Экскурсии НА УШАХ по Петербургу и Москве

Часть 3. ПетропольИногда мне кажется, что у Петра была лёгкая мания величия. Хотя «лёгкая» — это я вежливо. Человек назвал город в свою честь ( ну чего скрывать), построил его на болоте и, видимо, в какой-то момент понял: «Хм, звучит недостаточно монументально». И тогда на сцену вышел Петрополь — греческая версия названия. Прямо с античным блеском, будто бы Афины в сапогах. Первым, кто рискнул так написать, был какой-то придворный, Гавриил Головкин, — сообщил, что, мол, «в самый Петров день назвали сей город Петрополем». Идея понравилась. Особенно поэтам, у которых тогда началась массовая истерия на тему древней Греции: все читали Гомера и хотели чувствовать себя философами, даже если вчера они были просто пьяными секретарями. Ломоносов подхватил волну — вставил «Петрополь» в оду, посвящённую восшествию Елизаветы. Патетика, фанфары, гром, молнии! И, конечно, главный символ — камень. Ведь по-гречески «петрос» значит «камень». Тут всё сложилось: апостол Пётр, Пётр I, камень, крепость, церковь, основа, мощь. Правда, если вспомнить, что весь город стоит на зыбком болоте, каламбур выходит особенно забавным. Такое ощущение, что сам Христос сказал бы: — На камне построю церковь Мою. А Пётр Великий добавил: — А я попробую на трясине. Но знаете — получилось. Да, с жертвами, с наводнениями, с кучей похороненных рабочих, зато красиво. В 1712 году, когда Петербург сделали столицей, надпись на крепости гласила: «Бог, укрепи камень сей». Я всегда представляю этот момент: фейерверк, Пётр с поднятым бокалом, рядом вельможи, у всех благородный восторг, а под ногами у них — дрожащая земля, потому что сваи ещё не вбили. Метафора всей русской истории. Но прошло пару веков — и «Петрополь» снова превратился в иронию. Краевед Анциферов, человек с философским чувством юмора, написал: «Петрополь превращается в Некрополь». Вот уж точно сказал как отрезал. Пока другие видели в городе поэзию и балет, он видел кладбище империй, идеалов и иллюзий. И, если честно, я его понимаю. Петербург — город

Часть 2.Питер................ Когда город наконец оброс улицами, крышами и гордым чувством собственной важности, народ решил, что «Санкт-Питербурх» — это чересчур длинно для разговоров на ветру. Так и появился Питер — коротко, по-человечески. Без всей этой бюрократической позолоты. Можно сказать, что город скинул камзол и остался в рубахе. Кто первый сказал «Питер» — неизвестно. Но я уверен: это был рабочий с лопатой, уставший от грязи, дождя и царских указов. Он просто махнул рукой и сказал: — Да пошёл он, этот Санкт… Пускай будет просто Питер. И всё, пошло-поехало. Империя — империей, а язык народа всегда выигрывает. Первое письменное упоминание «Питера» нашли аж в 1764 году, в комедии Фонвизина «Недоросль». То есть представьте — уже в XVIII веке культурные люди признавали, что «Питер» звучит живее, чем вся эта официозная конструкция с двойным названием и немецким душком. Карамзин, правда, ворчал: мол, «простой народ говорит у нас “Питер” вместо “Петербурга”». Ага, простой народ. Но именно этот «простой народ» город и строил. На своих спинах, в грязи, с температурой и матом, который, подозреваю, был первым настоящим гимном новой столицы. Смешно, но даже финны подхватили: у них город зовётся Pietari. Вот вам и международное признание простоты. Ни тебе «Санкт», ни «бург» — просто Питер, и всем всё ясно. А потом — пошло поэтическое. Радищев, песни, мемуары… Народные куплеты: «Как во славном во городе во Питере…» И ведь звучит! «Во Питере» — как будто уже с любовью, будто город живой, как сосед, к которому заходишь за солью и заодно поплакаться о жизни. Постепенно даже Москва смирилась. Её главная улица получила прозвище Питерская, То есть даже Москва признала: хочешь ты этого или нет, но слово «Питер» — живучее. Оно пережило войны, империи, революции, и даже Ленинград не смог его затоптать в асфальт. Ой, телефон… — Я в Питере, да. И я иду по Невскому и улыбаюсь. Потому что Питер — это не просто сокращение. Это диагноз. Город, где кофе подаётся с ветром, где все немно

