Хен Мэлс

Полуночный трамвай, как ошибка,Скребёт по железу времён.И дождь на стекле — словно скрипка,Забывшая собственный тон.Не спится. Табачная горечьСмешалась с дыханьем двора.И ночь, как бессрочная очередь,Стоит у подъезда с утра.Фонарь над пустой остановкойКачает янтарную мглу.И память с усмешкой неловкойОпять подбирается тут —К тому, что уже не исправить,Не выпросить вновь у судьбы;К тому, что осталось на памятьИ то, что уже не забыть.Когда-то казалось — вернётсяЛюбое ушедшее «да»,Но время не знает, где бьётсяПоследняя в мире звезда.Оно равнодушно и строгоМеняется к новым годам,И только ночная дорогаВедёт неизвестно куда.Молчат все деревья и крыши,Молчат провода в вышине.И кажется: если я выживу,То лишь потому, что во мнеЕщё не погасло упрямствоСмотреть в темноту до конца,Где вечность скрывает пространство,И где можно просто мерцать.И город, продрогший до дрожи,Плывёт в ледяной синеве.Я верю, что время поможет,Что кончится наш тёмный век.Хен МэлсИюнь 2026#стих

После моей смерти телефон ещё долго будет считать, что я существую.Он предложит мне маршрут на работу.Duolingo напомнит сделать урок.Авиасейлс пришлёт уведомление, что билет в Питер подешевел на 10$.И это страшнее смерти.Потому что смерть — событие.А это — опечатка.Мир не заметит исчезновения.Мир просто не успеет обновиться.Где-то нейросеть в Яндекс.Музыке будет рекомендовать мои любимые песни человеку, который никогда меня не видел.И окажется, что мой вкус пережил меня.Мои привычки пережили меня.Мои ошибки пережили меня.А я — нет.Хен МэлсИюнь 2026#стих

Мы сталислишком тихимидля этой эпохи:не бьём посуду,не пишем длинных писем,не выбегаем ночьюпод дождь.Даже страдаемкак-то красиво.Сидим,смотрим в экран,молчим.И только палецдрожит над «отправить».А раньше,знаешь,люди любилистрашнее.Ждали у окон.Мёрзли.Прощали такое,за что сейчасотписываются.И мне иногдакажется диким,что целое сердцетеперь помещаетсяв статус:«был(а) недавно».Я видел недавностарика у вокзала.Он продаваляблокипо одному.И так аккуратнораскладывал ихна газете,будто от этогозависила судьба всего человечества.А люди спешили.Злились.Не замечали.И только девочкалет шестивзяла одно яблокои сказала:«У вас рукикак у моего дедушки».Господи.Ты бы видел,как онпосле этих словвыпрямил спину.Будто емувернули не старость —имя.И я тогда понялодну простую вещь:человекумираетне когда сердце...НЕТ!!!Человек умирает,когда становитсянекомузаметить,что у негозамёрзли руки.Хен МэлсИюнь 2026#стих

Экран, тишина, уведомленье.Сквозь память проходит разряд.Любовь — это форма забвенья,Где сердце листает назад.Исчезнешь — останется место.Мир выдохнет тот же мотив.Экран. Темнота. Неизвестность.И кто-то, как ты, не любим.Хен МэлсИюнь 2026#стих

Не открыв ни единого чата,Не включая ночной сериал,Человек выносил из закатаТо, что целую зиму скрывал.На столе — мандарины и ножик,На экране — прогноз и часы.Он сидел одиноко в прихожейСреди старых вещей, что носил.И казалось — сейчас обойдётся,Снег сорвётся с карнизов во двор.Но внезапно заплакало солнцеЗолотым отраженьем со штор.И тогда он, сутулясь неловко,Будто школьник стоит у доски,Написал на клочке упаковки:«Не будите. Я просто остыл».Хен МэлсМай 2026#стих

