Политфак на связи

Всё о военных режимах Изначально я просто хотел сделать развернутый обзор новой книги Голосова «Власть в погонах» — но в итоге несколько увлекся темой и написал огромный разбор самой темы военных режимов и переворотов по мотивам этой работы с добавлением…В связи с годовщиной всем известных событий 2023 года в России напоминаю, что у меня на канале выходил большой текст о военных режимах и военных переворотах, который по отзывам понравился многим читателям.

Всё о военных режимахИзначально я просто хотел сделать развернутый обзор новой книги Голосова «Власть в погонах» — но в итоге несколько увлекся темой и написал огромный разбор самой темы военных режимов и переворотов по мотивам этой работы с добавлением кучи дополнительных источников, чтобы подробнее раскрыть разные аспекты:— Что такое военный режим, и как его отличить от других автократий: почему не каждый режим, который появился в результате действий армии, действительно является военным, по какой причине этот тип режима появился лишь в XX веке и так далее.— Как колониализм поспособствовал возникновению военных режимов в странах Глобального Юга — почему они получили столь широкое распространение именно в Африке, Латинской Америке и Азии, но не в Европе.— Механизмы контроля силовых структур и армии — что нужно сделать, чтобы у вас к власти не пришла хунта. Какие институты могут застраховать режим от военного переворота: от дробления ведомств до контроля правящей партией. Как вообще выглядят военно-гражданские отношения в разных странах: рассмотрим на примере СССР и современной России, коммунистического Китая и не только. — Девять элементов успешного coup d'état (не повторяйте в домашних условиях): от каких факторов зависели успехи и провалы военных переворотов.— Почему вообще военные решаются на переворот, и какие режимы больше всего рискуют стать его жертвами: обратимся к статистическим данным, историям чилийской хунты Пиночета и военного режима в Южной Корее под предводительством Пака Чон Хи.— Почему военные режимы живут меньше других диктатур и чаще демократизируются: по каким причинам власть военных оказывается непродолжительной, почему силовики часто решают передать власть гражданским и вернуться в казармы.В общем, если вы внезапно захотели прочесть 30к знаков об истории военных диктатур с привлечением статистических данных и разбором самых интересных кейсов — то велкам:Читать на БустиЧитать в Телеграме

Укрепляет ли автократию индоктринация через образование? Скорее да, но есть нюансы В связи с очередным витком обсуждения нашумевшей документалки о пропаганде в российских школах вспомнил об интересном working paper "Education, Indoctrination, and Mass Mobilization…Какое влияние оказывают «Разговоры о важном» на мировоззрение российской молодежи?В последние годы все больше людей задаются вопросом о том, насколько эффективны в вопросе воспитания лояльных граждан политизированные образовательные курсы, которые появились в российских учебных заведениях после 2022 года: «Разговоры о важном» и «Основы российской государственности» — кстати, вот здесь хороший ролик «Пробела» об идейном содержании второго. Долгое время в своих рассуждениях наблюдатели обращались к анекдотическому опыту — но совсем недавно вышло уже количественное исследование, посвященное этому вопросу: "Patriotic education in Russia: will it achieve loyalty?" (2026).Его авторы провели опросный эксперимент среди 410 студентов российских вузов. Участников исследования отбирали в группах ВК, телеграм-каналах и чатах. Большая часть респондентов — студенты московских вузов (ВШЭ, РЭШ, МГУ), меньшая — СПбГУ, УрФУ, ТюмГУ, ДВФУ. Первая группа респондентов — первокурсники 2023–2024 учебного года, которые посещали «Разговоры о важном» в школе, вторая — студенты более старших курсов, уже не заставших этот предмет. Исследователи оценивали разницу между ответами студентов, прошедших и не прошедших через этот предмет, с учетом их социально-демографических характеристик. В опроснике респондентам задавали вопросы, оценивающие их ценностные установки, политические позиции и усвоение содержания предмета.Что удалось выяснить:— Студенты, прошедшие через «Разговоры о важном», демонстрировали более высокий уровень согласия с утверждениями, в которых политическая лояльность руководству и уважение к государству позиционируются как ключевые национальные ценности, по сравнению с контрольной группой.— Уровень индоктринации студентов

