Мыслящий пролетариат

Герцен вспоминает о проникновении социалистических идей в Россию. Теперь значение социализма для истории нашей страны трудно переоценить. "Время, следовавшее за усмирением польского восстания [1830-31 годов], быстро воспитывало. Нас уже не одно то мучило, что Николай вырос и оселся в восторге; мы начали с внутренним ужасом разглядывать, что и в Европе, и особенно во Франции, откуда ждали пароль политический и лозунг, дела идет неладно, — теории наши становились нам подозрительны. Детский либерализм 1826 года, сложившийся мало-помалу в то французское воззрение, которое проповедовали Лафайет и Бенжамен Констан, пел Беранже, терял для нас после гибели Польши свою чарующую силу... Середь этого брожения, середь догадок, усилий понять сомнения, пугавшие нас, попались в наши руки сенсимонистские брошюры, их проповеди, их процесс... Новый мир толкался в дверь; наши души, наши сердца растворялись ему. Сенсимонизм лег в основу наших убеждений и неизменно остался в существенном". "Былое и думы".

Призрак бродит по Америке. Призрак коммунизма.Трамп сообщает, что коммунизм — главная угроза для США и что коммунистам легко увлекать людей за собой.Дело в том, что на первичных выборах в Демократической партии США недавно победили трое демократических социалистов, близких по взглядам к мэру Нью-Йорка. Называть их коммунистами — это, конечно, перебор, но Трампу все равно.

26 июня — Международный день борьбы со злоупотреблением наркотическими средствами и их незаконным оборотом. ООН выбрала 26 июня не просто так. В этот день в 1839 году китайский чиновник Линь Цзысюй сжег конфискованный у английских наркоторговцев опиум. В результате в 1840 году Британская империя развязала войну и заставила Китай покупать у нее опиум. Но дело было, конечно, не только в опиуме. В итоге Китаю пришлось заключить несколько неравноправных договоров, превративших его в полуколонию. Опиумные войны — один из самых ярких примеров борьбы за рынки сбыта, которую мы наблюдаем до сих пор в разных формах в разных частях света.

Белинский — о Запорожской Сечи:"Это была пародия на республику, или — другими словами — славянская республика, которая, при всем своем беспорядке, имела призрак какого-то порядка. Порядок этот заключался не в правах, свободно развившихся из исторического движения, но в обычае — краеугольном камне всех азиатских народов. Этот обычай заменял закон и царил над беспорядком этой храброй, могучей широким разметом души, но бестолковой и невежественной мужицкой демократии. Такая республика могла быть превосходным орудием для какого-нибудь сильного государства, но сама по себе была весьма карикатурным государством, которое умело только драться и пить горилку".Из рецензии на "Историю Малороссии" Николая Маркевича.Сама по себе история Малороссии мало интересовала Белинского. Здесь он критиковал "народную непосредственность", то есть традиции и стихийность, которая, по мнению Белинского, всегда оборачивается консерватизмом. Это — часть спора со славянофилами.

Надо чаще напоминать, что в упадке общественно-политической мысли у нас виноваты, в том числе, оппозиционные либеральные СМИ. Они плодили иллюзии и давали ошибочные рекомендации. Например, в 2019 году они писали о "петле протестов", которые усиливают друг друга, о "тотальном протесте". Очевидно, никакой петли тогда не было. Либералы просто выдавали желаемое за действительное. В 2021 году они писали, что единственный метод — это хождение на митинги, а на гипотетический вопрос "Может быть, стоит действовать решительнее?" отвечали категоричным "Нет". Нельзя забывать о вреде, который нанесли либералы.

"Люди теряют уверенность в чужих и своих силах; вместе и самое выполнение преследуемых целей откладывается все далее, и наконец, начинает казаться в недостижимом будущем. Живущие во дни этого застоя, гордящиеся пониманием исторического прошлого, как бы выгораживают себя из истории. Они более ждут, что произойдет из задатков, дарованных предшественниками, чем от себя самих, деятелей настоящего.Это ложное игнорирование своего собственного участия в деле изменений общественной жизни, не признание за собой исторической роли, действует самым удушающим образом. Жить становится тяжело! Люди сдерживают себя, сдерживают других, ждут чего-то, откуда-то. «Нет людей!...» слышатся восклицания, и такие нелепые восклицания остаются без ответа. Как будто «люди» должны с неба упасть, а не выйти из рядов этих самых умников. «Стойте, куда вы?... Еще рано!... еще нет организации, нет системы, не выработан план!» кричат эти трусы на всякого, начинающего на деле составлять организацию, вырабатывать систему и план, а не в отвлеченных размышлениях... Нужно ли упоминать, что в такое время полнейший простор гуртовому опошлению личности, полнейший простор правительственным и буржуазным притязаниям". Издания общества Народной Расправы. № 1. Лето 1869 года.

