Ed vs Tech | Образование и технологии

AI-тьюторы обещали перевернуть образование. Но оказалось, что ученики ленятся его использоватьKhanmigo запускался как один из наиболее амбициозных AI-тьюторов в образовании — с большими ресурсами и высокими ожиданиями. Тем и показательнее, что сегодня сами создатели в некотором разочаровании: сделать тьютора доступным оказалось недостаточно. Ожидание проактивности со стороны учеников не оправдалось…И это хороший сигнал для рынка, где все стали экспертами по «агентам», и многие хотят построить такого помощника. Кейс показывает простую вещь: сильный ИИ-инструмент сам по себе не создает процесс обучения. Если тьютор существует вне образовательного сценария, если он пассивен, то вовлечения со стороны учеников не будет.Мы пока далеки от идеи, что ИИ-тьютор может учить сам. Скорее это сильный помощник внутри правильно спроектированного процесса. Мы используем такие сценарии в своих продуктах и видим: когда ИИ встроен в урок, когда преподаватель инициирует его включение, достигается вовлечение >90% учащихся в небольших и больших группах. Когда же ученику отдают его для самостоятельной работы — он просто не будет им пользоваться (вовлечение <5%).И, возможно, здесь вывод шире одного кейса: технологии в образовании не внедряются «скачком». Только постепенно, опираясь на понимание образовательного процесса и критической роли учителя.

Junior-специалистов может больше не бытьИ это не проблема выпускников, а вопрос будущего рынка труда.Мы видим падение спроса на начинающих специалистов. Логика понятна: часть задач, которые раньше отдавали джунам, теперь закрывает ИИ.То есть если вы делаете только техническую работу — вас могут заменить.А теперь вопрос: если вход в профессию сужается, откуда тогда возьмутся senior-специалисты? Или мы предполагаем, что потом заменят и их?Это не гипотеза — 47% студентов задумываются о смене специальности из-за ИИ. В профессиях с высокой зависимостью от искусственного интеллекта занятость молодых снижается уже сегодня.Но главный вопрос не в тревоге студентов, а в том, как теперь готовить конкурентных специалистов.Очевидно, что конкурировать будут не те, кто умеет делать понятную работу по инструкции, а те, кто быстро учится, адаптируется, работает с новыми инструментами и мыслит шире задачи.И, возможно, главный навык ближайших лет — не профессия, а способность переучиваться быстрее рынка.

2020–2026 — годы неопределенности, и сильнее всего это ощущают родители подростков.Вопросов становится больше: конфликты и взаимоотношения с детьми, экзамены, выбор будущего. Адекватных источников, где можно получить ответ, почти нет.Родители по-прежнему советуются со знакомыми, ищут репетиторов и специалистов, которые не всегда являются профессионалами.Мы с командой увидели в этом вызов, потому что считаем: эта проблема должна решаться иначе.Поэтому вместе с KION запустили сериал «Дело: Подросток» — новый формат, где эксперты в образовании и психологии вместе с родителями разбирают реальные боли подросткового возраста через погружение в проблему и разбор возможных решений.Для нас это еще и способ понять, насколько такой формат действительно полезен. Будем наблюдать за запросами, комментариями и потребностями родителей. А на их основе создавать новые инструменты и продукты, которые помогут находить решения в трудных вопросах воспитания и образования.Смотреть здесь.

Нет рынка — нет инноваций. Почему российский EdTech отстаетНа днях я модерировал первую встречу дискуссионного клуба РАЦИО.Среди участников: вузы, инвесторы, EdTech-компании и госинституты развития.Что обсуждали: почему в российском образовании почти нет настоящих технологических инноваций (стартапов) — ИИ сервисы для учителей и учеников, инструменты автоматизации и мотивации для участников процесса, инструменты для особых групп обучающихся и другие, улучшающие процесс обучения.Мой тезис: нет рынка сбыта — нет стартапов. В мире это устроено иначе — многие государства создают спрос, и только тогда в инновации идут деньги. Сегодня инвестиций почти нет, потому что нет понимания правил игры: могут ли технологии быть внедрены в формальное образование. А это огромный рынок — около $7 трлн в мире, и в РФ тоже весомые цифры.Точки опоры все же есть, такие как проект «Код будущего», или институты развития по типу Сколково.Но я все-таки вижу препятствие значительно глубже. Сама проблема инноваций и технологий в образовании просто не сформулирована. Ее не видно как однозначную — поэтому и нет понимания, как ее решать.РАЦИО не может это решить, но будет обсуждать, влиять и продвигать важность активного развития технологических инноваций в образовании.

1986, Вашингтон. Учителя математики выходят с плакатами против калькуляторов.На плакатах «Turn OFF Until Upper Grades». Школьников, которые ими пользуются, называют «калькоголиками». Лидер протеста, автор школьных учебников, Джон Сэксон восклицает: «Детям нужна арифметика, а не калькуляторы».Когда я писал про технофобию в образовании, я думал, это метафора. Оказалось — документ.40 лет спустя калькулятор — норма школьной программы. А учителя уже пишут петиции против ChatGPT.Технология меняется. Плакат тот же.А вы сегодня на какой стороне пикета?