Город по имени ПОГОДА!🕰 Часть 1. Санкт-ПитербурхИногда я думаю, что Петербург родился не из мечты, а из упрямства.И пошло-поехало.В тот день, 16 (27) мая 1703 года, не было ни фанфар, ни лент, ни речей. Просто начали строить крепость на Заячьем острове — и всё. Пётр, кстати, даже не присутствовал. Великий строитель империи, понимаешь ли, делегировал исторический момент. Типа: «Запишите меня потом в хронику — я занят». (По этому вопросу не утихают споры)Официального имени крепости тоже не придумали. Оно появилось позже, когда заложили церковь — вот тогда-то и родился первый кирпич в фундаменте городского нарциссизма: Санкт-Питербурх.Так, по крайней мере, писал сам царь — с «и» и с «х» на конце. Видимо, вдохновился Голландией и не подозревал, что подарит будущим поколениям филологов бессонные ночи. Название то сливалось, то распадалось, писалось с «е», с «и», с «г», кто во что горазд. Город уже был, а орфографии ещё нет. Классика.Мне нравится думать, что первые жители этой «новой крепости Питербурга» стояли по колено в грязи и думали: «А может, ну его, этот Парадиз?».Парадизом — то есть раем — Пётр называл стройку неоднократно. Ну да, болото, комары, штормы — настоящий рай для мазохиста. Видимо, император любил, когда всё через страдания.ПРОДОЛЖЕНИЕ : https://naushah.ru/clips/2025/11/14/25783/

Театр — это не храм. Это цирк без клоунов, где смеются над собой."🎭 ТЕАТРАЛЬНЫЙ ЖУРНАЛ "ДОЛИНА ОСС"✍️ Автор: Валерий Панфилов📍 Санкт-ПетербургАлександр Ланской: “Театр — это не храм. Это цирк без клоунов, где смеются над собой.Легендарный актёр Александр Ланской давно стал фигурой, о которой говорят шёпотом в театральных буфетах и спорят в критических кругах. Одни называют его сумасшедшим, другие — последним гением сцены. Он ломает стереотипы и не терпит фальши.Он выходит на спектакль, будто на дуэль, а говорит — как будто снова пишет пьесу своей жизни.— Александр Викторович, что для вас театр сегодня?— Театр? Это не храм, как любят говорить. Это арена. Мы все здесь звери, просто у кого-то клыки побелее. Театр — это место, где можно соврать так красиво, что публика тебе ещё и спасибо скажет.— Вас не раздражает современный театр с его постановками и поисками формы?— Раздражает не форма, а бессмысленность. Сейчас половина режиссёров ставит не пьесы, а собственное эго. Актёр прыгает, орёт, ползает — а зачем? Чтобы кто-то сказал “гениально”? Я видел больше правды в сломанной репетиции, чем в премьере на главной сцене.— Как вы относитесь к зрителю? .... Продолжение на нашем сайте. https://naushah.ru/posts/58

Невский Проспект есть петербургский Проспект.Невский Проспект обладает разительным свойством: он состоит из пространства для циркуляции публики; нумерованные дома ограничивают его; нумерация идет в порядке домов – и поиски нужного дома весьма облегчаются. Невский Проспект, как и всякий проспект, есть публичный проспект; то есть: проспект для циркуляции публики (не воздуха, например); образующие его боковые границы дома суть – гм… да: …для публики. Невский Проспект по вечерам освещается электричеством. Днем же Невский Проспект не требует освещения.Невский Проспект прямолинеен (говоря между нами), потому что он – европейский проспект; всякий же европейский проспект есть не просто проспект, а (как я уже сказал) проспект европейский, потому что… да…Потому что Невский Проспект – прямолинейный проспект.Невский Проспект – немаловажный проспект в сем не русском – столичном – граде. Прочие русские города представляют собой деревянную кучу домишек.Если же Петербург не столица, то – нет Петербурга. Это только кажется, что он существует.Андрей Белый "Петербург"

