Если вы думали, что канал почил в тишине, то это не так. Я ездила забирать очень важный диплом, чтобы уже уверенно рассказывать вам, а что же там в Азии происходит в области арбитража и санкций: а происходит много чего интересного, о чем и будем говорить в ближайшее время.Если вы думали, что канал почил в тишине, то это не так. Я ездила забирать очень важный диплом, чтобы уже уверенно рассказывать вам, а что же там в Азии происходит в области арбитража и санкций: а происходит много чего интересного, о чем и будем говорить в ближайшее время.
Если против какой-нибудь болезни предлагается очень много средств, то это значит, что болезнь неизлечима Недавно наткнулась на очень простой и понятный документ от Международной ассоциации юристов (UIA) с общим описанием того, как санкционные ограничения могут повлиять на рассмотрение дела в арбитраже. Помимо очевидных слов об оплате арбитражных сборов и поиске юристов, есть и интересные замечания. Обеспечительные меры в поддержку арбитража Например, авторы полагают, что обеспечительные меры в поддержку арбитража могут попасть под влияние санкционных ограничений. И вот тут очень интересное: «Если место арбитража находится в государстве, налагающем санкции, судебная поддержка может быть ограничена» [параграф 43]. И дальше – больше: «…обеспечительные меры, а также внесение денежных средств на депозит в обеспечение расходов могут быть ограничено правом, применяющимся к платежу (например, в юрисдикции регистрации должника или по месту нахождения банка)» [там же]. Фактически авторы пишут о том, что государственные суды по месту проведения арбитража могут не принимать меры в обеспечение арбитража, если в нем участвует лицо, к которому применяются санкции этого государства. Если они говорят о том, что исполнение такого судебного акта может быть затруднено – допустим, возможно согласна. В то же самое время, мы сталкиваемся с ситуацией, в которой суд решение выносит и исполнить его обязывает, а на само исполнение нужна лицензия. Такое это правосознание маленького человека, конечно: на все нам теперь нужен квиточек и корешочек. Исполнение арбитражного решения Эксперты также утверждают, что в странах, принимающих санкции, а также странах, попадающих под такие санкции, решения могут быть рассмотрены как противоречащие публичному порядку и не признаны [параграф 45]. Ну, вероятно, такие дела имеют место быть, но статистика пока куцая, за рубежом относится в основном к громким политическим делам, а в России по публичному порядку с точки зрения санкционных ограничений почти в т
Как мы и ожидали, в сезоне осень-зима 2023-2024 главным трендом международных разбирательств стал антиисковой запрет как панацея от всех болезней. Новое дело Renaissance Securities (Cyprus) Ltd v Chlodwig Enterprises Ltd & Ors [2023] EWHC 2816 (Comm) богато на прямолинейные выводы английского суда в трех аспектах: (а) оценка соотношения юрисдикций судов «…не имеет значения, что по смыслу статьи 248 АПК российские суды должны обладать исключительной юрисдикцией. Арбитражное соглашение, содержащееся в договорах, подчиняется английскому праву, заявление подано в английский суд и именно английский суд в соответствии с нормами международного частного права должен определять свою юрисдикцию, вне зависимости от того, что иностранный суд тоже может посчитать себя компетентным для разрешения вопроса о юрисдикции» (б) оценка санкционных ограничений в условиях антиискового запрета (наверное, самый опасный вывод) «Напротив, если разрешить российскому разбирательству продолжаться, то это потенциально позволит ответчикам обходить санкционные режимы посредством получения решения в России, а затем приводить его там же в исполнение против Ренессанс Страхования, чьи активы сейчас заморожены» (с) оценка одного антиискового запрета в ответ на уже существующий запрет в другой юрисдикции «В большинстве случаев иностранный запрет на судебное разбирательство в Англии будет законным и не будет взывать возражений. Если же, в то же время, иностранный запрет был получен сутяжническим и деспотическим [прим.: в оригинале использовано “vexatious or oppressive”] способом – например, потому что само разбирательство было инициировано в нарушение исключительной юрисдикции или арбитражного соглашения – возражения, основанные на таком запрете, применяться не будут, а английские суды уже продемонстрировали, что они готовы противопоставлять свои запреты таким запретам…» Как замечательно отметил сегодня мой коллега: а что мы будем делать, когда наши активы у них закончатся там, а у нас их активы здесь?
