Мы издаем зарубежную литературу самых разных направлений и жанров, но непременно высокого литературного уровня. Подробности - на https://www.phantom-press.ru
На этой неделе ожидается десант «Фантома» в Уфе, на IV Международной книжной ярмарке «Китап-Байрам»!Мы давно собирались сюда — и вот, наконец, удалось.Ждем всех уфимских книголюбов с 28 по 30 мая на Советской площади, будем рады познакомиться! Конечно, весь ассортимент мы привезти не сможем, но все новинки этого года и вся фантом-классика будет непременно.Рекомендуем приходить в первый день, к открытию, чтобы уж точно застать самый полный ассортимент — некоторых книги мы берем всего по несколько штук.«Китап-Байрам» — это пространство живого диалога, новых открытий и вдохновения. В течение трех дней на площадке ярмарки ежедневно с 10:00 до 22:00 будет представлена насыщенная программа: тематические зоны, презентации книжных новинок, встречи с писателями и издателями, автограф-сессии, дискуссии и культурные мероприятия для всей семьи.#фантомпресс #китапбайрам #уфа #фантом_новости
О «рукописях» сегодня говорят скорее по инерции — в переносном смысле. Всё-таки на дворе XXI век: мы и расписываемся-то с трудом, отвыкли. Техника есть, а пальцы бегают по клавишам быстрее, чем выводят буквы вечно пересыхающей ручкой.…И всё же бывают исключения — даже у нас. Вот немного лампового, рукописного из архивов.Одна из глав книги «Когда я боюсь» Евгения Гришковца — черновик. Но как аккуратно, как разборчиво! Хоть прямо в таком виде и издавай. И кажется, что именно так и нужно в случае Гришковца: такой текст звучит интимнее, исповедальнее, аутентичнее — и становится ближе к нам.Оцените собственноручное — возможно, даже ещё не вымершие графологи найдут, что сказать по этому поводу.А книгу целиком можно найти здесь:https://www.wildberries.ru/catalog/617732850/detail.aspx📝 Отрывок на сайте «Фантома»:https://phantom-press.ru/product/evgenij-grishkovets_kogda-ya-boyus/📔 Официальный сайт автора:http://odnovremenno.com/#фантомпресс #евгенийгришковецО «рукописях» сегодня говорят скорее по инерции — в переносном смысле. Всё-таки на дворе XXI век: мы и расписываемся-то с трудом, отвыкли. Техника есть, а пальцы бегают по клавишам быстрее, чем выводят буквы вечно пересыхающей ручкой.…И всё же бывают исключения — даже у нас. Вот немного лампового, рукописного из архивов.Одна из глав книги «Когда я боюсь» Евгения Гришковца — черновик. Но как аккуратно, как разборчиво! Хоть прямо в таком виде и издавай. И кажется, что именно так и нужно в случае Гришковца: такой текст звучит интимнее, исповедальнее, аутентичнее — и становится ближе к нам.Оцените собственноручное — возможно, даже ещё не вымершие графологи найдут, что сказать по этому поводу.А книгу целиком можно найти здесь:https://www.wildberries.ru/catalog/617732850/detail.aspx📝 Отрывок на сайте «Фантома»:https://phantom-press.ru/product/evgenij-grishkovets_kogda-ya-boyus/📔 Официальный сайт автора:http://odnovremenno.com/#фантомпресс #евгенийгришковец
Кристин Ханна — не только писатель, но и читатель. Еще в посте по «Зимнему саду» мы подняли список литературы, которую она проштудировала — мало кто из наших читателей может похвастаться, что прочел всю эту гору книг. От стихов и биографии Ахматовой, которая в романе упоминается только мельком, до десятка томов дневников и «Блокадной книги» Гранина.А теперь вот вам более ранние «Цвета истины» (пер. с английского Натальи Рашковской), написанные до «Соловья», когда Ханну воспринимали исключительно как автора слезливых мелодрам. Мы как-то схохмили про «американские „Три сестры“», а потом задумались: по всему выходит, что это не просто каламбур.Смотрите. И там и там — три сестры с разными темпераментами. У Чехова — Ольга (долг), Маша (страсть), Ирина (надежда). У Ханны — Вайнона (долг и контроль), Аврора (примирение), Виви-Энн (свобода и интуиция).У Чехова сёстры рвутся в Москву — символ другой жизни. И у Ханны «Уотерс-Эдж» — ловушка, из которой нельзя уйти, не предав семью.