ул. Пестеля дом 5### 📖 *1833 год. 13 августа. Запись из дневника. Петербург, Пантелеймоновская ул. (ул. Пестеля дом 5)*Спускаюсь я давеча с последнего третьего этажа (сейчас в этом доме 5 этажей)* своей маленькой, но уютной квартирки с запахом кирпича и свежей побелки вниз и встречаю соседа. А он из своей квартиры выходит. Его квартира была просторной, светлой, и стоила, говорят, недёшево. И , прежде всего, из-за близости Летнего сада.- Здравствуйте, - говорю, - Александр Сергеевич! (Пушкин)*-Здравствуйте, Платон,- тихо так, отвечает. И проходит мимо , в халате и мягких туфлях, с задумчивым лицом. Идет будто не спеша, а в голове его, уже рождаются строки. Потом оборачивается и , улыбаясь, говорит:- В Летний сад иду. Он мой огород. Хожу туда, как к себе на дачу. Там и читаю, и пишу, и дремлю под деревьями».Именно здесь в нашем доме он и сочинил свои чудесные сказки — про старика с золотой рыбкой и про царевну, уснувшую навеки. А ещё — поэмы «Медный всадник» и «Анжело», и даже трудился над «Историей Пугачёвского бунта".Всегда, проходя мимо дверей его квартиры, я будто слышу тихий перестук пера о бумагу и шаги по старому паркету. https://naushah.ru/posts/56

Дом Н. И. Чичерина (Елисеевых)Шикарное здание на Невском проспекте является образцом раннего классицизма. Дом был возведён для столичного генерал-полицмейстера Н. И. Чичерина на месте деревянного Зимнего дворца императрицы Елизаветы Петровны. За время существования здания здесь обитали талантливые люди, происходили знаковые события: например, в 1767 году Тронный зал и кухню, располагавшиеся в доме, отвели для мастерской французского скульптора Фальконе. Здесь он создал модель знаменитого памятника «Медный всадник». В 1780–1783 годы здесь жил архитектор Д. Кваренги, а в конце XVIII века под этими сводами устраивались концерты Музыкального клуба, членом которого был композитор Д. С. Бортнянский. Позже в этом здании работали типография и книжная лавка А. Плюшара, ресторан «Талон», а также редакция журнала «Отечественные записки».• АдресНевский пр., 15

Доходный дом ВавельбергаДо того, как дом начали активно перестраивать под нужды его нового владельца — Михаила Ипполитовича Вавельберга — богатейшего человека в городе, банкира, семья которого основала в 1848 году банкирский дом Вавельбергов, он принадлежал коренным петербуржцам — братьям Бердниковым. Оба были статскими советниками, а также имели славу неплохих художников. Строить дом, который одновременно совмещал в себе функции дома и личной резиденции, польский банкир позвал Мариана Мариановича Перетятковича — по тем временам знаменитого и бравшего дорого за свою работу архитектора. Здание было перестроено всего за двенадцать месяцев — с 1911-го по 1912-й, в стиле итальянского неоренессанса. На первом его этаже разместили жилые комнаты главы банкирского дома и его семейства, в нижних же этажах находились помещения, приспособленные для Русского торгового банка, а также фабрика геодезических и чертёжных инструментов «Герлах».Здание вмиг стало одним из самых заметных сооружений на Невском проспекте, которое в народе прозвали «Дворец дожей», или «Денежное Палаццо», за его особенное сходство с ренессансными дворцами в Италии. Впрочем, здание было приметной достопримечательностью не только из-за того, что навевало образы туманной Венеции с её узкими улочками и извилистыми переулками. Зодчий Мариан Перетяткович сделал совсем неожиданную для петербургской архитектуры вещь: он возвёл дом, сделанный из серого гранита — благородного материала, который в условиях постоянно дождливого и серого Петербурга казался мрачным бастионом, хранящим за своими дверьми жуткие тайны. Из-за того, что городские постройки по преимуществу были жёлтых, голубых и кремовых цветов, дом Вавельберга не мог не выделяться на их фоне.Что до банкира, то он остался удовлетворён проделанной работой, однако один пункт всё-таки вызвал у него недовольство: на дверях, ведущих в банк, была вполне обычная надпись: «Толкать от себя», однако Вавельберг посмотрел на эту табличку, нахмурился и отчитал архитектор