Уголок для ворчания

#журналисткое«Почему нет томографа в поликлинике Х?» – спрашивает журналист… и получает ответ: «Покупка томографов в поликлинику Х запланирована в рамках целевой программы Y в текущем году».Любой корреспондент в России хоть раз оказывался в вышеописанной ситуации. Ты спрашиваешь: почему сносится дом; мост не отремонтирован; школа не построена, и получаешь ответ обо всем, кроме того, что спрашиваешь. Проблема эта настолько наболевшая, что о ней пишут даже «РГ» и «Комсомолка». Последняя даже опубликовала статью «Чиновники придумали свой язык, чтобы не говорить народу правду».Один из моих преподавателей в Европейском университете Кирилл Титаев еще в 2014 году высказал интересную теорию. В своем эссе 2014 года "Экспансия юридической профессии" он пишет: причина часто не в злом умысле, а в том, что российская бюрократия полностью прониклась юридическим способом говорить мыслить:В ряде городов такие должности, как начальник управления строительства, занимают люди с юридическим (и только) образованием, не говоря уже о таких сферах, как социальная помощь, бюджетный процесс и т.д. Можем ли мы себе представить педагога в должности начальника правового управления администрации области? А юриста в должности регионального министра образования?В итоге, писал Титаев, еще 12 лет назад:Чиновник перестает быть бюрократом – лицом, принимающим решения и несущим за них некоторую минимальную ответственность. Он становится аппаратом по снабжению граждан юридическими справками, причем в подлинном юридическом смысле – он высказывает суждения о соотношении одних нормативных фактов с другими нормативными фактами, даже процедура юридической квалификации оказывается востребована им лишь изредка. Такое суждение можно сконструировать, не выходя из уютного мира норм…Объяснение очень изящное и я готов во-многом с ним согласиться (конечно, не полностью — любая социальная теория описывает лишь часть реальности). Однако есть одна проблема — нет ответа, что с этим делать. Впрочем, это проблема наша, у

#журналистское За последние недели я не раз слышал от коллег и друзей одну и ту же мысль на разные лады. Кто-то говорит, что "разучился радоваться", кто-то признается, что не видит места для счастья, а кто-то сетует, что нас уже "ничего хорошего не ждет". Эти слова звучат в высшей степени логично — поводов для радости действительно немного. Особенно у журналистов, особенно у адвокатов, особенно у экологов, особенно у профсоюзных активистов, особенно у жителей приграничных районов... Особенно, особенно, особенно… Однако всякий раз что-то во мне отчаянно хотело потрясти собеседника за плечи и сказать: "Эй, братец! Так нельзя!" Я долго думал, почему так остро реагирую. Ведь мысль о том, что в современном мире маловато места для счастья имеет массу эмпирических подтверждений. У меня ушло несколько недель на то, чтобы нащупать ответ и он примерно таков...Очень многие мыслители отрицали концепт счастья. За последнее столетие в этом больше всего преуспели итальянские и немецкие правые начала XX века. Философы вроде Юлиуса Эволы и Джованни Джентиле потратили много чернил и бумаги на то, чтобы доказать: сама постановка вопроса о личном счастье — признак декаданса и либеральной изнеженности (цитаты по понятным причинам приводить не буду). Не то, чтобы они вовсе отрицали счастье, просто призывали его находить в аскезе и борьбе со врагами отчизны. А там уж чего стеснятся, раз счастье в борьбе? Тут мне, конечно, могут напомнить, что левые в то время призывали к счастью и тоже в методах не стеснялись. Я лишь замечу на полях, что счастье у многих из них существовало в будущем, а вот ныне живущим предлагалось за него бороться и самим сильно на радость не рассчитывать.Конечно, я не пытаюсь сказать, что мои друзья и коллеги, оставившие надежду на счастье, стали поклонниками Эволы, Джентиле или их духовных наследников. Скорее наоборот, депрессия многих из них как раз связана с острым переживанием того, как много сегодня в мире насилия, жестокости, цинизма и праваков разных разливов. Я

