
Впервые о программе Всеобуч я услышала в 2018 году. Тогда я работала начальником отдела опеки в одном из районов Ижевска. Честно признаться, никто толком не понимал, что это за обучение и зачем оно нам. Но имя Людмилы Петрановской было как пароль, как ключ, открывающий дверь в мир, где дети перестают быть чужими, ненужными.И мы пошли с надеждой, что будет интересно. А вышло так, что это изменило для нас все. Нашу группу вели удивительные ведущие — Ольга Александровна Пчельникова и Варвара Михина. Первые дни давались тяжело. В общем кругу — специалисты из разных миров: отделы по делам несовершеннолетних, школы, больницы, детские дома, социальные центры. На меня, представителя опеки, смотрели с недоверием, порой даже с едва скрытой злостью. Было неуютно, одиноко, внутренний голос шептал: «Зачем ты здесь? Ты здесь чужая». Но день за днем, шаг за шагом мы погружались в теорию привязанности Джона Боулби. Разбирали, что происходит с ребенком, когда его разлучают с родителями. Говорили о том, как бесценна и ранима эмоциональная связь, как сказывается травма утраты привязанности. И как мы — разные, непохожие, подозрительные друг к другу — можем помочь ребенку и семье. Не по отдельности, а вместе. Понимая друг друга и объединив усилия ради общей цели: чтобы семья выстояла.Всеобуч сотворил с нами невероятное.Те, кто еще недавно сидели зажатые и косились с недоверием, вдруг начали ждать новой трехдневки. Скучали друг по другу. Мы вместе учились находить ответы на вопросы, которые прежде заводили в тупик. Мы перестали быть просто «субъектами профилактики». Для меня лично Всеобуч стал переломом. Он полностью изменил мои подходы к опеке.Мы стали людьми, которые делают одно дело, единомышленниками, командой. Я научилась смотреть на детско-родительские отношения через призму привязанности.Теперь я начала думать не о том, как наказать родителя — лишить или ограничить в правах. Я думаю о том, как наши решения отзовутся в душе ребенка. Что будет с его чувствами, с его развитием, с его