Хороший пост от коллеги по мотивам запрета доступа в соцсети для детей младше 16 лет в Великобритании. Скептическое отношение к соцсетям и общий технопессимизм более старших поколений, считающих интернет причиной множества современных социальных проблем, действительно популярны на Западе — например, вот данные по другой европейской стране: Германии. Так что нынешняя волна законопроектов об «интернете по паспорту» действительно находит поддержку значительной части электората демократических стран.Кроме запроса со стороны избирателей, у ограничительной политики в отношении сети есть и свои интересанты, о чем я рассказывал на примере провалившегося законопроекта о контроле чатов в ЕС. Это силовые структуры, которые стремятся максимизировать свои полномочия, и компании, поставляющие платформам софт по верификации пользователей: нетрудно догадаться, что контроль возраста требует деанонимизации и анализа больших данных.Почему столь похожие по сути законопроекты стали обсуждать и принимать сразу во многих странах? Некоторые могут увидеть за этими процессами целый «заговор глобалистских элит» (да, я реально встречал такую точку зрения — кажется, мне нужно меньше сидеть в Твиттере). На самом деле все куда скучнее и проще. Государственные политики в одних странах влияют на разработку и внедрение политик в других — в литературе это называется policy transfer или policy diffusion. Чиновники, политики и эксперты постоянно отслеживают чужой опыт и используют его для собственных наработок. Международные и наднациональные институты, исследовательские организации, профессиональные объединения и связи (их еще называют эпистемическими сообществами) — все это способствует постоянному обмену опытом между десижн-мейкерами и теми, кто их консультирует. В общем, в этой глобальной истории с запретом соцсетей для подростков и деаноном пользователей сложилось сразу несколько факторов: широкая коалиция интересантов, общественный запрос и циркуляция опыта в профессиональном сообществе.

Как авторитарный режим может расколоть оппозициюС интересом наблюдаю за сюжетом последних недель в Турции: раскол в Республиканской народной партии (РНП) — крупнейшей оппозиционной силе в стране. Это событие — наглядный пример того, как автократы могут мастерски ослаблять даже самых сильных оппонентов, манипулируя для этого государственными институтами.Как я уже рассказывал в этом тексте, на протяжении большей части истории Турецкой Республики РНП занимала доминирующее положение во внутренней политике страны. Достаточно сказать, что партию основал сам Мустафа Кемаль Ататюрк, в 1920-1950-х она выстроила партийный режим, а в последующие годы РНП оставалась одной из ключевых политических сил Турции. С приходом к власти Эрдогана в начале 2000-х РНП оставалась крупнейшей оппозиционной партией. На протяжении 2000-2010-х РНП скорее находилась в состоянии упадка, с которым ассоциируются имена двух ее председателей: Дениза Байкала (лидер до 2010 года) и Кемаля Кылычдароглу (2010-2023). В 2019 году Республиканская партия выиграла мэрские выборы в Стамбуле и Анкаре, где главами городов избрали Экрема Имамоглу и Мансура Яваша. Особенно успешным оказался первый случай: победа в крупнейшем городе позволила РНП нарастить общенациональную поддержку, а Имамоглу стал одним из популярнейших политиков страны — об этом писал здесь. В партию стало приходить все больше новых лиц, менялись ее подходы к ведению избирательных кампаний. РНП накапливала политический капитал и постепенно усиливалась на общенациональном уровне.В 2023 году председатель партии Кемаль Кылычдароглу получил достойный результат на президентских выборах, незначительно уступив Эрдогану во втором туре — это стало возможным как благодаря тому, что Кылычдароглу выступал как единый кандидат от множества оппозиционных партий, так и накопительному эффекту от роста популярности РНП. Однако в том же 2023 году Кылычдароглу проиграл внепартийные выборы новым, молодым лидерам, которые стояли за многими электоральными победами респ

Ежегодно обновляю этот пост к дате с рекомендациями о том, что почитать и послушать к 12 июня — приятного ознакомления. Так, к списку ниже я бы ещё добавил «Коллапс. Гибель Советского Союза» Зубка, которую ранее забыл вписать.Скоро вернусь из отпуска и продолжу регулярно выкладывать посты.

