страна происхождения

в это воскресенье приходите в книжный магазин «аудитория» слушать стихи в поддержу заключенных по Маяковскому делу. деньги, собранные во время чтений, мы передадим семьям пострадавших

28 января (воскресенье) в 20:00 чтения в Аудитории в поддержку фигурантов «Маяковского дела» Уголовное преследование, завершившееся назначением реальных тюремных сроков Артему Камардину и Егору Штовбе, в очередной раз продемонстрировало силу и безжалостность репрессивной машины российского государства. Ровно месяц спустя абсурдного приговора поэтам «Маяковского дела» мы соберемся в Аудитории, чтобы читать стихи о вере в свободу и борьбу В воскресенье в Аудитории выступят поэты, сценаристы и писатели:🗣 Влад Гагин 🗣 Улад Клавкин 🗣 Роман Лебедев 🗣 Евгений Ухмылин 🗣 Константин Шавловский🗣 Инга ШепелёваВо время чтений будет предоставлена возможность оставить денежное пожертвование семьям пострадавших. Все сборы будут направлены непосредственно заключённым и пойдут на оплату адвокатов и содержания💳 Вход свободный за донейшн 📝 Запись у @auditoria_tbi

КАЛЯДКА Што адказвае каза, калі яе абвінавачваюць у праедзеных рогах: <яблычны сок капле з паліцы у пошуках кніжкі не памыліццца позна засвоенае рамяство кроквы кахання крэплі Раством рэбры шпалераў сведкі аблогі спакусы і смагі, Спаса мурогі; я Шуламянка пад кроквамі гнёздаў: спакуса ламачча і дздевых лёзаў:на Звеставанне аздоба дачок,куфаль адзіны стыне ў пячох; Маці Марыі свяціў маладзік, плакаўшы раніцай, вечарам знік.> Каза — дачка іерусалімская, каза дагары рагамі, каза-маці казытае дзетак у хаце. Каза пацерку свякрусе падняла — аддала, хадзі каза ласавацца будземМатырял экспедыцыі вёску з.З. сабраны і падрыхтаваны Бакстэр В.

«Ереванский балкон: Улад Клавкин». Первый в 2024. Сумрак на станции детской жд и пыль в маленьких рассыпавшихся вагончиках.

сон на скамейке в сквере у главпочтамта. есть такое понятие “усталость металла”мать передала посылку – в ней колбаса, бутылка, теплые вещи, фотография брата я не знаю, что в ней, я просто обвязал ее шарфом и положил под голову, как подушкув ногах холодно, будто ботинки набиты жетонами из таксофона, давно не звонилматери давно не звонил, брату давно не звонил, под лавочкой лужа из талого снегаесли упаду, то лицом вниз, умоюсь, почищу зубы – зайду перед работой к Саве, а то в таком виденельзя всю жизнь работать барменами, слесарями, продавцами книг, таксистамикатехизаторами. в этой стране все таксисты – катехизаторы, ловцы душ: зачем им обязательноловить меня из-за угла, светить фарами, подрезать, как детдомовца, в этом свете все выглядят неприглядно, как в детдоме – там сейчас кто-то спит вместо меняпока я лежу на лавочке в парке у главпочтамта и смотрю в прорези. отсюда я вижу надписи“туалет”, “метро”, “аптека”, больницу, в которой пьяные санитары поют гимн сатурнукольцевую линию метро, сегодня оно будет работать до тех пор, пока я не встануа когда встану, в свою спальню или палату войдет годовалый мальчик петя перов: будет елка? будет. а вдруг не будет. а вдруг я умру

ещё такое появилось. спасибо

На этой неделе подписчики выбрали в качестве стихотворения недели текст Улада Клаўкiна. Мы публикуем оригинальный комментарий Лизы Хереш и рецензии Александра Маркова и Дмитрия Гуревича.https://metajournal.space/article/ulad-klaykin

Забитый до смертидеревяшкойна помойке Пьер Паолопытается воскреснуть из мертвыхв сложенных ладонях он несеткровавые человеческиегениталии будто это птенецв гнезде к Божьему престолуи эта синяя земляпо-неземному прекраснаярана во вселеннойнарыв в чревемлечного пути извергается кровью и спермойэто ты Пьер Паолосказал:“Издалека человек видит человека,который убивает другого человека.Этому поступку он, свидетель,Остается безразличен”.один человеквидел издалекакак другой человекубивал тебяLa Terra vista dalla Luna il porcile едва оперившийсяжелторотикgiovane di primo pelo подмастерье пекаря с горящими глазамиФорнаринынапряг ягодицырайский кишечникеще слишком юный для удавки для смертной казни аморинопоглощающий все дерьмо мираодин из героев Сало или 120 дней СодомаСотворенный по образуи подобию БогаПьер Паоло ожидаетсудного дняТадеуш Ружевичперевод с польского Улада Клавкина