Когда ВТБ судится с ВТБ – происходит очередной разброд и шатание, или как питерский арбитражный суд продолжает ломать комедию предсказуемость российских контрагентов для дружественных нам юрисдикций. Суть и дело в следующем: спор между ПАО ВТБ и ВТБ (Европа) из соглашения в целях прекращения взаимных прав и обязанностей, возникших в результате заключения сделок по Генеральному соглашению ISDA. Соглашение содержало следующую арбитражную оговорку: «…любой спор или требование, возникающие из или в связи с Соглашением, должны быть переданы на рассмотрение и окончательно рассмотрены в порядке арбитража, администрируемого Гонконгским Международным Арбитражным Центром, в соответствии с его Арбитражным регламентом». Из чего ВТБ (Европа) делает логичный вывод о том, что: «…никакие требования ВТБ Банка (ПАО) о взыскании с VTB Bank (Europe) SE каких-либо средств по Соглашению не могут быть предъявлены в российские государственные суды». В связи с чем, европейский ВТБ обратился в Высокий суд Гонконга с просьбой выдать запрет на продолжение уже инициированного российским ВТБ разбирательства в российском государственном суде. GAR пишет, что запрет был выдан. Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области понимающе покивал и сообщил, что так делать негоже, а надо так: «Запретить VTB Bank (Europe) SE инициировать разбирательство в Высоком суде Специального административного района Гонконга <…> до вступления в законную силу судебного акта, принятого по результатам рассмотрения заявления Банка ВТБ (ПАО) о запрете VTB Bank (Europe) SE инициировать или продолжать разбирательство за пределами Российской Федерации». На этом российский ВТБ не остановился и попросил суд наложить еще один запрет на европейский ВТБ (первого оказалось недостаточно). Суд, конечно же, согласился (что не сделаешь ради сохранения российских банковских активов) и запретил иностранному ВТБ еще и разбирательство в HKIAC инициировать. Самое интересное здесь что: 1. оба определения приняты в рамках об
В Forbes вышла статья про сдвиги в арбитражных центрах влияний. Ни убавить, ни прибавить: уровень иронии на высоте, оптимизма много тоже, еще и по 248.1 АПК прошлись. Я бы назвала этот топик хорошим противовесом рассуждениям английских юристов от мая этого года, о которых писала тут. Из замечательного: "Занимательная геополитика для судебных юристов <...> Сингапур присоединился к Западу и ввел санкции, хотя и пытается преподносить их больше как декоративные, чем серьезные ограничения. Мнения о Гонконге разделились: одни опасаются британского наследия, другие всерьез планируют опрашивать гонконгских арбитров об их членстве в компартии КНР. Дубай — замечательный курорт, но, по моему скромному мнению, это не должно играть никакой роли в выборе места арбитража; а вот то, что власти ОАЭ могут по щелчку пальцев за ночь закрыть местное отделение LCIA с тысячами действующих оговорок, оставлять без внимания точно не стоит. Предложения арбитрироваться в Буркина-Фасо — дескать, там большое скопление сил ЧВК «Вагнер» и соответствующее влияние на местную правоприменительную практику — можно оставить без комментариев".
Продолжаю держать вас в курсе инвестиционных арбитражей по Крыму. На сей раз Ринат Ахметов (о другом иске которого я писала ранее здесь) сообщил, что его компания ДТЭК Крымэнерго выиграла дело против РФ в отношении экспроприации ее активов в Крыму. Карточка дела тут. Ахметов сообщил, что трибунал присудил 267 миллионов долларов убытков. Интересного пока в этом деле нет ничего, но ждем решение.
Сегодня глава Гонконга произнес трехчасовую программную речь, которую ждали многие – настроения в обществе разные, и все хотят знать «в чьи руки попадёт воздвигнутое нами здание». Из интересного и важного было сказано вот что: «Некоторые страны подрывают КНР и имплементацию политики «одна страна, две системы», <…> внешние силы продолжают вмешиваться в дела Гонконга», в связи с чем САР «продолжит обеспечивать национальную безопасность и развивать релевантное правовое регулирование и механизмы его исполнения». Более прямое указание на политические реалии взаимоотношений материкового Китая и Гонконга получить, наверное, сложно. Как сейчас, интересно, чувствуют себя гонконгские консультанты по делу Русхимальянса? Не даром в конце сентября было объявлено, что Гонконг вслед за материковым Китаем изменит законодательство, касающееся иммунитета государств в коммерческих спорах – на смену доктрине абсолютного иммунитета вслед за делом 2011 года с участием Демократической Республики Конго официально приходит доктрина ограниченного иммунитета. Это означает, что государства, а также SoE (госкомпании) по общему правилу не смогут ссылаться на невозможность участия в коммерческих спорах в арбитраже и государственных судах, а также последующего исполнения таких решений против них со ссылкой на государственный иммунитет.