#журналистское — Когда знакомишься с девушками, не говори им, что ты футболист.— Почему?— Максимальная зарплата: 15 фунтов в неделю, карьера закончится к 40, и это если повезёт. Кто поставит на такие перспективы? Скажи, что ты сантехник или плотник. Тогда заинтересуются куда больше…Если помните, недавно я сетовал, что у российских журналистов плохо с представлениями о будущем. Нет у нас внятных ролевых моделей того, что делать, когда ты уже не подающее надежды юное дарование, но при этом (еще) и не главный редактор, руководитель отдела или ведущий в прайм-тайм. На днях мне рассказали потрясающую историю, которая вновь заставила меня задуматься обо всем этом. Как-то в конце 2010-х, когда российский медиарынок еще не так раскололся на части, одно очень крупное и модное издание проводило что-то типа летней школы для восходящих звезд. И вот, рассказывает мне коллега, как-то вечером после занятий главный редактор издания выпивал со слушателями. Выпил он, вероятно, немало, а закусил недостаточно. Так или иначе он рассказал, что в работе с кадрами у него есть две важнейшие функции.Во-первых, нужно искать людей, которые почти достигли своего пика, чтобы схантить их сравнительно дешево. Во-вторых, когда эти люди своего пика достигают от них нужно вовремя избавиться. За точность цитат ни я, ни человек, пересказавший мне этот спич, ручаться сейчас не можем. Но, по словам очевидца, интенция была в том, что в какой-то момент человек начинает слишком много о себе понимать и… стоить излишне дорого. Знаете, как это бывает? Ничего принципиально нового вам не рассказали, но почему-то после услышанного пазл складывается в своей первозданной полноте. У нас нет ролевых моделей того, что делать в 40–50 лет, просто потому, их в принципе не предусмотрели. Это сознательный выбор режиссеров. Все как в цитате из великого фильма "Юнайтед" в начале поста. Ты получаешь сравнительно небольшие деньги, играешь до 40, а потом предоставлен сам себе. Сможешь устроиться тренером — замечате

#журналистское #историческое #friday_post Это история, которую я пишу сгоряча и на одном дыхании, чтобы меня не опередили, — но потом она день за днём сминается у меня в кармане, потому что я таскаю её по всему Буэнос-Айресу, и никто не хочет её публиковать и почти никто даже не хочет о ней узнать…"Журналисты в Аргентине подвергаются репрессиям", — статья с таким заголовком появилась в испанской El Pais 26 ноября 1978 года. К тому времени военная диктатура существовала в стране уже в течении почти двух лет. Она установилась в марте 1976-го военные свергли вдову Хуана Перона Исабель. Многие оппозиционеры оказались в эмиграции, в том числе журналисты. Был даже организован Союз аргентинских журналистов, проживающих в Испании (UPARE). именно он и разослал по мадридским газетам свое заявление. По данным UPARE, 30 журналистов были убиты, 44 похищены, 83 заключены в тюрьму, а 650 вынуждены уехать из страны. Авторы документа писали:Если бы нам пришлось привести примеры репрессий в отношении нашей профессии, мы бы упомянули Эктора Демарчи, Игнасио Иконикоффа, Родольфо Уолша и Конрадо Черетти…Собственно Родольфо Уолш стал одной из самых известных жертв военной хунты в Аргентине. Именно его слова приведены в начале поста. Родился Родолфо в 1927 году в небольшом городке Пуэбло-Нуэво-де-ла-Колония-де-Чоэле-Чоэль. Два года изучал литературу в Университете Ла-Платы, потом бросил учебу. Работал мойщиком посуды, разнорабочим, пока не прибился в качестве корректора к издательству Hachette. С 1951-го молодой человек стал работать журналистом. В 1956-м он стал свидетелем уличных боев и массовых казней при попытке свержения Перона. Об этом он написал свою первую книгу «Операцией резня» (в свое время она считалась новаторской).Потом взрослеющего журналиста мотало от правых к левым и обратно. Он жил на Кубе, возвращался в Аргентину. При военной диктатуре он организовал Agencia de Noticias Clandestina, подпольное агентство новостей (он и сам находился на фактически нелегальном положении).