евгений харитонов

Channel name was changed to «страна происхождения»

wielka improwizacjaдети играют в футбол так, будто в здании комендатуры не произошло взрывапьяный Воццек набирает своей буфетчице так, будто бы линию не прослушивалимы познакомились летом – сыграли в футбол, съели вишен, искупались он математик, сын пастора, тоже интернированный. ему предлагали работу в штабено он отказался. теперь Воццек на плохом счету и ждет, что его переведут в лагерь а я боюсь просить за него у начальства, но знаю, что подожгу себя на площади у магистратаесли его переселят в бараки у заставы – там люди открывают рты, пустые на наследиеи ждут, что их посчитают по головам, а потом отведут в кино, где можно сидеть, вытянув ногии хотя я не брежу мыслями о побеге через границу и не пытаюсь связаться с партизанами хоть меня не обсчитывают в кассе, не досматривают в метро и не окликают в переулкахя все равно бы раздал все свои контрамарки в “КитКат” и перестал бы лечить свой раклишь бы не видеть танцовщиц, лысых под париками, и не ходить по врачампотому что когда я лежу на кушетке и смотрю им в живот, то за больничным халатомя не ожидаю увидеть ничего, кроме скудной заброшенности – не бассейн, а всего лишь оврагвсе эти люди – водители трамваев, дети в очках, городовые – что им от меня нужно?меня мало что держит на этом свете, кроме идеи мирного атома и кофе, который он для меня воруеттеперь мы встречаемся реже – в последний раз виделись в церкви, он похудел и осунулсяя знаю, что он голодает, потому что к нему перестали пускать учеников из офицерских семеймне страшно просить за него у начальства, но я знаю, что возьму в заложники дочку снабженцаесли ему не удвоят паек и не вернут альбом с марками, который он обменял на брикет маслав ту встречу я впервые заметил, что город стал плоским, будто монета или крыло авианосцаон согласился, ведь антенные вышки и колокольни срыли еще до обстрелов союзникамии только наша с ним кирха на площади у магистрата сохранила свою звонницутогда он сказал: “как обнаружить след Бога, если в городе не осталось высот и глубин?

в эту пятницу, 22 сентября, почитаю старые и много новых стихов в компании лучших людей по ту сторону реки Куры. приходите в 7 часов в микрогалерею по адресу Giorgi Chubinashvili 23a. код от домофона 1025#. последний этаж, дверь с афишей

мы сидим за круглым как хлеб столом. по правую руку от меня – батлеечник, розовый и полый.это я поднял его из сугроба и усадил за наш стол, поэтому он нам теперь за невесту.будто в яслях сидит додик-батлеечник, ходит под себя и ждет новой переписи,потому что последнюю он проспал, а значит, не видать бы ему пайка и лекарств,если бы однажды не откусил он от нашего брашна и не задневал в нашем доме.сегодня мы кормим его печеными грушами и селедками – пищей невольников.хлеба же он не ест, потому что уже отупел от хлеба и сам стал кругл, как хлеб.из наших тарелок он таскает конфеты, макароны, каштаны и прочую женскую пищу,а за кисель подставляет шею, ластится и садится нам на коленикогда на небе повесится месяц и звезда занеможет, мы нальем ему бальзама и вместе разговеемся,пустив по кругу заздравный кубок за всех тех, кто так и остался лежать в сугробе.батлеечник встанет и упадет, поднимется с трудом и вновь рухнет. так вот тебя развезет.мы уложим тебя спать на печь, словно ты – золотая баба или стельная корова,а сами выйдем во двор, чтобы не тревожить твоего сна и не спугнуть снегирей, примостившихся в изголовье.тебя разбудят боли в ступнях, исколотых морозом и стояниями на всенощной. не найдя нас рядом,в пустом срубе, где твоя сырная голова задрожит от страха и немощи, ты заплачешь, будто голодный,спрыгнешь с печи и провалишься в короб, расписанный красками, обвешанный тряпками и гирляндами,прямо за спину ангелу, чей бритый затылок унесет тебя в страну кедров и пастухов

а ещё вот такое появилось

В «Дайджесте» – статья «The Belarus outbreak», написанная по следам августовских zoom-чтений молодой беларуской поэзии, в которых участвовали авторы и авторки, представленные в беларуском блоке тринадцатого номера «Флагов». Приглашаем к чтению! «...Сегодня, в продолжающейся эмиграции, – будто страну может покинуть больше человек, чем населяет её на самом деле, – география беларуских авторов и авторок распространяется на километры, запредельные родным городам и областям. И хотя такое своеобразное искривление пространства-времени не сулит особых радостей, наблюдение и анализ геопоэтики и психогеографии молодой беларуской поэзии могут быть особенно интересными.Несмотря на то, что возникновение «пространственного поворота» (spatial turn) относят к 1980-м гг., проблема пространства в контексте беларуской культуры и искусства, кажется, существовала всегда. Беларусь исчезала как название (пряталась в границах «Северо-Западного края», «Восточных кресов»), однако всегда, в конце концов, собиралась в заданную территориальную целостность. И потому стремление беларуских писателей обозначить, назвать это пространство, составить карту местности не нуждается в лишнем объяснении...»