pandemonium of the sun

Июнь полон праздников меньшинств: Блумсдей тому пример. Афро-американский Блумсдей зовется Juneteenth — день Июньнадцатый, день освобождения техасских рабов. Празднуют его 17 июня, сопровождается гуляниями, радостями свободной жизни, а в этом еще и анонсом новой книги Персиваля Эверетта, главного певца справедливости литературных ландшафтов Америки.Тема несправедливости, угнетения, расизма и неравенства питала ощутимую часть карьеры Эверетта с такой интенсивностью, что сложив все его романы на эту тему можно было бы получить складную тысячестраничную книгу в стиле Стива Эриксона, где разнообразно ущемленные герои встречают вариации страданий темнокожих на дистанции со дня основания США до подписания мирного соглашения с Ираном: отстаивая свои права, герои также вступают в союз с прочими этническими, социальными и сексуальными меньшинствами (афро-ковбои на страже девиантов), вынося в центр свежую мысль — давайте жить дружно или мы вам зададим! Ладно, все не так уныло, как кажется. Эверетт чертовски хороший писатель, выросший из академических кругов. Его интересы и темы специфичны, что и приводило к писательским страданиям: почему этот черный что-то пишет о Ролане Барте? Почему он пишет о Эврипиде, а не Негрепиде, хаха! Так-то, пренебрежительные отзывы от издательств и вылились в эверетову ярость и написание “Стирания”, вышедшего в этом году на русском в изумительном переводе Василия Арканова. По сюжету книги, темнокожий писатель-авангардист пишет роман издевку о жителях гетто, но издевка перерастает себя и срывает аномальный куш, ведя автора к переосмыслению своего творчества. За ней вышло 10 романов, но вплоть до 2021 года более-менее активно вспоминалось только “Стирание” — доведите драму предложения до конца каким-нибудь очевидным каламбуром.Рекурсия из реальности, повторяющей искусство, в конечном счете зациклила карьеру Эверетта и он обрел долгожданную знаменитость не по своим авангардным опусам, а по комедийным историям о недооцененности своих собратьев по расе

Кажется, что прозу Исигуро начинаешь ценить, проходя середину жизни, что в нынешних реалиях находится на отметке, скажем, в 35 лет. Будни беднеют на события, в рабочем кресле заслуженная вмятина, и уже сам становишься папой, что чинит розетки и смесители, а к середине ночного кино как маятник советских часов переминаешься из сна в реальность. Но все еще продолжаешь жить, и хочется говорить о чем-то, как буддистский роши выдавливая из нищих происшествий капельки ценности, не обижая и не обижаясь. Здесь и возникают роялем в кустах книги Исигуро, обретая практически необоснованную и спонтанную привлекательность - в них от события, неловко скрываемого как дырка в носке, отводит глаз элегантный пошив фраз, и за медитативным неспешным чтением очертания ногтя проявляются яснее. Думаю, не стоит продолжать эту минутку обеденной поэзии, лучше перейти к новости:У Кадзуо Исигуро наметилась новая книга.Шпионский роман о тридцатых и признание в любви золотому веку кинематографа. Нет, это не "Shadow Ticket"."Miss Lambert Steps Aboard Danger" ее звать.Выйдет сразу же после 8 марта 2027 года, но на русском, похоже, в ближайшее время ждать ее не стоит, поскольку права контролирует агентство CAA, блокирующее выход на русском языке последних книг таких авторов какКормак МаккартиХаруки МуракамиКадзуо ИсигуроМаргарет ЭтвудУолтер Айзексон...Но, если не брать эту скорбную новость в расчет, то дела у британского японца идут удачно - два последних романа, "Клара и солнце" и "Погребенный великан", находятся в стадии экранизаций под патронажем Тайки Вайтити и Гильермо Дель Торо. Так что, думаю, справится, переживет.

Зумеры открывают для себя писателей девяностых: за пропущенной мною новостью об экранизации “Поправок” Франзена, пришла другая важная весть.Популярная юная актриса Сэди Синк спродюссирует и снимется в сериале-экранизации романа Джефри Евгенидиса “Свадебный сюжет” (он же The Marriage Plot).Ренессанс писателя происходит на наших глазах: пару лет назад тик-ток стал одержим “Девственницами-самоубийцами”, а сейчас в игру вступает A24 и звезда “Очень странных дел” со своим видением последнего написанного романа Евгенидиса. Его путь уникален: всего три романа за тридцать лет, бинго по уровню запрещенки даже исходя из названий: “Девственницы-самоубийцы”, “Средний пол” и (скрепный) “Свадебный сюжет”. На старте карьеры писательские потуги Евгенидиса нашли поддержку у аксакалов — Джона Хоукса, Гилберта Соррентино и Джея МакИнерни, но дебют особо не находил публику, грозя жизнью в твидовом пиджаке за кафедрой.Изумительная экранизация от Софии Копполы перевернула жизнь греко-ирландца, он отпустил усы, был включен Нью-Йоркером в знаменитый список “20 писателей до 40” (наряду с Франзеном, Уоллесом, Шейбоном и Муди) и с того момента все последующие работы выходили с эпитетами, достойными современного классика.Тем не менее, с выпуска его последнего романа прошло 15 лет и время начало подсушивать память об авторе, дойдя до такой отметки, что его архивы и рукописи отказывались покупать университеты, сетуя на непопулярность белых цисгендерных мужчин за 40 в XXI веке — вот так кончается молодость. Но поколение, родившееся в день, когда Евгенидис поставил точку в последнем предложении своего последнего романа, решило иначе. Символично, что этим романом и оказался “Свадебный сюжет” (также выходивший на русском под названием “А порою очень грустны”).За синопсисом отправляю вас к Гуглу, а сам расскажу про комедию вокруг книги. После выпуска “Сюжета” продвинутые читатели уловили в главных героях любовного треугольника черты кое-каких актуальных авторов, а именно Дэвида Фостера Уоллеса и Джон

По смертям можно выпускать посты хоть каждый день, но касаемо любимых людей искусства говорить, кажется, критически важно, выступая их посмертными рупорами, когда от творца остаются только стопки книг и могильная плита. В двадцатом я лежал с тяжелым ковидом и в поисках "легкого чтива" добрался до "Персеполиса" Марджан Сатрапи (Марджан, да, так правильнее) и будто проник в реальность, которую всю жизнь скрывали от меня отмашками, недоговорками и незнанием.Нежданной опасности, что может объявиться внезапно и под носом. Да, детскими глазами все выглядит игривее, может потому задним числом атмосферу и ужас наступившего переворота, первой религиозной революции, оказалось описать проще, чем ровеснику революционеров, что мог бы загрызть себя насмерть мыслями и вариациями будущего под новым колпаком.Читал, и вспоминал себя в детстве во время гражданской войны, обрывки воспоминаний и образы, что с годами обрели смысл. Взрывающийся коктейль молотова в огороде, внезапно покрывшееся кровью лицо только что смеявшейся подруги, спонтанные перебежки из квартиры в квартиру на другом конце города, и отказ дедушки выпускать детей на улицу.В "Персеполисе" есть снимок похожего мира, не такого далекого, настолько, что мы буквально говорили на одном языке и, вероятно, поняли бы друг друга чуть больше, чем скучающий зритель мультфильма об "экзотической стране", стране страстной и страшной.Умерла Сатрапи так же страстно и страшно, от "разбитого сердца", не пережив утрату супруга, что только подтверждает объемы ее громадного сердца, что пережило и сохранило целый утраченный мир, но что есть мир, если в нем ты остаешься один?Когда-нибудь увидимся, матриарх.