12 июня 1990 года Съезд народных депутатов РСФСР принял Декларацию о государственном суверенитете России, которую в тот же день подписал председатель Верховного совета РСФСР Борис Ельцин. Это событие стало важным шагом в борьбе республиканской политической элиты и оппозиции с союзным руководством. Позже эта дата стала историческим основанием для официального государственного праздника — Дня России или Дня независимости России.К сожалению, в наше время история распада СССР рассматривается полярно и политизировано — либо с позиции «великой геополитической катастрофы», которая была вызвана действием внешний сил и неких «предателей» изнутри, либо наоборот как идеологическое поражение «сил зла» против «сил добра» — демократов. Поэтому я хочу посоветовать сразу несколько медиа-материалов и академической литературы по теме, чтобы вы лучше разобрались, что же происходило в России на рубеже 1980-1990-х:Посмотреть/послушать:— курс политолога Кирилла Рогова «Большой транзит» — замечательная серия видео-лекций о политической истории СССР и России от начала Перестройки до транзита власти в 1999 году. Из него вы узнаете: как и почему начались реформы Горбачева, к каким конфликтам внутри политической системы СССР они привели, как коллапсировали главные институты режима, как происходил переходный период 1991-1993 годов, а также как выглядела политика в России 1990-х на федеральном и региональном уровне.— Два ролика экономиста Григория Баженова: 1) про экономические причины коллапса СССР, провальные реформы при Горбачеве и появление олигархов; 2) про политэкономию первой половины 1990-х: Павловскую реформу, реформы Гайдара и проблему инфляции.Почитать:— Kotkin, Stephen. "Armageddon Averted. The Soviet Collapse, 1970-2000" (2008) — отличная книга-саммари о причинах коллапса советского авторитарного режима. Большой плюс работы заключается в том, что она позволяет взглянуть на фундаментальные факторы наступления в СССР экономического и политического кризиса, которые уходят своими корня

В дополнение к источникам выше советую почитать вот эту статью Владимира Гельмана о причинах неудачной демократизации России в начале 1990-х.

Увидел фрагмент рисерча от коллеги по альма-матер и Телеграму, посвященный связи между уровнем протестности российских регионов и их авторитарностью. Ожидаемо, чем регион более автократичен — тем меньше в нем протестов. Что полностью сходится с выводами прошлых научных работ, изучающих политическую активность в российских регионах. Об этом писал в одном старом посте:Кстати, наглядный пример заблуждения касательно фальсификаций на выборах и массовых протестов. Интуитивно может показаться, что чем более аномальны результаты голосования, тем больше недовольно население, а протесты масштабнее. На деле же все с точностью да наоборот.[..]Похожую картину мы наблюдаем и внутри России: наиболее аномальные результаты выборов демонстрируют регионы и территории с наименее конкурентной политикой, где оппозиция, медиа и третий сектор чувствуют себя совсем печально — поэтому никаких массовых протестов там не наблюдается. У Семенова, Завадской и Лобановой есть интересный рисерч со сравнительным анализом регионов РФ, в котором они доказывают, что между показателями явки, результатами победителя и числом сообщений о фальсификациях либо нет связи, либо она вообще негативная.В общем-то в очередной раз призываю не смотреть поверхностно на вопрос, а больше думать над тем, «что видно и чего не видно».

Есть ли идеология у персоналистских лидеров?Принято считать, что в отличие от многих диктатур прошлого, вроде коммунистических партийных автократий, у современных персоналистских режимов нет какой-то конкретной идеологии. Стройный набор ценностей лишь ограничивает свободу маневра для недемократического правления, лишает его гибкости — поэтому вместо идеологий авторитарные режимы используют размытые и противоречивые фреймы. Этого взгляда придерживается, например, известный исследователь авторитарных режимов Милан Сволик. Взять хотя бы нынешнюю РФ. Российские власти умудряются сочетать несочетаемое: ностальгию по Советскому Союзу и любовь к Российской империи, борьбу с неоколониализмом и имперство, национализм и мультикультурализм, поддержку социального равенства и принципов рыночной экономики, консерватизм и революционную борьбу против устоявшегося миропорядка. Как говорится, его идеи… Другая точка зрения сводится к тому, что за политикой нынешних персоналистских лидеров стоят конкретные идеологии: в зависимости от лидера и автора-исследователя автократу приписывают этнический национализм, неолиберализм или даже фашизм. Мировые медиа пишут о глобальном «правом» повороте, имея в виду приход к власти персоналистских лидеров или несистемных партий по всему миру. Вполне мейнстримные исследователи пытаются разглядеть в современной России признаки фашизма. Признаюсь, на протяжении большей части лет изучения сравнительной политологии я скорее придерживался первой точки зрения: о каких идеологиях в современных персоналистских режимах может идти речь, если никакой четкой системы взглядов за ними нет? Однако в последние годы мой взгляд на этот вопрос несколько изменился и нюансировался под влиянием авторов, которые (в отличие от меня) глубоко разбираются в этом вопросе. Стоят ли какие-то идеологии за современными персоналистскими лидерами? Можем ли мы нащупать общие политические позиции и ценности у Эрдогана, