железо и уголь

Беспощадное введение

Дом БГЪ-а

Россия начинается здесь

За приверженностью всему прекрасному часто скрывается полное отсутствие вкуса. Тезис ясный, как солнце. Почему так? Потому же, почему самые отъявленные «борцы за всё хорошее» оказываются наиболее изощрёнными сторонниками античеловеческих практик.В обоих случаях дело, очевидно, в отсутствии понимания: «ценитель» условного барокко просто не способен объяснить, почему оно красиво, а условный модернизм уродлив. Ему просто «нравится» помпезность, увесистые завитушки и сонаты Баха. И вроде ничего страшного, если уважаемый эстет налепит пластиковых вензелей на стены своего жилища, но иногда случается, что эстет располагает возможностями распространять своё дурновкусие и строить, например, ТЦ «Наутилус» на Никольской улице.Чувство прекрасного невозможно взрастить на незамысловатом потреблении прекрасных вещей. Равно как и нравственность в человеке не воспитать, просто читая ему морали. Можно обслушаться Баха, обсмотреться полотен Боттичелли, обчитаться модных нынче стоиков — если человек слаб рассудком, то результат такого времяпрепровождения будет прискорбный. Недаром Платон требовал от поступающих в Академию окрепшего рассудка, выраженного в добротном знании геометрии. Геометрия научает рассудок подниматься от чувственного образа к умопостигаемому содержанию, а без этой способности невозможно заниматься диалектикой и познанием идей, невозможно научить рассудок возвышаться над самим собой. Безрассудному человеку нечего делать почти везде, включая сферу прекрасного, ибо прекрасное возникает, когда чувственная форма и духовное содержание проникают друг в друга без остатка: форма не довлеет над содержанием, а содержание не довлеет над формой. Это единство недостаточно почувствовать — его необходимо понять, потому что чувственность по своей природе конечна, в то время как содержание искусства всегда стремится выразить нечто большее, чем непосредственно дано чувствам. Искусство делает видимым невидимое и слышимым неслышимое, но именно так оно указывает на собственные пределы —

Редакция 'железо и уголь' обратилась в дружественную дизайн-мастерскую 'промысел' за обличием для работы Э. В. Ильенкова «Космология духа», которой в этом году исполнилось 70 лет. Этому произведению, бесподобному по красоте мысли, давно следовало придать должное оформление, которого до сих пор не случилось. Что же! Стало быть, скромная редакция распахнула врата ещё более скромному издательству — ж и у press, которое с сего момента считается начавшим свою деятельность. Первое издание — здесь.Остальное — будет, ещё как будет!

Небо рухнуло на землю. Синева кругом

Смело отдайся ты, отпрыск богов, продолжению битвы. Брось примиренье с собой и трудом этот мир разрушай! Пробуй себя превзойти, — хоть не станешь ты лучше, чем Время, Время само вознесётся дерзким усильем твоим.

Я сижу на высокой колокольне, и передо мной он, Берлин. Вниз смотреть жутковато, кажется, что она вот-вот рухнет от случайного снаряда, а до земли чёрт знает сколько лететь — люди внизу как муравьи. И, откровенно, только усилием воли, довольно напряжённым, заставил себя не слезть вниз...Бой днём и ночью. Грохот, треск, пламя и гарь, кровь и трупы... И финал — на трёх аэростатах поднимается кверху над городом огромное знамя. И вот — странное дело: никакого бурного чувства радости... Война кончилась. Как-то спокойно всё это воспринялось. Сели, покурили... «Ну что ж, кончилась, что ли?» — ласково улыбаясь, скажет один; «Да что-то вроде... ну-ка, дай прикурить...» Эвальд Ильенков

Успенский собор на Городке воспылал закомарами после реставрации. Ослепительно белое пламя!Успенский собор на Городке воспылал закомарами после реставрации. Ослепительно белое пламя!

Необъяснимые природные явленияНеобъяснимые природные явления

«Мгновения свистят, как пули у виска». Но ничто не проходит бесследно: прошлое, будто бы исчезая, непрерывно осуществляет себя в настоящем. И то, как мы «овнутряем» его, как продумываем и переживаем, определяет нас в краткие мгновения «здесь и сейчас». Прошлое редко предстаёт перед нами таким, каким было: вспоминая что-то, мы склонны выбирать, что считать началом события, что — причиной и следствием, а что списывать на случайность. И мы выбираем, что из памяти вытеснить.Однако подобная избирательность мало что меняет: как не старайся, усилием воли невозможно уничтожить память о чём-то. Напротив — чем сильнее подавление какого-то воспоминания, а не его осмысление, тем ярче оно становится, тем скорее превращается в наваждение, в призрак. Это вполне закономерно: тот, кто бежит от чего-то, даёт повод к преследованию.От прошлого не скрыться так же, как не отделить себя от сознания (потому что не существует никакого отдельного «сознания, прикованного к плоти»). Память для нас — способ внутреннего сопротивления в непрестанном становлении, механизм самосохранения, удержания самих себя. То же справедливо и для множества людей — общая память поддерживает целостность и единство народа до тех пор, пока в прошлое не вмешиваются. Перекраивание истории, попытки стереть или исказить прошлое приводят к рождению тех самых призраков, преследующих уже не кого-то одного, а целое поколение. У одних эти призраки вызывают желание коллективного покаяния, у других — чувство гордости, у третьих — желание возмездия. Настоящее в таком случае становится чем-то сродни декорации, бутафории, поскольку в нём отсутствует полноценно осмысленное и воспринятое прошлое. Прошлое же продолжает действовать, но в каждом по-разному, в зависимости от того, как оно понято и каким искажениям подверглось. Для многих оно и вовсе не имеет значения: «было и было». И это совершенно естественно: хоть природа и не терпит пустоты, но людская голова оказывается к пустоте вполне терпима и благосклонна. В результате память

Христос Воскресе!Поехали!Христос Воскресе!Поехали!