Метажурнал

Егор Спесивцев***Странная отрешённость, словно впервыезастал друзей за употреблением кокаина. Порочнаятемнота туалетной кабинки Stella Art Foundation, особый ночной холод, распространяющийся по Москвенесовершеннолетними посетительницами «Клуб Клуба».Грех как таковой. Всё это чуждо мне: пользователю автобуса, выпускнику средней школы №20 с углублённым изучением отдельных предметов. Мной управляет страх отдельных предметов, неизлечимый без посторонней помощи. Я ищу телефон доверия у тебя в штанах.#выбор_МА

У Осминкина здесь именно иллокутив — то есть прагматика — задаёт энергию всему разбредающемуся сонму образов. Начинается эта прагматика «за здравие» и не велит «солженицынствовать», а вместо этого «скрести эпохи чернь», а дальше не то инструкция, не то автоисполнение воли — по всей видимости, чернь скребут и обнаруживают червя на месте человека, а там и другие трансформации, которые, что интересно, теперь начинаются изнутри привычных предметов: в свином фарше вселившийся бес, а в рыбных биточках пластик. Возможно, перспектива, с которой изучается трансформация, перевернулась относительно иероглифа и червя, либо же — что одно и то же — внутренним содержанием — означаемым — иероглифа оказался червь, который подменил видимо ожидаемого человека. Различие между внутренней и внешней трансформацией важно в том числе и потому, что дальше страдание перетекает в сострадание, и хорошо бы прояснить характер такой перемены: это внешнее или внутреннее, означающее или означаемое? Форма болезненного празднества, которая предстаёт нам в виде «изломанных плясок» и «хоровода скуластого», содержательна: действо предъявляет самой земле - «рыхлой утробе сугробов» - претензию в молчании, и далее пытается перебить эту глухоту разнобоем шума, в котором тонет различие между насилием и бытом — ударом штыка и набором текста на клавиатуре — славой и смертью — и непонятно, то ли взывающая к различию содержательность глухой земли, то ли её — земли — «родины» — превзошедшее безразличие равнодушие «души, которой нет», вырывает из глухоты гугнивый приговор всему происходящему на поверхности. #Комментарий_Кирилла_Азерного

Роман Осминкин не солженицынствуйскреби эпохи черньза иероглифомне человек а червькак означающее извиваетсяинтеллигента нерадивого сознание переводя страдания мира в сострадание красно-коричневая кашаонтологическая матрица реваншакак хочется послать куда подальшено куда уж дальшевселился бес в нутро свиного фаршаа рыбные биточки изошли на пластикпод поле полюшко изломанные пляскине дионисии а хоровод скуластый опричнина чрезвычайкасугробов рыхлая утроба отвечай капошто в себя вобрала стон землитак глухо что ни вдовий вой ни пискмышиный не слышныа со столба информбюро в толпу иллокутив бросаети в чудище мутирует народ обло стозевно озорно и лаяйвторжение штыка во чревопера в бумагу пальца в клавуаз буки аки лезвие да по глазам скользятза упокой значит во славуи санки снова на снегукроваву метят недолгуи та что родиной зовут бормочет приговор гугнивоа на душе которой неттак называемо тоскливо Источник: фб автора #выбор_Кирилла_Азерного

Прямо сейчас: Евгений Сошкин читает лекцию об Анне Горенко на зум-площадке "Артикуляции"https://www.youtube.com/live/LkyWbOIYuNw

Начинаем презентацию веб-альманаха: Али Алиев, Кирилл Азерный, Лиза Хереш, Данила Кудимов, Милена Степанянhttps://www.youtube.com/watch?v=mZF2OW0_4LI

