А еще в сериале много камео. И если грустного Рона Ховарда художница одела буквально как грустного Рона Ховарда, то Мартин Скорсезе пришел в своем. В Италии у режиссера есть персональный портной — как раз его работы и появляются в кадре.А еще в сериале много камео. И если грустного Рона Ховарда художница одела буквально как грустного Рона Ховарда, то Мартин Скорсезе пришел в своем. В Италии у режиссера есть персональный портной — как раз его работы и появляются в кадре.
Мой (и не только, судя по восторженным твитам) стопроцентный фаворит — Майя (Кэтрин Хан), главная по маркетингу в Continental. Несмотря на очевидный угар по логомании и брендам, характерный для 80-х, образы Майи художница по костюмам Кэмерон Леннокс составляла как по методичке для музыкальных клипов Гвен Стефани или Джей Ло образца нулевых. Несмотря на это, Майя только частично застряла в прошлом (в отличие от Мэтта) — подтверждение тому модная в тиктоке термокружка а-ля Stanley.Мой (и не только, судя по восторженным твитам) стопроцентный фаворит — Майя (Кэтрин Хан), главная по маркетингу в Continental. Несмотря на очевидный угар по логомании и брендам, характерный для 80-х, образы Майи художница по костюмам Кэмерон Леннокс составляла как по методичке для музыкальных клипов Гвен Стефани или Джей Ло образца нулевых. Несмотря на это, Майя только частично застряла в прошлом (в отличие от Мэтта) — подтверждение тому модная в тиктоке термокружка а-ля Stanley.
«The Studio» — просто уморительный сериал. И если по заверению The NYTimes сегодняшний Голливуд — это руководители в серых свитерах и кроссовках за тысячу долларов, то костюмы из «Киностудии» — ностальгическая ода золотому времени, в котором студийные магнаты выглядели как итальянские богачи. Новоиспеченный глава вымышленной Continental Studios Мэтт (Сет Роген) — синефильский Майкл Скотт, которому не терпится угодить Мартину Скорсезе и спасти съемки кино на пленку от вымирания, пока окружающих вполне устраивает цифра. Его рубашки и двубортные блейзеры цвета куркумы в сочетании с дорогими аксессуарами и винтажными машинами — буквально портрет полумифической эпохи. Забавный штрих — с каждой серией по мере роста уверенности и эго Мэтта на новой должности лацканы его пиджака становятся шире.«The Studio» — просто уморительный сериал. И если по заверению The NYTimes сегодняшний Голливуд — это руководители в серых свитерах и кроссовках за тысячу долларов, то костюмы из «Киностудии» — ностальгическая ода золотому времени, в котором студийные магнаты выглядели как итальянские богачи. Новоиспеченный глава вымышленной Continental Studios Мэтт (Сет Роген) — синефильский Майкл Скотт, которому не терпится угодить Мартину Скорсезе и спасти съемки кино на пленку от вымирания, пока окружающих вполне устраивает цифра. Его рубашки и двубортные блейзеры цвета куркумы в сочетании с дорогими аксессуарами и винтажными машинами — буквально портрет полумифической эпохи. Забавный штрих — с каждой серией по мере роста уверенности и эго Мэтта на новой должности лацканы его пиджака становятся шире.
А еще в средневековье были самые дурацкие головные уборы. Мой топ 3: 1. Эннен — конусообразная шляпа со свисающей вуалью. Положняк такой — чем длиннее эннен, тем статуснее женщина. Церковь этим делом была крайне недовольна, так как форма напоминала им дьявольский рог.2. В тех случаях, когда роскошным дамам одного дьявольского рога оказывалось мало, на помощь приходили шляпы–бабочки — их церковь тоже хейтила. 3. Вишенка на торте — нэбула. Драпированная прозрачная ткань, которую юзали с разными головными уборами чтобы прикрыть выбритый лоб. В то время со стандартами было жестко, нет высокого лба — будь добра побрить. Развлечение подходило только богатым, у простолюдин не было ни времени, ни возможности покрываться дорогими тканями.А еще в средневековье были самые дурацкие головные уборы. Мой топ 3: 1. Эннен — конусообразная шляпа со свисающей вуалью. Положняк такой — чем длиннее эннен, тем статуснее женщина. Церковь этим делом была крайне недовольна, так как форма напоминала им дьявольский рог.2. В тех случаях, когда роскошным дамам одного дьявольского рога оказывалось мало, на помощь приходили шляпы–бабочки — их церковь тоже хейтила. 3. Вишенка на торте — нэбула. Драпированная прозрачная ткань, которую юзали с разными головными уборами чтобы прикрыть выбритый лоб. В то время со стандартами было жестко, нет высокого лба — будь добра побрить. Развлечение подходило только богатым, у простолюдин не было ни времени, ни возможности покрываться дорогими тканями.
Залипла на крутейшем (и, представляю, насколько сложном) материале Vogue, который распутывает наш краш на Средние века — с ассоциативной цепочкой между искусством и модой в сезоне fw’25. Оказалось, дело не только в эстетике. Камбэк средневековья, пишет издание…Самое интересное в средневековье то, что по сути именно тогда зародилась мода как индустрия. В 13 веке Европа начала богатеть, излишек денег позволил людям покупать одежду, а мастера смекнули, что пора зарабатывать на сезонности и разных фасонах. Тогда же возник и крой — случилось это благодаря рыцарям, читай главным иконам стиля в средневековье. Для коллекции Fendi f/w 2025 создали по сути акетон — штуку, которую рыцари надевали под доспех как прокладку между телом и кольчугой. Помимо удобства у акетона была еще одна важная функция — в случае ранения он мешал проникновению кольчуги в рану (спасал от заражения). Акетон вещь не вечная, менять приходилось часто. Так и появился крой — рыцарям было тупо лень каждый раз снимать мерки и мастера придумали делать персональные лекала из кожи.Самое интересное в средневековье то, что по сути именно тогда зародилась мода как индустрия. В 13 веке Европа начала богатеть, излишек денег позволил людям покупать одежду, а мастера смекнули, что пора зарабатывать на сезонности и разных фасонах. Тогда же возник и крой — случилось это благодаря рыцарям, читай главным иконам стиля в средневековье. Для коллекции Fendi f/w 2025 создали по сути акетон — штуку, которую рыцари надевали под доспех как прокладку между телом и кольчугой. Помимо удобства у акетона была еще одна важная функция — в случае ранения он мешал проникновению кольчуги в рану (спасал от заражения). Акетон вещь не вечная, менять приходилось часто. Так и появился крой — рыцарям было тупо лень каждый раз снимать мерки и мастера придумали делать персональные лекала из кожи.
Дьявол в деталях. Героиня «Белого лотоса» Челси на протяжении всего сезона носит кулон с надписью «Stay Gold». Фраза на кулоне отсылается к культовой реплике «Stay gold, Ponyboy, stay gold» из книги «Изгои» Сьюзан Хинтон (а также одноимённого фильма 1983 года). Это последняя фраза персонажа Джонни перед его смертью, он просит Понибоя не потерять свою доброту, наивность и свет даже в жестоком, несправедливом мире, в котором они живут.Художница по костюмам «Белого лотоса» подтверждает эту теорию и рассказывает, что нашла этот кулон в Лондоне и буквально сняла с манекена, так как он был последним. Она приобрела его ещё до кастинга актрисы на роль Челси, так как понимала, что он идеально подойдет самой истории. Сейчас кулон хранится у художницыДьявол в деталях. Героиня «Белого лотоса» Челси на протяжении всего сезона носит кулон с надписью «Stay Gold». Фраза на кулоне отсылается к культовой реплике «Stay gold, Ponyboy, stay gold» из книги «Изгои» Сьюзан Хинтон (а также одноимённого фильма 1983 года). Это последняя фраза персонажа Джонни перед его смертью, он просит Понибоя не потерять свою доброту, наивность и свет даже в жестоком, несправедливом мире, в котором они живут.Художница по костюмам «Белого лотоса» подтверждает эту теорию и рассказывает, что нашла этот кулон в Лондоне и буквально сняла с манекена, так как он был последним. Она приобрела его ещё до кастинга актрисы на роль Челси, так как понимала, что он идеально подойдет самой истории. Сейчас кулон хранится у художницы