Однажды певец Дельфин прочитал в песне “Июнь” такие слова: “Ты знаешь, сложно любить, проще всего ненавидеть”. Спустя 25 лет, 1 июня, Денис Безносов (!) пошел по сложному пути, написав для Blueprint чертовски комплиментарную рецензию на “Пурпурную Америку” Рика Муди, единственного из большой цисгендерно-белой четверки писателей девяностых, что по каким-то мистически-недоразуменческим причинам не был переведен на русский. Даже бурчать за близорукость ни на кого не хочется — только вольно пересказывать и перевирать миф о красной нити судьбы, ее акторах и авторах. Прочитайте отзыв Безносова, его хоть брошюрой отдельной допечатывай и вкладывай в книгу.Добавлю кое-что и я.Упоминая ту-самую-четверку (Уоллес, Франзен, Антрим и Муди) от журнала Time, представляется легкоусваиваемый и приятный, слегка изысканный стиль письма, который мы раньше называли пограничным: отсюда хоть к Донне Тартт, хоть к Джону Хоуксу, но конкретно “Пурпурная Америка” подытоживает эпоху, первой вставая на свою колею: несмотря на отзывы от Elle и Maxim, отныне Муди не пишет прикаминные романы с целью в игривой форме показать среднему классу его лицо, и дальше пойти жить в аналогичный домик из ДСП. Нет, теперь он приезжает из городского гвалта, изолирует голоса, запирает в тесной каюте с протекающим иллюминатором и подвергает испытанию одиночеством, разговору с эхом, и страхом утонуть в своей же обители, будто безразличная героиня с фотографии Грегори Крюдсона.Здесь практически все строится на монологах, живописной избыточности, стиле, что напоминает то ли фолкнеровскую главу Квентина, то ли километровые предложения Рассела Бэнкса, то ли ярость Гэддиса, но остается предельно уникальным, заразительным и музыкальным, открывая книгу “ветхозаветной” главой с ощутимым на зубах ритмичным грувом, что даже в переводе не потерял своего размера и отбивок. Так пишут практикующие музыканты, читающие прозу вслух.Я же, помимо головокружительного стиля, ценю в “Пурпурной Америке” кое-что другое, критически важное д

ЭтоОченьХорошо

Наблюдательные коллеги из БИЛЛИ заметили, что "ИН&ОЗ" вырвался победителем в резне самых продаваемых книг марта в независимых книжных — можно ли назвать этот день нашим Днем Победы?Судя по спискам, нам удалось одолеть таких атлантов литературы как Дмитрий Засосов, Роберт Грин и Антуан де Сент-Экзюпери, и пусть это всего лишь один круг, царство небесное силой берется!Теперь без шуточек: по случаю первой большой победы Томасулы на книжном рынке, я дал развернутый комментарий со справкой об авторе и его месте в американском авангарде. К забавному стечению обстоятельств, всего за дюжину дней до этого сообщения знаковый портал Electronic Book Review также выложил сборник лекций о Томасуле, дающий понять, дескать мы тут не просто эпитетами раскидываемся!Купить эту согревающую душу книгу все еще можно здесь.

Мы живем в мире сюра: Пулитцера 2026 за лучший роман взял "Angel Down" Дэниела Крауса, коллаборатора Джорджа Ромеро и Гильермо Дель Торо. Особенность романа в том, что повествование ведется от лица cолдата, встретившего ангела на поле боя во времена Первой Мировой войны, а подается оно одним предложением (или потоком сознания, если убрать все запятые) - вяленой техникой, что поднимается из могил как ромеровские зомби и укладывается обратно как дельторовские упыри каждую пятилетку, забирая с собой подношение в виде какой-нибудь престижной премии. Выбор неожиданный, но культурный интерес цикличен, того и глядишь, скоро в моду войдут книги об однодневной прогулке в городе X!

В прошлом году по книжным кругам гуляла легенда о молодом человеке, который пришел в одно издательство с переведенной книгой и убедил издать ее. Издатель запросил права, но правообладатели не согласовали переводчика, сославшись на отсутствие опыта. Исключив его из уравнения, издатель предложил книгу другим переводчикам, потому что титул сочен, терять такое нельзя. Те же поочередно отказывались, узнав об истории с самого начала; отверженный переводчик пошел к другим издательствам, агенты и заинтересованные взбешены, а книга зависла в лимбе издательской неопределенности. Полнейшая неразбериха! Таковы механизмы кармы, заверяют знающие люди. Тогда переводчик решил издать книгу своими силами.Переводчика зовут Игорь Масленников, книгой оказался сборник рассказов Бриса Ди'Джей Пэнкейка.Вирджинец Пэнкейк у себя на родине до недавнего времени не пользовался спросом и редко упоминался вслух, несмотря на номинацию на Пулитцера, и успел заслужить титул "величайшего неизвестного писателя". Пусть вас не смущает громкость эпитетов - поскольку некоторая часть "самых-самых" застряла в издательских буферах, вы еще какое-то время будете встречать в новинках писателей, которых проще назвать Топ Топович Топов даже без присутствия в хит-парадах, этого и я сам не знал, а его ценили Воннегут и Том Уэйтс. Но ближе к сути: Пэнкейк закончил всего 12 рассказов, ушел из жизни рано, впустив в голову дробь, а наследием, как в случае с Джоном Кеннеди Тулом, распоряжалась настойчивая мать, обеспечив присутствие перед именем сына вышеупомянутых эпитетов. О нем ничего особенного даже не расскажешь, обычная жизнь. Но можно рассказать о его прозе.Знаете, в ней очень много скорби, но не липкой и тяжелой, а скорби от утраты юности, родного места, покидая которое всматриваешься в одну точку и в весь пейзаж сразу, стараясь запомнить каждый колосок и сбитые уголки кирпичей. Как вспоминать желтые выцветшие поля с пшеницей, дорисовывать их в голове, вспоминать как выпускал на волю домашнюю черепашку. Для опис