В Коммерсанте вышла статья о том, что в российских судах страшно, больно и плохо Верховный суд говорит, что количество дел в российских судах с участием иностранных компаний существенно растет: «...в первом полугодии оно увеличилось на 60%, причем 93% споров иностранцы выиграли». Российские юристы утверждают, что «даже контрагенты из дружественных стран настаивают на разрешении споров по контрактам с российским бизнесом в иностранных арбитражах». Очевидно, что каждый из комментирующих вопрос в статье юристов опирается на собственный опыт, который, к сожалению, заставляет их грустить. Я бы отметила, что часть статьи есть лукавство: 1. Вопрос нежелания иностранных компаний обращаться в российский суд связан не столько с уровнем и (или) защитой их интересов в наших судах, но скорее с исполнимостью таких решений за рубежом – сейчас активно развивается риторика о том, что даже принятые в европейской юрисдикции решения в пользу компании из РФ исполнить нельзя, потому что санкции (какая статья такое вот запрещает, я так и не узнала) 2. Большинство договоров, споры из которых сейчас передаются на откуп суду или арбитражу, были заключены задолго до 2022 года – то есть пророгационные или арбитражные оговорки были включены в них еще тогда, и я сильно сомневаюсь, что российские компании поголовно соглашаются такие оговорки менять постфактум 3. Обращение в иностранный суд помогает иностранной компании прятаться на своей территории – в условиях, где все понятно и предсказуемо с точки зрения будущего процесса, а не играть в русскую рулетку, когда стороны спора вынуждены отбиваться от санкционных ограничений, уровень одиозности которых можно включать в книги о симулякрах в качестве примеров 4. Последний тезис плавно вытекает из предыдущего – в своей (иностранной) юрисдикции зарубежной компании проще сделать две вещи: (а) отбиться от российского anti-suit injunction путем получения встречного запрета, (б) заморозить и (или) обратить взыскание на российские иностранные активы, ко
Я ждала подобного дела несколько лет, и вот оно наконец-то случилосьМимми Чан (пожалуй, самая известная судья в Гонконге) рассмотрела вопрос об отмене ранее выданного запрета на продолжение судебного разбирательства в России по делу Linde v RusChemAlliance [2023] HKCFI 2409. Напомню: российская компания получила запрет в Арбитражном суде Санкт-Петербурга и Ленинградской области на продолжение арбитража в арбитражном центре Гонконга (HKIAC). Подробнее об этом одиозном определении здесь.В марте 2023 года Линде обратились в суд Гонконга за запретом на инициирование и продолжение любого разбирательства кроме уже начатого арбитража. Запрет был выдан, при этом содержал следующую формулировку:ответчику «предпринять все шаги, необходимые для приостановки и не совершения каких-либо дальнейших действий» в российском суде.Как мы все знаем, действия ответчиком предприняты были. Параллельно Русхимальянс обжаловал выданный запрет в суде Гонконга. Причиной для обжалования послужили следующие аргументы:1) Линде не сможет выплатить в адрес Русхимальянса убытки, причиненные полученным запретом, если они возникнут (Линде из Германии же, санкции);2) запрет повлечет за собой с большой долей вероятности отмену обеспечительных мер, принятых в отношении активов Линде в России арбитражным судом;3) остальные аргументы были явно заявлены в разделе «ваши жалобы и предложения на существующее положение вещей»: принципы взаимности, существенные прогрессы и прочие аргументы из разряда «птичку жалко».Итогом послужило то, что Мимми Чан рассказала всем нам, что же она думает об исключительной компетенции российских судов по санкционным спорам. Подходом нашего Верховного суда она впечатлена не оказалась:«Даже если для настоящих целей мы примем, что Ответчику не обязательно быть включенным в санкционный список иностранного государства, статья 248(1) отсылает нас к ограничительным мерам, которые создают препятствия для стороны в доступе к правосудию в связи с применением санкций», - не то чтобы весь рос