#журналистское Когда самолет будет готов оторваться от поверхности, мы позовем летчика-испытателя, чтобы он поднял его хотя бы метров на 10–20. Пилот «почувствует» машину в воздухе и станет понятно, можно ли реально на ней летать и как вообще ее можно будет эксплуатировать. Ну и, конечно, хотелось бы самому взлететьПризнаюсь, есть у меня одна большая слабость. Я очень люблю писать истории о человеке и машине. Не то, чтобы я был против людей и машин отдельно, но вместе... Это что-то особенное. Если я чем-то и могу гордиться в ТАСС в смысле текстов, так это материалом о пилоте Александре Поддубном и его Ил-14, который он годами спасал и тянул на себе. Александра уже нет, а записи его двухчасового интервью все еще хранятся у меня на компьютере:В Улан-Удэ мы летали за лопастями для Ми-8, и вот там на аэродроме стояли Ил-14П, и каждый раз, как я туда прилетал, видел, что ряд уменьшается. Техники мне рассказали, что у них командир авиапредприятия на субботниках приказывал резать эти самолеты на цветмет. И вот загорелось у меня — я ведь еще в армии на Ил-14Т немного летал, у нас был такой связной самолет. И я купил последний по цене цветного металлолома... Я старался с ним подружиться в первую очередь, когда он стоял на заросшей стоянке... В Собаке я делал большой материал о главном мастере по ремонту паровозов Алексее Груке (тут большое спасибо за наводку Николаю Щёголеву):Как-то увидел внизу, что паровоз вытаскивает [из депо] вагоны-рефрижераторы. Когда стал постарше уже сбегал с моста вниз к мужикам, которые тут работали. Они мне и рассказали, что тут у них цех по ремонту паровозов... А теперь, опять же, для Собаки, сделал материал о Геннадии Паневе, человеке, который на свои деньги делает музей авиации и строит копию самолёта конструкции Луи Блерио, который в 1909 году впервые перелетел Ла-Манш:Блерио очень сильно рисковал тогда. На самолете был двигатель конструкции Алессандро Анзани, известный своей капризностью. Как правило, через некоторое время работы он просто о

#журналистское Наша газета закрылась. В январе. Думали, протянем дольше, и начали 2026 год. Но не сложилось. Учредитель сдался. Грустно... Всем мира…Журналистика в России становится все более столичной профессией. Буквально. Речь не о том, что стать звездой за пределами МКАД сложно (хоть и возможно). Даже не о том, что в Москве больше платят. Просто найти работу вне крупнейших агломераций становится все труднее. В HeadHunter мне сообщили:В первом квартале 2026 года наибольшая доля вакансий для журналистов по России сосредоточена в Москве. Далее следуют Петербург и Московская область. На три этих региона приходится почти половина всех вакансий.Конечно, крупнейшие СМИ традиционно расположены в центральных городах, это не только наша особенность (та же The Guardian основана в Манчестере, но в итоге перебралась в Лондон). Однако еще 4 года назад соотношение вакансий по городам РФ было иным. В 2022-м на Москву приходилось 26,5%, в первой половине 2026-го — уже 35,2%(!). Доля Петербурга не поменялась — 7%. В остальных миллионниках есть небольшая просадка: с 24,4% в 2022-м до 22,6% в 2026-м. А вот доля всех остальных территорий снизилась сильно — с 42,2% до 35,1%. К сожалению, мы не знаем, как изменилось точное число вакансий (в HeadHunter не разглашают эту информацию). Интуиция подсказывает, что речь идет не о внезапном журналистском буме в столице.Как показывает мониторинг Союза предприятий печатной индустрии, количество СМИ в стране неуклонно сокращается. Более вероятно, что рынок проседает, просто в миллионниках он это делает медленнее. Москве же удается хоть как-то оставаться на плаву (об этом говорит и тот факт, что медианные зарплаты в объявлениях для Москвы почти не изменились — если бы рынок рос, ситуация была бы иной). Тут, конечно, нужно сделать традиционную оговорку. Рынок труда в СМИ специфический. Далеко не все вакансии попадают на сервисы вроде HeadHunter и SuperJob. Более того, в разных городах традиции относительно размещения объявлений отличаются. Поэтому

#журналистское Пока правда надевает башмаки, ложь успевает весь мир обежать... И вот, настал последний эпизод моей отпускной подборки не совсем очевидных книг и фильмов о журналистике. Завтра канал вновь начнет производить более серьезный контент о нашей любимой профессии и всем, что с ней связано, будет интересно, не переключайтесь и все такое. Пока же вы могли заметить, что в моей подборке говорится о книгах, но вообще-то здесь была только одна. Дело в том, что главное я приберег на сладкое. Речь о "Правде" Терри Пратчетта. Не то, чтобы это вариант совсем не очевидный. Я уже писал об этой книге здесь.Однако нет повода лишний раз не упомянуть этот текст. Несмотря на максимально несерьезный жанр это просто учебник по полевой работе:Он всегда говорил правду, просто правда и точность иногда не одно и то же... Если что, цитата выше о том, что если пообщаться с начальником стражи и попросить осмотреть место преступления, то даже будучи посланным можно сказать младшему чину на посту, что тебе:а) нужно осмотреть место преступления;б) ты уже говорил с его начальником. Ну и вообще, в книге есть, пожалуй, мой любимый эпизод о работе с токсичными спикерами, которые врываются к вам в редакцию и требуют отозвать статью, остановить работу и т.д.:– Тогда кто управляет городом? – спросил редактор законника Кривса. – Не представляю, – ответил господин Кривс. – Меня это не касается. Я… – Господин Доброгор? – позвал Уильям. – Крупный шрифт, пожалуйста. – Так точно, – гаркнул гном. Его рука зависла над новой кассой. – Заглавными буквами, так, чтобы влезло в одну строчку: «КТО УПРАВЛЯЕТ ГОРОДОМ?» – начал диктовать Уильям. – Теперь основной шрифт, заглавные и строчные, в две колонки: «Кто правит Анк-Морпорком, пока лорд Витинари в тюрьме? Столкнувшись сегодня с этим вопросом, ведущий специалист по юриспруденции заявил, что он не знает и его это не касается. Также господин Кривс из Гильдии Законников добавил…» – Вы не можете печатать это в своем листке! – рявкнул Кривс. – Наберите это до

#журналистскоеНе успело закончится воскресенье, как начинается понедельник, а мое путешествие, скорее всего, подходит к концу. Однако, не надеясь на связь на обратной дороге, я все же продолжаю свой марафон не совсем приевшихся фильмов и книг про журналистов (осталось два выпуска и потом здесь снова будет что-то более осмысленное). Сегодня прекрасный сериал "Американский вандал" от Netflix. В большой рекламе он не нуждается — на Кинопоиске у него 7,8, а на IMDb вообще 8,1 при тысячах отзывов. Но вдруг вы его не смотрели! На поверхности тут добрый, но довольно жесткий стеб над True Crime. Группа школьников из кружка документалистики расследует тот факт, что кто-то изрисовал машины на школьной парковки пахабными символами (проще говоря схематическими изображениями членов). Во всем обвинили местного хулигана, но команда пытается доказать, что его подставили. Сериал издевается над всеми штампами документалок о преступлениях, а заодно иронизирует над жанром мокьюментари, в котором сам и снят. В общем метамодернизм во все поля. Однако лично для меня тут главное другое. Помимо красиво прописанного сюжета, прикольной атмосферы пионерского лагеря (вообще свойственного подростковому Netflix) здесь есть цепляющие и даже щемящие моменты относительно, опять таки, журналистской этики. Само по себе право снимать документалки о преступлениях не оспаривается, но задаются вполне себе правильные вопросы о том, как это делать так, чтобы поиски правды для жертв и развлечения для зрителей не било бы по героям (иногда самым неожиданным образом). О том, какие подробности нужны для честного и беспристрастного рассказа, а когда создателя захватывает раж человека с камерой.В общем, посмотрите, если не посмотрели еще! А завтра будет последняя серия моей подборки — вряд ли я по дороге придумаю что-то слишком оригинальное на другую тему, к тому же у меня есть еще одна обязательная рекомендация. Со второй же половины нежели возвращаемся к привычному формату!

#журналистское Они называют это сбоем только потому, что никто не понимает, как работает алгоритм. А если никто не понимает математику, то никому не нужно объяснять, куда делись деньги…Привет! Если вы читаете это сообщение, значит я все еще наслаждаюсь красотами необитаемых островов Ладоги. Или, опционально, отчаянно лезу на сосну, чтобы подать сигнал SOS. Тут уж как повезет. Между тем мы продолжаем наш небольшой отпускной марафон, посвященный не вполне очевидным книгам и фильмам о журналистике. Если вы только подключились к каналу, еще раз предупреждаю, что канал живет в отпускном режиме и к середина следующей неделе вернется к традиционному формату публикаций. Сегодня у нас незаслуженно забытый фильм "Финансовый монстр" с Джорджем Клуни и Джулией Робертс. История о том, как съемочную группу популярного шоу с финансовыми советами берет в заложники маленький человек, потерявший все на этих самых финансовых советах. Фильм довольно прохладно приняли и сейчас на Кинопоиске у него 6,7, а на IMDb и того 6,5. Хотя рейтинг отечественных критиков выше, чем у зарубежных. Фильм обвиняли в том, что он навязывает зрителям сочувствие по отношению к преступнику, который был настолько глуп, чтобы сначала поставить деньги в финансовую лотерею, а затем опасен, чтобы захватить заложников. "Афиша" писала:И герои, и зал коллективно переживают стокгольмский синдром, поскольку все любят бедных, никто не любит богатых, а новая британская звезда ОʼКоннелл [исполнитель роли преступника] — симпатичный парень…Но еще больше фильм ругали за неправдоподобный сюжет. Больше всего смущало людей то, что команда довольно пошлого шоу с плохими финансовыми советами от самодовольного брокера с Уолл-Стрит вдруг превращается в классную команду, которая буквально за несколько часов выясняет, как произошел сбой, стоивший их захватчику всех сбережений. "Ведомости" отмечали:Снято это динамично и эффектно: четыре телевизионные и одна кинокамера позволили поиграть не только с постоянной сменой ракурсов, но и с