Да, издательство Simon & Schuster уломало Дона Делилло на переиздание "Амазонок", написанных под псевдонимом Клео Бердуэлл 🏒Давайте, расскажу о них, если не в курсе:Где-то в промежутке между выходом "Бегущего пса" и "Белого шума" Дон Делилло вместе со своей подругой Сью Бак написали книгу "Amazons" - фиктивную биографию первой женщины, играющей в НХЛ. Издатель Knopf встретил такую книгу без энтузиазма, но разрешил опубликовать ее в другом месте без указания подлинного авторства. Дальше начался угар - новые издатели развернули гениальную промо-кампанию: выпустили книгу под псевдонимом Клео Бердуэлл, наняли профессиональную модель, отыгрывающую роль писательницы, поместили ее фотографию на оборот, а та настолько вжилась в роль, что раздавала автографы и участвовала на съезде книготорговцев, доводя до экстаза читателей, расхвативших стартовый тираж в 20к экземпляров и еще гору допечаток в разных форматах. Sex sells, особенно когда сам роман о сексе: молодая хоккеистка гоняет по стране и попутно спит с коллегами, рассуждая в типичном для Делилло ключе вещи, которые активно сбываются в 2026: гей-будущее, арабские шейхи в спорте и даже предсказал появление болезни "прыгающий француз из штата Мэн" - а может не предсказал, а прочитал в газете, кто уже разберет?Раскусили же малоизвестного автора въедливые критики, на что Делилло, получив самый лютейший гонорар в своей карьере, ответил подтверждением своей причастности, просьбой убрать роман из своей библиографии и наложил вето на его переиздание. Навсегда. Но ничто не вечно.Спустя пять лет после "Амазонок" он выпустит "Белый шум" и его полюбят массы за саму прозу, но это уже совсем другая история, и в целом об "Амазонках" все могли давно забыть, если бы не недавний сериал о мужеложцах-хоккеистах, опять же поднявший тему новаторского высказывания. Тут и очнулись дремлющие культуроведы, получившие наконец возможность выкрикнуть с американских газет внеочередное ТАК БЫЛО У ДЕЛИЛЛО! И вот, всего два упоминания за последние 2 го

О чем до сих пор почти никто не обмолвился на интернетах русскоязычных?Томас Пинчон - Противоденствие (Азбука, Большой роман, 01.05.26 неясно когда)Томас Пинчон - Дело тёмное (Азбука, Большой роман, 01.11.26)Томас Пинчон - Край навылет (Азбука, Большой роман, 01.02.27)Томас Пинчон - Мейсон и Диксон (Азбука, Большой роман, 01.10.27)И вам лучше бы поверить на слово 🙏

