехала в Израиль в 1939 году, была членом кибуца Сдот-Ям. Во время Второй мировой войны вызвалась добровольно отправиться в Европу для организации спасения евреев, но попала в плен и была расстреляна в тюрьме, в Будапеште. Хотя стихи описывали просто поездку из Сдот-Яма на пляж Кейсарии, стихотворение не имеет прямого отношения к Холокосту, деятельности еврейского сопротивления, смерти или памяти. Песня потеряла частное значение и стала молитвой. О Бог, мой Бог... Пускай не исчезнет со мной Песок и прибой, Дыхание моря. Сияние молний, Молитвы покой.(Перевод И. Зора)YouTube