"Однако «обожествленное» государство Гегеля никоим образом нельзя сравнивать с фашистским государством. Последнее представляет собой тот самый уровень общественного развития, который в гегелевском государстве, как предполагается, не находит себе места, а именно уровень прямого тоталитарного господства особенных интересов над целым. При фашизме гражданское общество главенствует над государством".Герберт Маркузе. "Разум и революция".Это — логичное утверждение, потому что фашистское государство — это неограниченное господство особенных интересов буржуазии.

85 лет назад фашисты напали на Советский Союз. Как известно, тогда многие белоэмигранты восприняли вторжение с энтузиазмом. Писатели Шмелев и Мережковский прославляли "рыцарей, спасающих мир от дьявола". Некоторые белоэмигранты воевали на стороне Германии. Антикоммунизм закономерно привел их к фашизму. Это не случайность и не временное помутнение рассудка из-за недостатка информации. До сих пор многие антикоммунисты ретроспективно симпатизируют Третьему рейху в войне с СССР. Все помнят мем из 90-х годов "пили бы сейчас баварское". И потом антикоммунисты называли 22 июня "днем отмщения": царская Россия с помощью Гитлера как бы мстила большевикам. Если бы такие заявления не были уголовно наказуемы и не вызывали бы широкого отвращения в народе, мы бы их наверняка слышали чаще. Но разоблачать антикоммунистов надо всегда. Даже если они прямо не поддерживают фашизм, их идеология все равно остается человеконенавистнической.

"Главное же, ни один самый жестокий разбойник Стенька Разин, никакой Картуш не может сравниться по жестокости, безжалостности и изощренности в истязаниях не только со знаменитыми своей жестокостью злодеями-государями: Иваном Грозным, Людовиком XI, Елизаветами и т.п., но даже с теперешними конституционными и либеральными правительствами с их казнями, одиночными тюрьмами, дисциплинарными батальонами, ссылками, усмирениями бунтов, избиениями на войнах". Лев Толстой. "Суеверие государства".

"Люди, которые говорят и пишут о любви к ближнему, всегда были глубоко противны мне, как лицемеры и лгуны, — я слишком хорошо знаю жизнь для того, чтобы верить им. Эх, господа! Имейте мужество быть правдивыми! Ведь всё так ясно, так понятно. Когда вы говорите о любви, вы вашей сладкой речью хотите только заговорить зубы ваших ближних, оскаленные голодом и злобой, вам кажется, что, смягчив любовью сердца озлобленных и угнетённых вами, вы можете ослабить силу их справедливой мести. Вы лицемерите, когда зовёте братьями людей, которых вы поработили, вы лжёте, проповедуя любовь тем людям, в сердцах которых вы сами же посеяли зависть, ненависть и злобу. Вы искренни, конечно, когда советуете ближним вашим: люби нас. Но вы скрываете за этими словами другие, более правдивые слова: несите терпеливо, не возмущаясь, без ропота тяжёлый гнёт труда, унижения, нищеты, возложенной нами на ваши спины. Но вы все нагло лжёте, когда говорите своим рабам: мы тоже любим вас. Рабов — нельзя любить! Их можно только презирать или бояться. И вот вы учите рабов любви из страха перед ними".М. Горький. "По поводу". 27 ноября 1905 года.

"Наступили дни возмездия, господа, дни расплаты за ваше преступное невнимание к жизни народа. Всё, что вы чувствуете, всё, что вас мучает, — вы заслужили. И я могу только одно сказать вам, одного пожелать — чтобы ещё глубже, ещё с большей силой вы впитали, поняли, пережили весь ужас этой жизни, созданной вами. Пусть сердца ваши дышат страхом, пусть кошмары давят ваш сон, пусть всё безумное и жестокое, что творится в нашей стране, жжёт вас, как огонь, — вы стоите этого. Это или погубит вас или — быть может — очистит от грязи и пошлости всё честное и здоровое, что осталось в душе вашей, которую вы так мало берегли, наполняя её жадностью, властолюбием, ложью и всяческой скверной.Вы хотите знать, что случилось с народом? У него лопнуло терпение. Он долго молчал, долго неподвижно подчинялся насилию, он терпеливо держал всю вашу жизнь на своей спине раба, и вот — больше не может!..И почему бы — давайте говорить откровенно — почему не быть ему зверем? Что сделали вы для того, чтобы он не был таким? Вы чему-нибудь разумному научили его, что-нибудь доброе посеяли в душе его? Вы всю жизнь только брали его труд, его последний кусок хлеба, брали легко и просто, не понимая, что вы берёте; вы жили, не спрашивая себя, чем, чьею силой вы живы. Вы дразнили голодного и нищего богатством ваших нарядов, когда жили на даче, около мужиков, вы смотрели на них как на людей низшей расы. Они всё это понимали. Они довольно чуткие люди и не очень уж злые, но вот вы разозлили их наконец. Это ведь очень просто: пируя на глазах нищих, нельзя ожидать от них благодарности; ваше пение, ваша музыка не могли облагородить голодного, ваше снисходительно брезгливое отношение к мужику не могло воспитать в душе его уважения к вам. Что вы сделали для него? Вы позаботились о том, чтобы он был мягче сердцем? Вы ожесточали его. Вы хотели, чтобы он был умнее? Вы не думали об этом. Мужик был для вас рабочее животное, иногда вы забавлялись им, как дикарём, вы никогда не смотрели на него как на человека, что же уд