ЖИТЬ.ТВОРИТЬ.ЛЮБИТЬ.Большинство из нас постоянно пытается найти в чем-то смысл. Неважно в чем. В жизни, в действиях своих и чужих, в событиях, даже в искусстве. У всего должна быть цель или причина. А если что-то из перечисленного выйдет из рамок привычного, обязательно столкнется с вопросами: зачем? для чего? а смысл? К примеру, вы видите машину с колесами наверху, дверьми вместо колес, и в голове у вас сразу же возникнут эти три вопроса. А всего-то у человека, ремонтирующего машины, однажды что-то щелкнуло, и он перестал смотреть на машину как привычное средство передвижения. Этот человек — Механик, живущий в ИН, в месте, где сплошь фабрики и заводы, а в местном книжном лишь технические руководства, в общем, ни намека на искусство. Через мост находится ОЗ — воплощение всего аккуратного, идеального и такого искусственного, что аж не по себе. Пути назад не было. Даже если захотеть. Он больше не мог не знать узнанное, как бы сильно того ни желал. А узнав узнанное, он понял, что никогда не сможет этого пожелать. Больше не сможет. Никогда. Механик дружит с Фотографом и Композитором, знакомится с Дизайнером и Поэтом/Скульптором. Все они творят на страницах книги Стива Томасулы. Пожалуй, на этом и остановлюсь. ИН&ОЗ – небольшой текст. Об искусстве и творчестве. Нужна ли творцу золотая середина? Создать понятное и привычное для зрителя, но пойти против внутреннего порыва или сотворить нечто необычное, оставшись при этом за бортом понимания? Ваше искусство, ваша жизнь, ваша любовь — не место для робости. Для последнего несомненно нужна смелость. И неважно, про вопрос из дилеммы я говорю или про любовь. Вот так плавно текст переводит тебя от разговоров персонажей о творчестве к рассуждениям о жизни. Этим книга Томасулы и прекрасна, помимо ее разъебного оформления, конечно же [я не люблю синий цвет, но это самый шикарный синий, серьезно, еще и иллюстрации в книге невероятные, в общем, храни боже издательства со вкусом]. ИН&ОЗ еще и смешная местами, совсем забыла об этом упом

Роман Стива Томасулы «ИН&ОЗ» — это блистательный стриптиз традиционного романа. Действие разворачивается в сюрреалистически знакомом мире, разделённом на два города — ИН (замусоренная пустошь, описываемая как «коричневое пятно на горизонте», где дождь не идёт, а покрывает маслянистым налётом) и ОЗ (роскошный, сверкающий, псевдо-маяк современности, где поэзия существует только на поздравительных открытках, а головы на горе Рашмор заменены моделями самых продаваемых автомобилей) — эта книга уверенно балансирует между художественной литературой, документальной литературой, аллегорией, научной фантастикой, басней, сатирой и манифестом.Представьте себе «Скотный двор» Оруэлла, сгоревший и задыхающийся в промышленной дымовой трубе, смешанный с псевдоапокалиптической примесью «Дивного нового мира», и все это вплетено в своего рода городскую сказку, басню, работающую на нефти, призванную слой за слоем раскрывать острые, изношенные грани пересечения/разрыва отношений между деньгами, властью, искусством, классом и желанием.Адам Кулберг, The Diagram.Купить «ИН&ОЗ» — наше авангардное упражнение в стиле и малой форме, — можно здесь:Все СвободныПодписные изданияOZONWildberries

Ровно ко дню весеннего равноденствияСтив Томасула — ИН&ОЗPollen 😎 x Pandemonium of The Sun 🌞Перевод: Джамшед АвазовРедактор: Клим ТокаревИллюстрации: Стася КислицаДизайн и верстка: Владимир ВертинскийИН&ОЗ — книга о творчестве как об уникальном языке для каждого человека. Не факт, что его поймет кто-то другой, но благодаря ему ты обретаешь свою индивидуальность или примыкаешь к большему сообществу. Издание этой книги — наше миниатюрное посвящение креаторам всех калибров, что сейчас или когда-то были вынуждены вкалывать на тупиковых работах для поддержания своего творчества на плаву: неважно, издатель вы, писатель, художник или швейцарский нож.Роман(с), постмодернистский янг-эдалт, утешение для нищих творцов — мы никак не определились с тем, как позиционировать эту книгу, и позволим вам самим повесить на нее нужный хэштег, ибо слова тоже не сразу появлялись.Стив Томасула — авангардный писатель, редактор и медиа-теоретик, наиболее известный благодаря своим уникальным мультимодальным работам, переплетающим медиумы и жанры для исследования тем постгуманизма, природы творчества и формирования мифов. Его книги широко оценивались такими критиками и авторами как Стивен Мур, Джефф Вандермеер, Лидия Юкнавич, Джеймс Элкинс, Чарльз Бернштейн и Кристофер Соррентино.Купить книгу можно здесь:Все СвободныOZONПодписные издания