шуджи @lamaisonmorteодинокие прогулки с книгой и музыкой, шоколад и кофе, джаз, мокрые от дождя пальцы и топорщащиеся от влаги волосы. тревожный разум выдаёт тысячи метафор, за которые нужно ухватиться, как за канат, и тянуть на себя, цепляя, сравнивая, смакуя и трепетно выписывая каждую
однажды — когда-нибудь в далёком, далёком будущем — дазай найдёт в себе смелость, чтобы распечатать конверт, жгущий сердце с рождества. нет марки или любого другого опознавательного знака, но ему и не нужно; он знает, от кого это — имя отправителя выжжено у него на коже. «знаешь, я бы предпочел гореть вечность, чем иметь дело с тобой вновь. я пытаюсь ненавидеть тебя, осаму, я правда пытаюсь, но у меня не получается. не думай, что ты был милостлив. я оставил свой след на тебе так же, как и ты на мне; ты принадлежал мне — ты и вся твоя душа — и это всё равно было чертовски больно. словно яд под моей кожей, словно нож в ребрах, словно проклятье на моих губах. ты вплетен в моё сердце самыми нежными цветами, и я действительно жесток, раз пишу это. мне не жаль тебя — никогда не было — и ты заслужил мою жестокость. ты не прочтешь моё письмо, пока не станет слишком поздно. это ранит, потому что мы оба знаем, что опустошило тебя, но—но ты должен знать, что я умирал медленно. ты никогда не хотел, чтобы я умер от мучительной порчи и её бесчеловечного огня, и я сдержал своё слово. с рождеством. прошу, не звони».
личный дневник оды сакуноске [найден осаму дазаем после его смерти в вещах погибшего. твердая обложка и кожаный переплет];18.06.хх«осаму добавил пять кубиков сахара в зеленый чай и сплюнул всё на анго. о боги»19.06.хх«пришел к дазаю с тортом, в итоге — зашил ему вены. на его напарнике лица нет. дети»20.06.хх«он выглядит удивительно печальным для того, кто так сильно влюблен»21.06.хх«сделал могилу сиротам. нелепо и криво, руки дрожали. накахара чуя принес им цветы»22.06.хх«позволь своим трещинам зацвести. (осаму дазаю, если он будет жив)»23.06.хх [последняя запись, предположительно — предсмертная]«колокола сегодня звенят особенно шумно. дазай пошутил, что смерть дышит в затылок. дурачье»
дазай просыпается с одной конкретной мыслью в голове. она отпечаталась на задворках сознания очень давно, но словно запылилась и забылась, словно перестала быть такой важной, хотя и дураку понятно, где кроется истина. ветер обмывает комнату прохладой. занавески мельтешат перед глазами, и дазай вдыхает свежий воздух полной грудью и довольно жмурит глаза — на душе так хорошо, так свободно, что улыбка сама лезет на лицо. это странно, но со странностями у дазая разговор короткий, и живут они рука об руку.продолжение в комментариях…
дазай медленно выныривает из сумбурного сна, досадно понимая, что до будильника еще несколько часов, и мысли вновь мешают спать. он не чувствует теплой, приятной и привычной тяжести в своих объятиях, и поворачивает голову. с каких пор у чуи проблемы со сном?синяки под глазами кажутся серьезными, лицо — осунувшееся и исхудалое, а сам чуя — бледный, совсем на себя непохожий и очень уставший. тусклые голубые глаза, обычно такие яркие и выразительные, пялятся на потолок. на задворках сознания дазай вспоминает, что в пятнадцать, в шестнадцать, в семнадцать и даже в восемнадцать, чуя мог заснуть в любой позе в любое время дня. чуя мгновенно вырубался — что в спокойные дни, что в дни тяжелых и изнурительных миссий — чему дазай невольно завидовал. дазай чувствует привкус сожаления, и горькость этого оседает на языке. за время его четырехлетнего отсутствия в жизни чуи он пропустил позорно, позорно многое для человека, который всегда хвастался тем, что он знает своего напарника лучше, чем себя; лучше, чем кого-либо. дазай чувствует пропасть между ними, огромное расстояние, которое они не уничтожат за несколько месяцев совместного проживания и попыток в отношения, и не факт, что уничтожат вообще. есть много вещей, которые дазай все еще не готов рассказать чуе, и есть много вещей, которые чуя с поджатыми губами держит в себе. это ранит дазая, и его сердце жестоко над ним смеется — он никогда не хотел этого для них. дазай несдержанно прижимает охнувшего чую к себе, желая преодолеть хоть какое-то из сотен расстояний, которые между ними висят. самое раздражающее — это то, что чуя не вырывается из объятий. чуя не ударяет его и не отходит, не оставляет в одиночестве и в холоде, как тот этого заслуживает. чуя — податливый в его руках, теплый и любимый, чуя — все, чего дазай когда-либо желал. самое раздражающее — это то, что чуя, вероятно, догадывается, какие переживания царапают грудь дазая. — я не могу дышать, — голос хрипло исходит из места, куда чуя уткнулся веснушчатым носом, меж
