
Фотохром с видами Москвы 19 века из альбома Souvenir de Moscou, Avanzo, 1890-е.Фотохром с видами Москвы 19 века из альбома Souvenir de Moscou, Avanzo, 1890-е.

Фотохром с видами Москвы 19 века из альбома Souvenir de Moscou, Avanzo, 1890-е.Фотохром с видами Москвы 19 века из альбома Souvenir de Moscou, Avanzo, 1890-е.
Глава IСтрахПо замкнутым татарским переулкам Москвы гуляет ветер. Засовывает худые изъязвленные ручки в щели побуревших старых особнячков и несется рассыпной нивой по длинным уходящим в поля новым проспектам. Москва притаилась. Москва затаилась в ледяном оцепенении. Жители разбегаются по квартиркам, зашториваются от ветра бумагами, объявлениями, паспортами, не скомканными книжками.Ласково, уютненько в желтенькой комнатке, ласково тикают приказы, неласково лает из приемника жестяной голос Левитана. По призыву партии удвоим, утром, удесятерим. Москва удвоилась, утроилась. Удесятерилась. Разоренная крестьянская Россия двинулась скрипящей ордою в Москву и завладела ею, растеклась, вздулась, вспучилась новыми бессчетными серыми как казармы Аракчеева кварталами. Дрянные кабацкие песни несутся из новоселий.Их слышно. Город пуст. Москва пуста. Дико. Рев машин, клацанье костей. Тихо. Тихо. Москва пуста. Удвоит. Утроит. Удесятерит. Удваиваются, утраиваются, удесятиряются тесные городки кладбищ. Везут, везут в похоронных автобусах на Ваганьково, в Новодевичий, в Востряково, новые и старые когорты строителей коммунизма. Кремль замер, большой красный притаился. Галки вороны кружат над Спасской башней, кричат, сухо как шрапнели, каркают Карр! Карр! Часы бьют и поют не своим, чужим голосам. С чужого голоса. С чужого голоса поют. Вставное механическое сердце стучит ровно и не по настоящему. Рубиновые звезды пятиконечьем впились в дымное от холода плотное московское небо. Угу! Ага! Не сюда. Не туда. Ни оттуда. Стучат о *неразборчиво асфальт приклады часовых. Печатая клятвы идут гвардиями часовые. Сторожить мертвого Ленина. Ленин мертв. Лежит под стеклом и думает. Раньше вдвоем лежали, все веселей было. Того в сапогах с усами вытащили ночью за ноги и закопали в яму. В яму? Говорят, его выкрали грузины, говорят, китайцы отвезли усатого в Тибет и замуровали в золотую пещеру Лхасы. Говорят. Говорят. Слухи ползут по наполненным улицам и площадям. Страшно. Страх. Ленин лежит и думает в с

Олег Васильев. Московский дворик. 1989.
⚡️Не пропустите!Собрали для вас папку дружественных каналов пол названием «Суверенка»Добавляйте и погружайтесь в глубины культуры, философии, эзотерики, геополитики, моды и многого другого...⭐️😳🪲🌞🍄👑🪞👑👁️🧍🖤🌚🌚💀🥀🪟🗡🤴🌞

В приложении журнала «Москвичка» появилась новая рубрика, посвященная современному искусству. Первый герой — Алексей Бевза, «идейный живописец». Бевза, являясь художником с классическим образованием, осмысляет эзотерические нарративы города, его тонкую ткань. Интервью, как минимум, заслуживает внимания, не говоря о творчестве Алексея. На фото справа — работа, созданная специально для журнала.В приложении журнала «Москвичка» появилась новая рубрика, посвященная современному искусству. Первый герой — Алексей Бевза, «идейный живописец». Бевза, являясь художником с классическим образованием, осмысляет эзотерические нарративы города, его тонкую ткань. Интервью, как минимум, заслуживает внимания, не говоря о творчестве Алексея. На фото справа — работа, созданная специально для журнала.

Полина ШкапинаПолина Шкапина