❌❌❌❌❌"Быт поэтов"Думский:Быть поэтом, да я бы лучше выпил.Слова, как окурки в луже у парадной.Хотел сочинять и жить как, будто в клипе?Тогда почему хоронят в беспорядке?Стихи — пепельница с пеплом иллюзий,Они тонут в бокале дешёвой акцизы. А их всё равно собираю я, лузер,Которому слово дороже поцелуя актрисы.И даже если финал — морг. Где в каждом в пакетеЛежит поэт, что поверил в свой слог.Напьюсь и умру от шампанского, как Фет,Ибо смог запечатлеть дорогу и ответСеня Ярбин:бычкую окурок в пломбир а свои стихи в трубку сверну и засуну в перилаВ моей винтовке сверкает Любовь и эта только моя винтовка а бог какой-то может давно погребенный кого-то убивает в трамвае и моя ли проблема что солнце как буханка хлеба на празднике победы или что в маршрутке играет Агутин и Цой а моя поэзия это вино на тротуареИ ещё вы увидите меня на плане и весьМой мир распущенный и странный.Хен Мэлс:Просыпаюсь в квартире без чашек.На полу искалеченный лист.Между строк проступает мой кашель,Будто лёгкие сплюнули жизнь.Я живу то в листах, то в экранах,То в запое, то в радужном сне.Моя жизнь — это ручки в карманах,Также строчки, где смысла нет.Я пишу, потому что иначеСразу стану немым и чужим.Для других – это просто бумачить,Для меня — оставаться живым.Я не жду, что мне скажут «спасибо»,Мне бы просто свой голос сберечь.Поэзия — это могила,Сохранившая русскую речь.Потому что слова тяжелее,Чем свобода после тюрьмыПоэзия — это траншея,Где убитые шепчут живым.Для меня — это способ остаться,Стать цитатой на стене гаража.Поэзия — это пространство,Где мертвец продолжает дышать.Болото:Буквы растолчены до фонем;гадаю на них, как на рыбьих потрохах.Выделить бы что-то уровня лексем,или графоманию хотя-б.Рифма/рифмовка: всё одно — пустое.Просодия движет вперёд.Во мне ничего простого, кромевечных тем, типа "любовь".Собираю самое настоящее "всегда"из бесконечного количества "сейчас";у меня есть дедовский чемодан,в нём хранятся бипки-слова.Всё — бесполезность: от СТ до верлибра;лучше смотреть на котов во дво

На третьем этаже открыли секонд-хенд.Туда свезли чужие пиджаки и свитеры.И женщина, развешивая этот бред,смеялась так, как будто всё действительноимеет смысл.И этот серый плащ,и мальчик, примеряющий кроссовки,и старый джемпер с надписью «Крым наш»,пропахший Мальбором за сотку.Я вдруг подумал:сколько же людейисчезло из вещей своих бесследно.Вот кто-то гладил этот шлейфперед театром или перед смертью.Вот кто-то в этой куртке целовалдевчонку возле станции метро.Вот кто-то в этих брюках покупалЩенка, а может, просто барахло.А после — всё.Ни встреч. Ни голоса. Ни лиц.Лишь ценник, криво вдетый в рукавицу.И женщина, стремясь продать ещё вещиц,Кричит кому-то, что похож на принца.И от её обычнейшей фразымне стало так немыслимо тепло,как будто смерть —не чёрная зараза,а просто мир,где вещи помнят всё.Хен МэлсМай 2026#стих

Я тебе не нужен. Это даже не обидно.У тебя таких, как я, наверно, целый дом.Я сам себе придумал и взгляды, и мотивы,Я сам себе придумалвсе встречи после "до".Ты мне не снилась. Ни зимой, ни этой ночью.И твои пальцы я не помню наизусть.Я больше не хочу писать о тебе строчки.Похоже врать,я никогда не научусь.Хен МэлсМай 2026#стих

Ночью мусорка гремела так,Будто Бог собирал бутылки.Я стоял у окна в трусах,Где-то было три ноль четыре.Телефон освещал ладонь,Как фонарь в допросной яме.Мир давно превратился в сон,Переснятый нейросетями.Мать звонила. Я не ответил.Что сказать ей? Что я живу?Между пеплом чужих столетийИ рекламой на каждом шагу?Что друзья превратились в пыль?Что спасает пароль от вайфая?Что я столько в себе убил,Что и смерть меня избегает?Во дворе кто-то резал смехМатом, кашлем и дракой пьяной.И казалось: весь этот векНе сравнится с другими веками.И хотелось не жить — исчезнуть,Стать невидимым для вещей:Для кредиток, дверей подъездных,Для мигалок и новостей.И внезапно я понял: страх —Это просто избыток памяти.Человек состоит из шрамов,А не из своих понятий.Мы уходим не "в небеса",Не в легенды и не в искусство —Мы уходим вернуться назад,И чтоб было всем близким грустно.И пока за стеной оралТелевизор про курс и войны,Я молчал и держал стаканЗабывая, что было больно.Хен МэлсМай 2026#стих

Я полюбил жить не спеша,  Хорошие дела — для рая виза.  У рыжих, правда, есть душа,  По крайней мере, у Бориса.Хен МэлсАвгуст 2024#стих