Отец у Чехова умер до начала действия, но его тень определяет всё. У Ханны он физически присутствует — но эмоционально мёртв после потери жены. Оба текста про жизнь под властью человека, которого фактически нет.И мужчины: Вершинин даёт Маше иллюзию любви и уходит. Даллас — та же конструкция: появляется, переворачивает жизнь Виви-Энн — и оставляет после себя катастрофу.Чехов лишает сестёр выхода — спасительной Москвы не будет никогда. Ханна оставляет дверь приоткрытой: американская сентиментальная проза требует хэппи-энда. Но атмосфера до финала одна: тихое, вежливое удушье.…Тема совы и глобуса, конечно, всплывет обязательно: Ханна, в отличие от Энн Тайлер, ни разу не упоминала о влиянии Чехова. Зато «Анну Каренину» читала точно (так что могла и Чехова вкусить заодно). Возможно, это просто совпадение архетипов: три сестры — матрица универсальная, от Царя Салтана и Шекспира. Но красиво.#ФантомПресс #КристинХанна #русскийслед #совнаглобусе #вычтотамкурите
Очень необычный роман Адрианы Трижиани ждет нас в июне. Впрочем, она привыкла нас удивлять — была ведь у Трижиани не только романтическая «Жена башмачника», но и авантюрный «Поцелуй, Карло!» и джазовая «Жена Тони».В этот раз нас ждет «Вид с озера Комо»…«...Идите на зов сердца». Мудрый совет, как бы только не заблудиться. «Слушайте внутренний голос». Пытаюсь. От постов с цитатами великих философов на фоне кофе с печеньками только хуже становится.Я стараюсь меняться, но создание новой версии себя кажется непосильной задачей, когда даже не знаешь, с чего начать. Да и как.Дело в том, что я позволяю родным на мне ездить. Служу поварихой, горничной, нянькой и шофером, а все принимают это как должное. Если заглядывать в будущее, скоро стану еще и сиделкой для стареющих родителей. Ведь у брата и сестры свои семьи, а я бездетна и с недавних пор одна, так что с меня спрос больше. Уготованная мне роль определена четко, будто высечена в мраморе. А уж по мрамору-то я специалистка....Я составила карту желаний с изображениями всего самого притягательного для меня. Она в форме Италии, что уже многое говорит о том, к чему у меня лежит сердце. Там есть холмистая Тоскана, каменоломни Каррары и катера на озере Комо. Хочу радоваться жизни, а не тяготиться ею.Мне нужен смысл! Хочу почувствовать, каково это — увидеть места, поселившиеся в моих фантазиях с тех самых пор, как я впервые узнала о них из книг. Есть ли мне на что надеяться, доктор Шэрон? Можно ли обрести счастье? И если да, поможете ли Вы мне в этом? Можно без печенек.» (Пер. с английского Дарьи Васильевой)Ждем.#фантомпресс #адрианатрижиани
«Едва ли можно было представить себе менее гостеприимное пристанище — школа располагалась на самой верхушке скалы, обдуваемая холодными ветрами с Ла-Манша. Перед ней высилась старая усадьба, которая как будто застыла в падении и теперь всеми силами старалась удержать равновесие, — казалось, стоит отвести от нее взгляд, как она развалится на части».…Иногда родной дом перестаёт быть домом. А родные, близкие люди — родными и близкими. Порой достаточно одного поступка, слова, или пренебрежения, которого ты не заслуживаешь. Самые прочные семейные связи рвутся — и однажды ты спокойно, тихо, но решительно закроешь за собой дверь.Это тяжело сделать и взрослому.А девочке-подростку — еще тяжелее.Но Ида справится, и это будет легче, чем совершить ошибку и не выйти из дома.…На саундтрек слезно просится битловская She’s Leaving Home — ведь это Англия.Но это ещё и Ребекка Уэйт.Поэтому — слёз, соплей и рефлексии не будет.Хорошо, будет — но немножко. Пару капелек.Зато будет смелый шаг на край пропасти. Туда, где над темными водами Ла-Манша притулилась школа Святой Анны. Потрепанная, но чопорная, в викторианской пыли, с призраками и мрачными, как Уэнсдей на пол-ставки, воспитанницами, которые то и дело выпадают из люка на потолке тебе на голову.Там будет смерть, яд, ядерный взрыв, недоубитая Маргарет Тэтчер, человек-бобёр (он же ЦуАГОС), пара сумасшедших врачей, кровь — и спектакль, который пойдёт не так самым драматическим образом. Море отсылок к дремучей классике — и чашечка чая. Шёпот старых дев и отнюдь не невинные девичьи интриги. Таинственный (не очень) преследователь и уголовник с лицом херувима.И это будет очень смешно.В те моменты, когда вас не будет передёргивать от холода.Ребекка Уэйт умеет и в то, и в другое.«Конец света» (пер. с английского Александры Борисенко и Виктора Сонькина) наступит по расписанию — 4 июня на Книжном фестивале на Красной площади.Отрывок и анонс на сайте "Фантома"#фантомпресс #ребеккауэйт