"Время с [18]48-го по [18]55-й год было похоже на первые времена Римской империи, когда безумные цезари, опираясь на преторианцев и чернь, давили все лучшее, все духовно развитое в Риме. Начали прямо развращать молодых людей, отвлекать их от серьезных занятий, внушать, чтоб они поменьше думали, побольше развлекались, побольше наслаждались жизнью: такие внушения делал глупый принц Ольденбургский воспитанникам Училища правоведения; то же толковалось в университетах. Принялись за литературу; начались цензурные оргии, рассказам о которых не поверят не пережившие это постыдное время; говорю - постыдное, ибо оно показало вполне, какие слабые результаты имела действительность XVIII и первой четверти XIX века, как слабо было просвещение в России; стоило только Николаю с товарищи немножко потереть лоск с русских людей — и сейчас же оказались татары". Сергей Соловьев. "Мои записки для детей моих, а если можно, и для других". 1877 год.

"Во имя чего совершались и совершаются все насилия над языком и верою в Польше, Остзейском краю, в Эльзасе, Чехии, над евреями в России – везде, где совершались и совершаются такие насилия? Только во имя того самого патриотизма, который вы защищаете. Спросите у наших диких русификаторов Польши, Остзейского края, у гонителей евреев, зачем они делают то, что делают? Они скажут вам, что это делается для защиты родной веры и языка, скажут, что если они не будут делать то, что делают, то пострадают родная вера и язык...Если бы не было учения о том, что патриотизм есть нечто хорошее, никогда не нашлось бы людей столь гнусных, которые в конце XIX века решились бы делать те мерзости, которые они делают теперь.Теперь же ученые – у нас самый дикий гонитель веры бывший профессор – имеют точку опоры в патриотизме. Они знают историю, знают про все бесполезные ужасы гонений языка и веры; но благодаря учению патриотизма у них есть оправдание... И потому народам покоренным, страдающим от угнетения, надо уничтожать патриотизм, разрушать теоретические основы его, осмеивать его, а не восхвалять". Из письма Льва Толстого польскому филологу Мариану Здзеховскому. 1895 год.

"Может быть, царь не ведает про житье мужицкое, горемычное? Да что же он после этого знает и какой он самодержец? Пусть бы заглянул на любую фабрику или порасспросил на улице первого встречного из тех, кто победней. Не тут-то было! Не любит царь серой публики и по улице-то не едет, а мчится, как оглашенный: видно, на воре шапка горит". Народовольческая "Рабочая газета". 1880 год, 15 декабря.

Пушкин о рукотворных памятниках (из дневника за 1834 год):"Я был в отсутствии — выехал из Петербурга за 5 дней до открытия Александровской колонны, чтоб не присутствовать при церемонии вместе с камер-юнкерами, — своими товарищами, — был в Москве несколько часов... Отправился потом в Калугу на перекладных, без человека. В Тарутине пьяные ямщики чуть меня не убили. Но я поставил на своем. — «Какие мы разбойники? — говорили мне они. — Нам дана вольность, и поставлен столп нам в честь». Графа Румянцева вообще не хвалят за его памятник и уверяют, что церковь была бы приличнее. Я довольно с этим согласен. Церковь, а при ней школа, полезнее колонны с орлом и с длинной надписью, которую безграмотный мужик наш долго еще не разберет".Лучше, конечно, школа без церкви, но такой был уровень развития общественной мысли в 1830-е годы. До отделения школы от церкви оставалось 84 года.Колонна с орлом — памятник Тарутинскому бою 1812 года. В честь победы граф С. П. Румянцев освободил своих крестьян и установил колонну.