Глафира СолдатоваUBCСаманте Нокя отказываюсь верить, что в основе эмпатиилежит упоение чужим страданиемзарёванная, я прихожу в кафе попросить воды — потеряла документыв чужой стране, за 8000 километров от домачто если я потеряла их на пляже? маленький краб ползётпо шороху гравия, времени, краю континента. совсем как ячто если я потеряла их в парке? лягушки-быки — гоблиныиз лабиринта, они не подскажут мне, где искатья не из тех, кто выглядит мило во время плача. о чём бы ни плакалидевочки, причина всегда одна — им не найти себе местабариста в кафе это знал и дал мне брауни. как жаль, что я непомню лица, но я его не забуду. простая практика заботы,чтобы рассеять смуту, убрать пустоту из слов “it will be okay”я ем свой бранч на острове Черепахиготовая родиться заново в океанепотом я рвала землянику у центра истории и диалога и думала,кто я после музея, который делит меня на до и после. здесья узнаю о школах-интернатах для детей из коренных народов,о чужой боли. о новых детских книгах и о землянике. я верю,что эмпатия должна переизобрести меня, написать для менядетскую книгу о радости. я верю, что не пропущу главногов попытке запомнить каждую птицу и трещину на асфальтемогу ли я быть для кого-то свечой во тьме?дать кому-то брауни в холоде брейкапа или потери личности?хоралы животныхя слышуhello daughterлягушки-быкиhello sisterканадские гусиhello strangerкраб в своей скорлупкеWe acknowledge that UBC’s two main campuses are situated withinthe ancestral and unceded territory of the Musqueam people, andin the traditional, ancestral, unceded territory of the Syilx OkanaganNation and their peoples.Источник: дебютный сборник Глафиры «Невеста неместа» (Краснодар-Москва: Внове; ЛитГОСТ, 2026).#выбор_Сергея_Ханаhttps://telegra.ph/Ee-ne-sozdali-specialno-dlya-nas-06-25#комментарий_Сергея_Хана

Определяющим устройство поэтического текста оказывается пустота. Отсутствие, утрата, зияние, восполняемое памятью и очерченной фигурой – образом отца, сохранившегося внутри впечатлением и ощущением, и стремящимся воссоздать его присутствие в пространстве обращающегося. Из этого отсутствия и особая бескожесть слова, предельная всеоткрытость (не от кого защищать) и вместе с тем предельная замкнутость в себе (некому передать), которые внешне воссоздают ощущение исповеди, но также и определяют границы читателя – его невозможность для присутствия в тексте.Синтаксический параллелизм, выстраивающийся благодаря повторяющейся формуле «за…», восходит до градации: от невозможности встретиться и до утраты перцепции («дар слепоты») – так ощущается дистанция и физическая, и метафизическая внутри боли. Плавное восхождение градации оформляется благодаря вольному ямбу, который значительно замедляется из-за обилия пиррихиев: музыка становится плавной, сглаженной, воссоздающей вместе с тем и речеобразность слова, его исповедальность. Стихотворение отворачивается от читателя и открыто заявляет об этом через неговорение: в формуле отсутствует необходимый глагол (<глагол> за…), отчего мы можем лишь догадываться, что движет словом – благодарность, или, быть может, вина, или иное чувство, которому сложно найти вербальное присутствие. Также исчезает в отсутствии и градация: необходимый финал, аккорд, разрешивший бы растущий ряд, позволивший бы перейти поэтическому высказыванию в устойчивые ступени тоники, отсутствует, и на его месте остаётся короткое и емкое «да», не только явившееся как выдох и точка, но и являющее собой узел контрапункта, амбивалентности утраты (я говорю и я скрою). Один слог разделяет два высказывания внутри поэтического текста: прямое обращение к отцу, почти эпистолярное и молитвенное, и открытую надежду и признание его вечного присутствия. Если для первого важным оказывается мандельштамовское слово-камень и кровоточащее ощущение зияния (как в «Ласточке»: «О, если бы в

Евгений БесчастныйОтцуза невозможность узнаваньяи за прощенья неизбежность(за лавы – после остыванья –безлико-каменную внешность),за эту вечность,за камня глухоту, за камнядар слепоты, за стену-пропасть.да. тот, кто есть – всегда вне кадра,и происходит, что должно быть.сквозь дым и копотьоднажды к водопою выйдетзверь и, глаза перед собою вперя,он в зеркале воды увидитдругого зверя.Источник: журнал «Знамя» №4, 2026#выбор_Юлии_Токаревой

