
Не стало мамы.Конечно, своей «мамой» я всегда считала бабушку: она взялась за наше с братом воспитание, когда мне было где-то 10.Взаимоотношения с моей «настоящей» мамой – один бесконечный Стокгольмский синдром, с попытками наладить взаимоотношения, найти логику в действиях и бездействиях, с желанием понять, чем дышит и живет человек.В последние дни я долго искала в памяти моменты, которые были бы с большим и жирным знаком плюс, без теней и подтонов. Горячие драники на завтрак перед второй сменой, книжка про попугая Кешу на мой шестой новый год. И... Все?Она любила спать до обеда и категорически не принимала факт необходимости работать. Вышивала крестиком и лузгала семки перед телевизором.Но больше всего на свете она любила водку. Больше собственных детей, родителей. Когда из друзей – только собутыльники. Из взаимоотношений – пьяные разборки с мордобоем.Ей было всего 50 – и ее жизнь могла быть совсем другой. И я чувствую безграничное сожаление о том, что прожить ту самую – другую – жизнь она так и не смогла.Она предпочла уверенно держать стакан, даже тогда, когда руки уже с трудом держали ложку.