Что мы обсуждали на ММСО: кто управляет ростом EdTech: государство, рынок или ИИ?Шесть спикеров из индустрии, и ни одного простого ответа.Вот что мы зафиксировали:В мире не хватает 68 миллионов учителей. Это сравнимо с большой страной. И они не появятся — ни экономически, ни демографически. Единственный выход — технологии.При этом в мире существуют тысячи EdTech-решений с ИИ. Но на российском рынке мы их не видим. Почему? Нет рынка сбыта. Некому продавать. Государство не создает спрос.В школах запрещены персональные цифровые устройства. Платформы для школ, по сути, строит только ВК. Учитель физкультуры ведет физику в сельской школе, а выпускной класс остался без математики.И вот пока мы это обсуждаем, Вьетнам, как пример, действует.С декабря 2025 там идет государственный пилот ИИ-образования в школах. Четыре блока: этика ИИ, техники ИИ, проектирование ИИ-систем, человекоцентричное мышление. С 2026/2027 — полное внедрение по стране. 750 EdTech-компаний работают на рынке. Цель — полная цифровизация образования к 2030.И это Вьетнам. Страна, которая не менее чувствительна к контенту и к тому, что попадает в школы. Но при этом системно открывает доступ к технологиям — на государственном уровне, с конкретными сроками и структурой.Тысячи решений в мире, рост инвестиций, так как есть вера, что эти решения будут внедряться в образовательные системы. А у нас отсутствие спроса на технологии с рынка не порождает инновации. Есть контроль, нет инноваций. Цифровизация за 15 лет улучшила доступность образования, но не повлияла на качество. ИИ может это изменить — но для этого надо немного демократизировать разработку сервисов. Кто-то делает, а кто-то обсуждает.

Alpha School: робот-школа за $55k, которую ненавидит истеблишментAlpha School — частная школа в США. 2 часа академических знаний через AI, остальное — воркшопы, проекты, социализация. Расширяются в Чикаго, Атланту, Калифорнию.Профсоюзы учителей в бешенстве. Исследователи говорят: «нет доказательной базы». Им даже прикрутили ярлык «роботы вместо учителей».Их 99-й перцентиль на тестах? А что если берут сильных детей, которые и так покажут результат?Но вот что меня цепляет: сопротивление истеблишмента — это не аргумент, это сигнал. Там есть взрослые, есть сопровождение, есть социальная среда и технологизированный контент. В чем же риск эксперимента?AI отлично справляется с доставкой знаний. Спорить с этим в 2026 — всё равно что спорить с калькулятором в 80-х.Alpha подходит не всем. Но кому-то — идеально. И именно поэтому нужно пушить, пробовать и экспериментировать. А не запрещать.Что думаете?

Образование — это небыстро. Основатель Arco Educação вывел EdTech на Nasdaq за $2,4 млрд. Вырос в 7 раз за 5 лет. А потом забрал компанию обратно.Почему? Потому что публичный рынок хочет квартальных результатов, а образование — это игра на десятилетия.Снова став частной, Arco сделала то, на что не решалась на бирже — стала первым партнером OpenAI в Латинской Америке, запустила AI-проверку эссе для 4 млн студентов и другие новые продукты.Вот вам парадокс EdTech: чтобы строить будущее образования, пришлось уйти с самой «прогрессивной» площадки мира.IPO в EdTech — это красивый вход и медленное удушение. Рынок не умеет ждать, а образование не умеет торопиться.

Про вузы в мире: в BCG (где я когда-то интенсивно работал и многому научился) уверены, что ИИ спасет высшее образование.Но давайте честно: набор в вузы упал на 15%. Стоимость обучения выросла на 26%. А 67% руководителей вузов вообще не имеют AI-стратегии.Кроме топ-университетов система разваливается. Студенты не верят, что диплом = работа. Работодатели нанимают по навыкам, а не по «корочке».BCG называет это «возможность поколения». Я тоже верю. Но 95% организаций не могут внедрить даже базовый ИИ.Университетам нужно не «добавить чат-бот на сайт», а пересобрать модель целиком.Кто успеет, выживет. Кто нет — станет дорогим музеем с дипломами. Хоть вузы в РФ «защищены» некоторыми нерыночными инструментами, они тоже недалеки. Вы верите, что вузы смогут измениться? Или уже поздно?

Онлайн-образование часто критикуют за пассивность учеников и отсутствие живого контакта. «Камеры выключены, никто не участвует, эффективность нулевая» — это реальность большинства уроков в Zoom и его аналогах.Но я всё больше убеждаюсь: это не проблема формата, это проблема того, как инструменты спроектированы, и как образовательные организации их внедряют.Пару лет назад мы начали строить платформу для онлайн-уроков М.Класс с простой гипотезой: стандартные видеоконференции создавались для встреч, а не для обучения. Учебный процесс требует другой архитектуры.Путь был тернистым — много проб, ошибок и неожиданных находок. Мы убедились, что образовательная организация может создавать такие продукты сама, но только когда за технологией стоит методический опыт, а не одна лишь инженерная логика.Один из ключевых принципов, к которому мы пришли: инструменты вовлечения должны работать не для отдельных учеников, а для всего класса одновременно — на 10, 20, 30, 100 человек. ИИ-тьютор работает параллельно с преподавателем: задает вопросы по только что разобранной теме, фиксирует, кто включен, передает срез по группе в реальном времени. Учитель видит, кому нужно внимание, кому стоит написать лично, но при этом продолжает вести урок.Мы начали измерять вовлеченность и увидели эффект: 98% участвуют активно, около 90% остаются включенными до конца. Но интереснее другое: сейчас мы исследуем, как вовлеченность во время урока влияет на обучение за его пределами — на удержание материала, на прогресс, на отношение к учебе в целом. Это сложнее измерить, но это точно важнее.Онлайн-форматы никуда не уйдут. Они всегда будут существовать параллельно с классом. И вопрос не в том, хуже они или лучше офлайна. Вопрос в том, как их строить, чтобы они работали эффективно.