«В жаркую майскую субботу, в 17:56, взрыв разрывает шоссе, которое соединяет аэропорт Пунта-Раизи с Палермо, недалеко от города Капачи: пол тонны тротила разрушают сто метров асфальта и буквально подбрасывают в воздух бронированные автомобили. Убит Джованни Фальконе, магистрат и символ борьбы с мафией. Это была суббота 23 мая 1992 года.Сложно поверить, но до взрыва это было четырехполосное шоссе. Взрыв был такой силы, что национальный институт геофизики Италии зафиксировал его как землетрясение.19 июля 1992, 57 дней спустя. Судья Паоло Борселлино, занимавшийся вместе с Фальконе борьбой с мафией, идет к матери на Via Mariano D’Amelio, в Палермо. В 16:58 раздаётся взрыв: на этот раз в центре города. Сцена разрушений, которая предстала перед спасателями — ужасна. После второго убийства наступают смутные дни. Семья Борселлино, не хочет принимать государственные похороны и участие в параде политиков. На похоронах люди протестуют против мафии и содействующих мафии политиков. Нового президента республики Оскар Луиджи Скальфаро с трудом выводят из собора Палермо под защитой полиции, опасаясь гнева граждан.»Подробнее — https://sicily-info.ru/interesting/dzhovanni-falkone-i-paolo-borsellino-geroi-sitsilii/…Так окончили свой земной путь два героя романа Роберто Савинано «Одиночество смелых» (пер. с итальянского Натальи Рашковской). И это, увы, не спойлер: история этого покушения вошла в итальянские школьные учебники, да и у нас имя Джованни Фальконе на слуху — особенно после того, как пресса пустила слухи, что именно он стал прототипом комиссара Каттани в сериале «Спрут».Но только сейчас мы откроем жизнь и смерть легендарного борца с мафией по-настоящему, во всей полноте.Отрывок и анонс на сайте «Фантома» — https://phantom-press.ru/product/roberto-saviano_odinochestvo-smelyh/#фантомпресс
Владислав Толстов, «Вся Тверь». «Читатель Толстов: книжные новинки недели с 11 по 17 мая»Кэтрин Чиджи «Книга вины». Изд-во «Фантом Пресс», перевод Анна Гайденко, 2026 г., 16+Совсем недавно «Фантом Пресс» выпустил дебютный роман новозеландской писательницы Кэтрин Чиджи «Птенчик», «Читатель Толстов» писал о нем. Это был такой необычный «роман воспитания» о сложных отношениях учительницы и влюбленной в нее ученицы.«Книга вины» — совсем другая история, альтернативная. Действие происходит в 1979 году в мире, который лишь отдаленно похож на наш.Вторая мировая война закончилась в 1943 году, когда убили Гитлера, а после этого союзники получили доступ к результатам исследований нацистских ученых. И вот в Англии в закрытом приюте живут тройняшки Винсент (от его имени ведется повествование), Уильям и Лоренс. Их мир строго регламентирован: каждый день они должны принимать лекарства, выполнять расписание и постоянно находиться под строгим надзором. Их проступки записываются в «книгу вины», сны — в «книгу снов», а все знания об окружающем мире они получают из «книги знаний». Они не знают, что являются носителями неисследованной и страшной болезни, что они подопытные кролики, и что правительство намерено сократить финансирование проекта, исследующего эту болезнь…Конечно, «Книга вины» пугающе похожа на «Не отпускай меня» Кадзуо Исигуро, по сути, тот же сюжет с небольшими отличиями. Но у Кэтрин Чиджи, в отличие от Исигуро, проза более эмоциональная, резкая, она описывает, как подросток, проживший всю жизнь в изоляции, постепенно открывает для себя мир — и эти открытия становятся шокирующими не только для него, но порой и для читателя. Это не столько оригинальный «роман воспитания», сколько притча о природе зла и опасностях, которые скрыты в мире, простирающемся за стенами нашего дома. Отличный роман.Подборка полностью — https://газета-вся-тверь.рф/news/kulturnyy-sloy/chitatel-tolstov-knizhnye-novinki-nedeli-s-11-po-17-maya/#фантомпресс #фантом_пресса #кэтринчиджи #книгавины