#журналистское У вас нет никаких причин, чтобы доверять мне. И тем не менее я знаю, многие великие дела совершались лишь потому что в какой-то миг люди взглянули друг другу в глаза. И необъяснимым образом ощутили взаимное доверие. Сразу. В одну секунду. Продолжаю свою отпускную серию постов о не вполне банальных книгах и фильмах про журналистов. На этот раз поговорим о кино. По понятным причинам классика журналистских процедуралов снята в США. Вне конкуренции тут "Вся президентская рать". Фильм же, о котором я хочу рассказать, сделан во Франции, в начале 1980-х, когда звезда французского кино еще горела ярко, но уже клонилась к закату. И тем не менее здесь есть тот же вайб, что в "Профессионале", "Прощай полицейский" или даже в комедийной "Игрушке". Речь о "Тысяче миллиардов долларов" с Патриком Девэром в главной роли (я уже когда-то писал об этом кино здесь, но тут не грех повториться). Нуарная история о журналистском расследовании. Главный герой бросает вызов гигантской транснациональной корпорации с темным прошлым и неприглядным настоящим. В духе тогдашнего французского кинематографа это во-многом памфлет на расцветающий тогда глобальный капитализм. Прямо на шикарном приеме журналист спорит с руководителем той самой корпорации:— В руках немногих людей сконцентрирована такая мощь, это вызывает страх. Тысяча миллиардов долларов — это в полтора раза больше ВВП Франции, треть стоимости годового производства Соединенных Штатов. Тысяча миллиардов — 10% от годового производства всей нашей планеты. — Что ж вас не устраивает, другим остается еще 90%— Нет, это не совсем так, ведь если ваш клан из 30 корпораций увеличится хотя бы вдвое, тогда вы будете контролировать уже 20% годового производства, используя всего полпроцента населения планеты. Конечно, вы можете ответить, что останется еще 80% для 4 млрд существ, проживающих на Земле… Любопытно, что исполнитель главной роли также имеет непростую историю взаимоотношений с прессой. Патрик Дэвер как-то повздорил с журнал

#журналистское #историческое #fraday_postКак говорится, отпуск отпуском, а пятница по расписанию. На этой фотографии, если верить одному из местных пабликов, завоз бумаги в типографию газеты "Биржевые ведомости" где-то в начале 1910-х годов. Вообще в истории российской печати было как минимум два таких издания. Первое учреждено в 1861 году, промышленником и издателем Константином Трубниковым (мужем писательницы Марии Трубниковой). В 1874-м половину газеты передали журналисту и инженеру Василию Полетике, который сделал "Биржевку" куда радикальнее. В итоге издание получало предупреждения от цензоров и даже приостанавливало свой выпуск по требованию властей. В 1879-м "Биржевые ведомости" преобразовали в газету "Молва". Однако свято место пусто не бывает и уже в 1880-м появились новые "Биржевые ведомости", основанные Станиславом Проппером. Впрочем, их власти тоже не очень-то жаловали. Первое предостережение редакция получила в 1882-м, затем 1886-м. И еще одно в 1899-м. Выпуск газеты административно приостанавливали дважды в 1887-м и 1899 годах. Запреты розничной продажи (тоже вполне применявшаяся в те годы мера воздействия) накладывались в 1888, 1890, 1898 и 1902 годах. В Первую русскую революцию газета иногда меняла заглавие на «Свободный народ» и «Народная свобода». Однако это редакции не помогло, что логично, ведь газета была близка к Кадетам (не удивительно, с таким-то названием). В 1917-м газету закрыли за антисоветскую деятельность. Причем сделали это даже не центральные (насколько этот термин применим к 1917 году) власти. Это была, так сказать, инициатива на местах. Инициатор погрома в редакции матрос бронепалубного крейсера «Диана» Мальков вспоминал:Паршивая была газетёнка, черносотенная, вечно всякие пакости писала, не раз на моряков-балтийцев клеветала. Приезжаю в Балтийский экипаж, говорю ребятам: пора „Биржевку“ прикрыть, нечего с ней церемониться! Есть решение Центробалта. Сразу нашлось несколько охотников… когда выходили из редакции „Биржевки“, смотрю: п