мы с вами уже говорили про двойной чёрный и их нежную связь с arctic monkeys. а что насчёт сигарет после секса?чуя подпирает подбородок ладонью и задумчиво смотрит на осаму, который вдалеке о чем-то улыбчиво разговаривает, активно жестикулирует и головой погружен в беседу. у чуи слабым румянцем вспыхивают щеки и приятно-неприятно сводит живот, когда дазай перехватывает его взгляд и нежно, отвратительно улыбается — у него видна ямочка, сверкают глаза, будто он не накахару увидел, а неизведанное чудо света; сердце чуи бьётся и вот-вот выскочит из груди, пока в голове лишь проигрываются строчки «k» — давно забытой, любимой. «я помню, как впервые осознал, что тоже тебе нравлюсь. что ты тоже думаешь обо мне, мечтаешь обо мне, может, тоже проводишь бессонные ночи, не в силах перестать думать обо мне..»дазай посмеивается и осторожно забирает из дрожащих рук очередную бутылку, игнорируя пьяное нытье чуи. он — бесформенное месиво, которое никогда не перестаёт жаловаться, даже когда осаму решается поднять его и донести до дома. он чувствует приятную тяжесть на спине, понимая, что чуя выбился из сил и засыпает на нём, сопит ему в ухо. то, как чуя полностью доверяет дазаю, то, как чуя вверяет свою беззащитность в хрупкие забинтованные руки, то, как чуя никогда в нём не сомневался. чуя сонно-недовольно ворчит, когда его несдержанно целуют в лоб, а из соседнего бара играет «nothing’s gonna hurt you, baby».«я помню, как впервые почувствовал, что держу в руках что-то по-настоящему бесценное — истинное сокровище. что-то глубоко во мне просто знает, что пока он со мной — с ним никогда не случится ничего плохого, я просто не позволю тому произойти».однажды они оба потеряют терпение и одновременно потянутся друг к другу — с отчаянно горящими, расстроенными и тоскливыми глазами, с цепкими руками и болящими сердцами. однажды чуя болезненно зажмурится, когда прижмётся губами к губам, и поймёт, что теперь всё хорошо. однажды дазай задрожит в чужих руках, мигом потеряв контроль над своим те
нежный дазай, я думаю о нежном дазае. он целует обратную сторону запястья чуи каждый раз, когда аккуратно держит его руку в своей. он пересчитывает кончиками пальцев веснушки, пока тот спит, трепетно-задумчиво потирает давний шрам от карандаша, прижимается к губами к точке пульса на шее и зарывается носом в рыжие волосы. он позволяет эмоциям просачиваться сквозь броню, которую так долго строил — он позволяет чуе видеть его расстроенным, потерянным, раздраженным и пустым, потому что чуе можно, чуе можно всё, и он никогда не мог по-настоящему хоть в чем-то ему отказать. дазай с долей смущения признает, что его израненное и истерзанное сердце, проклятая и грязная душа всегда принадлежали чуе, как и чуя — с его человечностью, жизнью внутри и бурлящей кровью в венах — всегда принадлежал дазаю.
ах. развернутые и крошечные хэдканоны на совместную жизнь фелаев. 🖤🖤 🖤🖤🖤 сходить в гости 🖤настроение у меня отвратительное в последние дни в интернете, поэтому выбрал то, что писать легче и приятнее всего. без нужды много думать.
моя дорогая, любимая, самая прелестная фанатка @ihateshujifinalboss (да, уделите внимание юзеру) сделала мне самый драгоценный подарок, который только можно было сделать скромному писателю 😥🩶распечатанные письма дазая и чуи в двойных черных конвертах, посвященные друг-другу. эти письма чуть ли не объездили весь город, прежде чем попасть в мои руки, но наконец-то они у меня <3 предлагаю вам посмотреть на них и похвалить её в комментариях. она, так уж и быть, заслужила. (спасибо тебе. миллионы поцелуев и любовных проклятий 🩶)
🤍 на ивент! ac. era_pippiдазай лениво листает статью в телефоне, забавно фыркая и зачитывая вслух: думает, что чуя либо скажет ему заткнуться, либо ударит. — цирк уродов — представление с участием физически очень необычных людей. к ним, в частности, относятся необычно высокие, — дазай хмурится, — необычно низкие люди. чуя, прелесть, глянь-ка сюда!чуя показательно отворачивается и показывает язык, когда дазай сует ему в лицо телефон с фотографией карлика из далеких девяностых. щипает того за нос. — дазай, прелесть, — чуя передразнивает с максимально недовольным лицом, дазай прыскает от смеха, — вальни-ка ебало. и без тебя тошно. дазай думает я опять угадал, что он скажет, лол, дурак-чуя, а затем насмешливо-непонимающе наклоняет голову — как сова, говорил одасаку. — тебе тошно от того, что ты впервые за свою короткую жизнь находишься в цирке, или это просто зависть моему гриму?— не знал бы твое лицо раньше — подумал бы, что ты таким родился. — чуя фыркает и кидает мокрую — и грязную, всю в крови — ткань в дазая, мол, вытрись и подавись. он выглядит ужасно смешным с клоунским гримом, который, иронично, подходит ему, словно вторая кожа. дазай думает, что единственная смешная деталь — это их ситуация в общем и в целом. оставив позади белые лилии, черный плащ и могилу, дазай думал, что так будет легче. оставив позади место, в которое он больше не может вернуться, человека, который вряд ли рад его видеть и воспоминания, к которым он трусливо боится притрагиваться, дазай думает, что нет, не легче. продолжение в комментариях…
⬜ 🩶To my burning heart..боюсь, если бы любовь и человечность могли бы принять человеческую форму, это был бы ты и только ты. как и сказал кое-кто, у нас есть всё время мира. пусть твоё сердце — горящее и бурлящее жизнью — никогда не перестаёт биться. с днем рождения, Чуя.