Детство много обещалоМассу радостей, надежд,Что я буду выше мамы,Что увижу сотни мест.Обещало — станет легче,Буду старше — всё пойму.Вот я вырос, и мне нечемОтвечать на «почему».Город сжался в подворотни,Где на стенах чей-то крик.Я ищу во всех высоткахХоть один живой язык.Я здесь свой, но как излишекМежду близких мне домов.И мы все чего-то ищем:Кто работу, кто любовь.Я смеюсь всё так же внешне,И не плачу перед сном.Обещало — станет легче,А в итоге всё равно.Хен МэлсМай 2026#стих

Нас учат жить, как мёртвых учат плавать:Толкают в глубину и смотрят сверху вниз.Каждый, кто сумел не захлебнуться — правый,А кто пошёл ко дну, тот тихий реалист.Мы выросли в эпоху вечной распродажи:Я молодость продал за полцены,И самый честный крик звучал всего однажды —Когда впервые вышел в этот мир.Потом пошли года, похожие на ксерокс:Любовь с чужих витрин, работа напрокат.Я утром надеваю собственную серость,А после не могу себя же вновь узнать.И город жрёт людей размеренно и сыто,Пережевал меня, тебя пережуёт.Какая разница, кто сколько всего виделВажнее цифра, что щас идёт на счёт.Я видел, как друзья менялись на удобство,Как гордый человек сгибался за рубли,Как совесть уходила тихо, даже просто,Снимая сапоги у первой двери лжи.И вот стою — ни жив, ни похоронен,Как будто есть ещё в запасе дни.Как хорошо, что я тебя запомнил,Как плохо, что тебя не сохранил.Хен МэлсМай 2026#стих

Я выучил ночь наизусть,У неё нет ни дна, ни края.Я в ней не живу — только гнусь,Как провод, который сгорает.Мне говорили: пройдёт. Но глаголНеуместен здесь форма иная.Время не движется. Это разлом,В котором меня же ломает.Я видел, как люди домой спешатВ квартиры, где пахнет супом.А я — это тот, кто делает шагПытаясь выйти из круга.Если меня не найдут однаждыНи в свете, ни в списках, ни в датах —Я просто ушёл туда, где каждыйЗовётся той самой утратой.Может быть, там просто буду своим,А может, мне там будет тесно.А может, стану впервые живым, Когда не смогу я воскреснуть.Хен МэлсАпрель 2026#стих

Мы выросли в спальном, где воздух — металл,Где каждый второй либо сел, либо спился.Ты чётко сказал: «Я сегодня устал»,И в голосе было, как будто простился.Мы грабили ночь на дешёвый азарт,Пытались забыть свои же проблемы.Ты шёл впереди, но как будто назад,Как будто к выходу этой системы .Твой младший писал тебе: «Брат, приходи»,И слал сто ГС с искренним смехом.Ты слушал и просто хотел бы уйти,Потому что не знал, что ответить на это.Сказал: «Если вдруг я сегодня сорвусь —Ты матери скажешь, что я был нормальным».Скажи, что ушёл покорять новый путь,И что я вернусь когда-то обратно.Та ночь мне впервые открыла глаза,В ней свет моргал или я просто спятил,Но кто-то из тени спокойно сказал:«Ну что, пацаны, поиграли — и хватит».Ты сделал шаг внутрь — не сделав назад,Как будто давно уже принял все ставки.И я не забуду тот выжженный взгляд —Там не было страха. Там не было завтра.Один только звук, и рассыпался двор,Как будто нас вырезал кто-то из кадра.Ты просто упал, как в старом кино,Только упал, к сожалению взаправду.Я трогал ладонью остывший бетон,И время текло через пальцы, как пепел.Я вроде давно тоже к смерти готов,Но пока остаюсь на нашей планете.И знаешь, с тех пор я считаю домаПо выбитым окнам, по тёмным подъездам.Где раньше стояли мы — просто зима,И снег, как бинты, закрывает порезы.Твой младший взрослеет — уже не звонит,Он пишет короче, без смайлов, без боли.И только однажды: «Ты помнишь тот вид?» —И я не ответил. Заплакал в ладони.Я часто ловлю в отражениях нас:Двоих пацанов у обшарпанной лавки.Ты смотришь вперёд, но как будто сейчасУже за чертой, где не делают ставки.И если есть место, где можно свернуть,Где время не режет на «было» и «будет»,Ты, может быть, там продолжаешь свой путь —Без этих нелепых, придуманных судеб.А я остаюсь досмотреть до конца,Как дни повторяются по кругу.У каждого в жизни своя есть цена:Кому-то уйти. А кому-то — как будто.Хен МэлсАпрель 2026#стих

Крыша — самое безопасное место в Израиле.©️Марат ЦаллаевКрыша — самое безопасное место в Израиле.©️Марат Цаллаев