#журналистское Редакцию «Уютных минуток» можно загнать на крышу, но нельзя удержать там…Ближайшие несколько дней мне предстоит первый за много лет настоящий отпуск. Типа не учеба, конференция, командировка или пара дней в пригороде. Пять или шесть дней подряд я буду нежится под скупым ладожским солнцем или же… мокнуть под щедрым карельским дождем (что вероятнее).Так или иначе я долго думал, что делать с каналом в это время, ведь связи в Ладожских Шхерах может и не быть. Я решил, что оставлять вас, друзья мои, без этого канала на столь долгий срок жестоко. Однако перспектива писать большие посты на неделю вперед тоже слегка меня устрашила. Тогда я решил пойти на компромисс.С сегодняшнего дня я буду выпускать отложенными постами небольшие тексты о не прям совсем очевидных книгах и фильмах о журналистах. То есть, не альтернативное итальянское кино 50-х, но и не "Вся президентская рать", Newsroom и "Девушка с татуировкой дракона”. Вдруг вы тоже готовитесь к отпуску и думаете над тем, что скачать в дорогу. Если же вы здесь недавно и недоумеваете, что происходит, то, ради бога не пугайтесь. В середине следующей недели я вернусь, и канал заживет прежней жизнью. Итак…Первый мой пост о небольшой книге Пэлема Грэнвилла Вудхауза "Псмит — журналист". Очень милая, хотя и весьма наивная книга о журналистике в начале XX века. Здесь есть все, за что мы любим автора "Дживса и Вустера": скучающие английские аристократы, утонченный британский юмор, и легкость сюжета, позволяющая глотать книги одну за одной. Главный герой здесь богатый английский бездельник, но в отличие от более известного героя Вудхауза, он не лишен каких бы то ни было интеллектуальных способностей. Он, скорее, похож на Принца Флоризеля. В общем, как говорилось в одном фильме, богат, талантлив и скучает. И вот, как-то ему в руки случайно попадает маленькое издание под названием "Уютные минутки". Издание крайне пресное:«Уютные минутки», как указывает название, это газета, призванная согревать домашний очаг» Такая, как

#журналистскоеУже никто точно не мог вспомнить, из-за чего [война] началась, ежедневно на линии боевого соприкосновения гибли тысячи людей. Стороны воевали в общей сложности восемь лет, потому что лидеры ждали повода для объявления о безоговорочной победе... Ко всякому крупному событию, будь то Олимпиада, инаугурация, юбилей, выборы или чемпионат мира по футболу журналисты готовят какие-то большие, красивые проекты. Лучшие из них как правило посвящены даже не самому событию. Оно выступает поводом, чтобы поговорить с аудиторией о чем-то как бы связанном, но на самом деле отдельно значимом.Так, Bloomberg к ЧМ-2026 показывает, как футболисты будут буквально на своей шкуре будут испытывать последствия глобального потепления на домашнем для климатического скептика Трампа мундиале.Мой друг Саша Богачёв (не скрою, чуть-чуть с моей подачи) решил посчитать углеродный след самого географически протяжённого чемпионата в истории футбола. Получилось как всегда невероятно красиво. А Спортс.ру решил подойти к делу более нетривиально. Его автор Денис Пузырёв как-то так вспомнил историю сборной Ирака-1986, которая приехала на чемпионат посреди Ирано-иракской войны:Успехи иракского футбола тех лет связаны, конечно, с главой страны Саддамом Хусейном. Он уделял большое внимание спорту, рассматривая его как инструмент для объединения воюющей страны и как возможность продемонстрировать мощь на международном уровне. За эту задачу государственной важности отвечал старший сын Хусейна – Удей... Пузырёв рассказывает о том, чего стоило иракскому спорту это покровительство (включая угрозы, аресты, пытки и даже, возможно, использование "железной девы"). Кажется, автор не всегда отделяет легенды или как минимум полулегендарные истории от строго документированных фактов. Тем не менее, текст читается на одном дыхании. И почему-то не видится неуместным. Опять же, сборная Ирака снова на мундиале.Одна же из самых сильных частей в материале о будущем. В смысле будущем той самой сборной 1986-го и памяти