#переводыТиндал Элизабет ШрайнерЯ не хочу спрашивать у чата GPTя хочу спросить у мамы / у сестры / у соседки / я хочу слушать пластинки пока мои уши не станут шёлком / пить воду из-под крана / напиваться солнцем / сорвать помидор у земли / утопить зубы в его кожице / позволить танцу спелого сочного сока скатиться по шее / я не хочу говорить об ИИ / скажи мне что укрепляет твое сердце / что заставляет его дрожать / что заживляет / и что терзает / дай свою теплую руку из плоти / пальцы чернильные от газеты / дай мне домашний / порез бумагой / твой почерк в рамке / дай мне смелости / способности / обитать в своей коже / в каждом дне / в своей драгоценной жизниTyndal Elizabeth SchreinerI don’t want to ask Chat GPTI want to ask my mom / my sister / the woman down the street /I want to listen to a vinyl record until my ears feel like silk / drinkwater from a hose / get sundrunk / pluck a tomato from theearth / sink my teeth into its skin / let its plump-ripe juice dancedown my neck / I don’t want to talk about AI / tell me whatsteadies your heart / what makes it tremble / what heals you /what haunts you / give me your fleshy warm hand / ink-stainedfingers from the local herald / give me a landline / a paper cut /your handwriting in a frame / give me the courage / the ability /to inhabit my skin / to inhabit my days / to inhabit this preciouslifeПеревод с английского Полины Переслегиной источник: тг-канал авторки #выбор_Паши_Автоменко_Прайса

Текст Вики Ломиворотовой маскируется под инструкцию, дающую внятную стратегию женского поведения в традиционном обществе, или статью из Энциклопедии для девочек, предполагающую формовку гендерных стереотипов и прививку некоторых ролей, определяемых опять-таки как традиционные. И упоминание прабабок с их ритуалами гадания (то есть апелляция к предкам и почве) здесь как раз кстати. Но у Вики моментально все идет вразнос. Включается многофокусное зрение, которое напоминает, как авторы Транслита, например, Никита Сунгатов, перерабатывали (да и сейчас перерабатывают: Никита, привет и респект!) непоэтический материал в поэтическую материю. Подключается герчиковская ирония, не различающая бухающего Джойса, БДСМ экспириенс, деконструкцию гендера, няшного цыпленка, калейдоскоп, беспилотник, ластовицу (трусов или колготок?), речь как радиацию и т. д., и т. п. И, конечно, высказывание превращается в трансгрессивную сексуализированную эскападу, по заветам ф-письма, соединяющую личное и политическое. Впрочем, как это водится в нынешние времена, — без прямых политических заявлений, но так или иначе все понятно, особенно после вопроса: «как жить в нашей стране?» Так вот, важна здесь, может быть, даже не переосмысленная фемининность, принципиально не вписывающаяся в замшелые рамки, уготовленные превратно и ангажированно понятыми традициями или даже литературой (бедная Нора, в самом деле), но сама попытка вместить все то, что предлагает современность — этакий шипастый букет конструктов, набранных отовсюду и плохо состыкующихся друг с другом, но по факту репрезентующих все то, что у говорящей (читай, современной женщины) в голове и в жизни. И сама эта радикальная, чрезвычайно привлекательная по факту рассогласованность в вынужденной связке составляет основной нерв этого нарочито взвинченного текста. Да и, подозреваю, нерв времени тоже.#комментарий_юлии_подлубновой

Вика ЛомиворотоваКак стать идеальной женойв первую очередь вам понадобится стратегия. можно начать с простого: 1. магазин, станция техобслуживания; 2. СТО (кафе, автомойка, магазин); 3. объект придорожного сервиса. Джеймс Джойс уходил из дома бухать на всю ночь из страха случайно трахнуть Нору и таким образом завести ещё одного ребёнка, которого не на что будет кормить. слава богу, теперь в ходу иные виды смекалки, иные столкновения гладкой неорганики с шероховатым задом возлюбленной дерево с запахом мертвечины — даже от одного слова жутко. следует засыпать щели между землёй и небом смесью из соды и мелких жучков. вот так, теперь чисто. кто куда, а я за асбестовой пылью, пока всю к новому году не расхватали. прогладить холодным утюгом — и будет красивый искусственный снег!необходимо проявить осторожность, чтобы святочная вода не высыхала на полу под стенами. знаете, как гадали наши прабабки? окунуть руку в блюдце с глиной означало умереть. но если там пластилин луч классика, из него можно сделать няшного цыплёнка. а если там микростружка металлическая, то охуенный БДСМ экспириенсречь нам дана в загадках, как радиация — в слабостях. какие девичьи секреты можно спрятать в ластовице? вы что, совсем не знаете, как жить в нашей стране? я всегда мечтала любить и служить, бегала топиться на шоколадной бане, ассистировать на земляной подушке. я и сейчас этим грешу, деконструируя гендер в подвале. я вам советую стать магом огня, это хорошо будет смотреться, объясню почему —коллективность познаётся в пустых пространствах. к примеру: вступи́ те в сводный хор электричества. пополните мировой запас сияющего уранового стекла. станьте членом любовного профсоюза. позовите золовку, деверя, шурина, небинарного сиблинга ваш:ей партнёр:ки, ласточек, покушающихся на крошки фастфуда, маркизов преисподней, которые всё равно к вам придут, если вы будете ебаться. готово, можно начинать борьбу за право невротически отдирать когтями пятна жира со стеклянного потолка. ах, эта куртуазная игра к