Знакомимся с новым для нас, но не для читателей, автором, чья биография очень близка к истории его героя. Гаэль Фай, автор «Жакаранды» (пер. с французского Тимофея Петухова)Он родился в Бужумбура в 1982 году: отец — француз, мать — руандийка из народа тутси. Детство — в относительно спокойной, почти идиллической обстановке, которая закончилась внезапно и резко. Сначала — гражданская война в Бурунди. Затем — геноцид в Руанде 1994 года, который напрямую коснулся его семьи. В тринадцать лет Фай уезжает во Францию: этот разрыв с родиной — географический, культурный, личный — станет центральной темой почти всех его текстов.Фай начинал не как писатель, а как музыкант. Он известен прежде всего как рэпер, работавший на стыке французской и африканской традиций. Его первый роман — «Маленькая страна» — во многом автобиографичен. Это история взросления на фоне надвигающейся катастрофы, рассказанная голосом ребёнка, который ещё не понимает, что именно происходит, но уже чувствует, что привычный мир заканчивается. Книга получила Гонкуровскую премию лицеистов и сделала Фая одним из самых заметных франкоязычных авторов своего поколения.«Жакаранда» — логичное продолжение «Маленькой страны», но не сюжетно, а интонационно: это уже не история ребёнка, а попытка разобраться с тем, как живут люди спустя годы после катастрофы. Как сосуществуют те, кто выжил, и те, кто участвовал. Как память становится частью повседневности — не отдельным событием, а состоянием.Фай не пишет «про войну» непосредственно, гораздо больше его интересует состояние после — то, что остаётся, когда всё уже произошло. Он пишет спокойно, почти без интонационного давления. И именно поэтому его тексты глубже, чем многие более прямолинейные и жесткие книги.#фантомпресс #гаэльфай
В «Невидимой библиотеке» Марии Сарагосы есть страшная сцена — торжественное сожжение книг во дворе мадридского университета. И она выглядит логично: это делают франкисты. Которым были ненавистны Бласко Ибаньес, Унамуно и Мачадо, Лорка и Гальдос. Разве что у испанских книжных костров была одна особенность — на них жгли своих, родных, испанских авторов. Что делало происходящее не менее диким, но по-своему ещё более страшным.Но Сарагоса в своём романе объективна: книги уничтожали обе стороны. Одни — как «буржуазную заразу», другие — как «революционную пропаганду». Республиканские «воины света», правда, были более избирательны, отправляя на костёр в основном религиозную литературу — как и церковные метрики, иконы, всё, что имело отношение к вере. Но цвет огня и запах горящих страниц был одинаков — по какую бы сторону ты ни стоял.И всё же были — с обеих сторон — люди, которые спасали книги. Судьба героини романа во многом основана на судьбе Бланки Часель, архивистки, которая в марте 1939-го добиралась до французской границы пешком — с двумя чемоданами карточек-описей весом по тридцать килограммов каждый. Без этого архива невозможно было проконтролировать, что именно вывезли из Испании и что должно вернуться.Самая печальная мысль романа — о том, как быстро любая власть начинает делить книги на «правильные» и «вредные». Сегодня жгут Барою, завтра — Лорку, послезавтра — кулинарную книгу, просто потому что она лежала не в той коробке. Недаром Сарагоса вспоминает сервантесовскую «казнь огнём» из «Дон Кихота» — священник и цирюльник жгут библиотеку своего друга ради его же блага. Механизм тот же, что и шестьсот лет спустя.И, наверное, именно поэтому самые близкие нам герои и героини романа — люди, которые среди бомбёжек и расстрелов продолжают считать книги важнее лозунгов. Немного безумные, это правда. Но, возможно — последние нормальные люди посреди всеобщего помешательства.#фантомпресс #мариясарагоса