#журналистскоеКогда ты расшифровываешь текст вручную, ты заново переживаешь беседу. Вот… я стою на носу катамарана, который несется со скоростью 16 — 17 узлов, и беседую с владельцем транспортной компании… Из всего этого ты заново достраиваешь у себя в голове логику беседы, нюансы интонации и обстоятельств… Или все же это выпендреж и неготовность делать что-то good enough? Казалось бы, что может быть проще, взять, кинуть текст в авторасшифровщик а потом, если уж так будет нужно переслушать какие-то моменты на записи?Май 2024 года, я во второй раз заканчиваю университет и параллельно беру интервью для премии ТОП-50. Тогда же я пишу текст, приведенный выше, задаваясь вопросом: может, ну ее, эту ручную расшифровку? Возможно, будущее уже наступило и можно наконец доверить такую техническую штуку как перевод записи в текст машине? И вот, на дворе июнь 2026-го, а я по-прежнему шифрую интервью руками, да еще в свой отпуск (последнее обстоятельство, скорее, следует обсудить с моим психотерапевтом). За два с лишним года постоянного прогресса я так и не смог отказаться от такого способа работы с интервью.Вот, я общаюсь с водителями петербургских троллейбусов и понимаю, что половина того, что они мне говорят в интервью, на самом деле они не проговаривают. Это эмоции, смешки, замешательства, улыбки (да-да, они тоже слышны на аудиозаписи). Я все еще не представляю, как можно обойтись без предварительного отсушивания материала, чтобы передать их настроение и реакции? Без того, чтобы иногда даже вставить [в квадратных скобках] что-то, чего явно нет в словах, но присутствует в интонации? Попытки кидать текст сначала в расшифровщик, а потом уже отслушивать и сверять голос с текстом тоже не убыстряют работу. Особенно если запись шумная или спикер просто неважно говорит. И вот, в 2026 году я вновь задаю все тот же вопрос. Это выпендреж и луддизм или я не один такой?

#журналистское #историческое 5-го [декабря 1741 года] семь или восемь гренадеров, посланных гвардией, отправились в ее дворец [Елизаветы Петровны], чтобы побудить ее взять бразды правления в свои руки <…> они убедили ее пойти, с незначительной свитой в гвардейские казармы, где тогда было всего 300 гренадеров <…> Она встала во главе их и направилась к Зимнему дворцуТакой текст появился в январе 1742 года на страницах газеты The Newcastle Courant. Вероятно, прочитав его, многие подписчики впервые узнали, что в далеком Петербурге наследники Петра I в очередной раз делят его престол. Центральная The London Gazette (я уже как-то писал о ней в этом канале, она работала как современная "Российская газета", официально публикуя правительственные документы), конечно, сообщила о произошедшем раньше, еще во второй половине декабря. Фора знатная, но для 1740-х годов не критичная. В те времена 280 км между Лондоном и Ньюкаслом вполне можно было ехать пару недель. К чему я это все? Этот пример очень выпукло (даже утрированно) иллюстрирует смену роли местных изданий. Для жителя доиндустриальной эпохи (да и индустриальной тоже) местные издания оставались главным источником информации. О мире в целом. Конечно, международная аналитика в The Newcastle Courant опиралась не на сеть корреспондентов во всех странах мира. Это был пересказ донесений послов, перемежаемый слухами и сплетнями от купцов, матросов и просто сеть любителей почесать языками. С другой стороны, центральные газеты как минимум в то время вряд ли могли предложить читателям что-то существенно лучшее. Конечно, эта ситуация менялась постепенно и неуклонно. Железные дороги, грузовые автомобили, авиапочта, радио и телевизор сделали доступ к центральным новостям куда более легким. Тем не менее о событиях в мире можно было почитать и в центральной газете, и в местной. А вот свои родные новости будут только локальной. Платить же надо и за то, и за другое. В полной мере ситуацию изменил лишь интернет, который сделал центральные