Дайджест новостей поэзииПоявился новый альманах "Чертеж". Вышла скучная "Литерратура". Почти выложен летний номер журнала "5-я волна" и апрельский "Новый мир".Выбранные публикации: Вячеслав Попов (5-я волна), Лета Югай ("Новый мир").Книги: Керри Шон Кейс, Тигран Туниянц, Настя Верховенцева, Сергей Лебедев, Селина Тайсенгирова, Алексей Швабауэр, Евгения Либерман.Статьи и интервью: Транскрипт коллективного интервью со Львом Обориным. Кирилл Шубин о книге Михаила Бордуновского. Вторая часть обзора весенних публикаций в журналах ("Vmesto. media", "Волга", "Новый берег", "Sygma", "Poetica", "Всеализм" и "журнал на коленке"). Борис Кутенков берет интервью у Алексея Волокитина. Никита Бочаров о Шамшаде Абдуллаеве. Максим Глазун о книге Федора Сваровского.Подкасты: Лев Оборин и Олег Дозморов говорят о «Кыё! Кыё!..» Олега Чухонцева. Запись презентации книги Анны Родионовой. Двухчасовое интервью с Томасом Венцлова.Разное: 5-й поток "Школы поэзии". Курс Петра Епифанова об итальянской поэзии. Лауреаты премии "журнала на коленке". 26 июня в 19.00 МСК презентация "веб-альманаха" на зум-площадке Метажурнала.Кринж: С 1 сентября в РФ появится профессия "писатель". Специалист должен "уметь использовать богатство русского языка".Прилет ракеты в здание старейшего европейского журнала "Радуга" (поддержать журнал).Что-то важное упустили? Напишите в комментариях.#дайджест_новостей_поэзии

Хочется, конечно, чтобы Вася Бородин был жив и писал бы дальше и дольше, но его посмертие действительно полнится светом. Именно в эту область заглядывает Михаил Гронас, замечательный поэт, научившийся сжимать слова до элементарных частиц. В этом маленьком стихотворении, как в коллайдере, сталкиваются да и нет. И возникает свет, которым, оказывается был (и остался) Вася Бородин, сам умевший вынимать из слов их светящиеся оболочки. Такими образами, как у Гронаса не разбрасываются случайно, это действительно очень точное стихотворение.Васин свет – это такая реальность.Стихотворение Гронаса напоминает мне «Моцарт. Кассация» Геннадия Айги, тоже одного из самых светоносных русскоязычных поэтов.И как-то по особенному правдиво звучит:светлая память Васе Бородину#комментарий_ивана_полторацкого

Михаил ГронасВасе БородинуПамять твоя светла, светлее нет, о человекосвет и светослед.Светотела с твоих небесных сред, с древесных срезов светлая слезасходят всегда так быстро и на нет, сходят туда где нет всех нет, гденет всех да#выбор_ивана_полторацкого

Алексей Чудиновских продолжает развивать гибридные стратегии письма на стыке sci-fi и posthuman стилистик, с одной стороны, и различных линий темной поэзии, с другой, в поисках нового реалистического метода. Нехватка тел на единицу жизни становится в этом стихотворении главной характеристикой бедности пространства, его недостаточности, пустоты. Это истощающее уплотнение реальности приводит к тому, что речь почти доходит до самопересечения, как это часто бывает с платоновской прозой. Вакуум жизненного мира вызывает коллапс автономных вещей: «К сожалению, мы вместе мало проводим времени, потому что мне не хватает тела». Целое уничтожает себя своей собственной частичностью, открывая перспективу пыли как безобъектному объекту, заменившему песок и желающему переплавиться в новую форму автономного виртуального взгляда. Переходное тело существует в условиях лимита на сны, так что фантомное измерение больше не может создать непрерывную вуаль для прозрачных человеческих действий. Однако кое-что остается в этом стихотворении нетронутым, неразрушенным — имя. И одно оно возвращает нам отражение, последовательность, непрерывность.#комментарий_Евгении_Сусловой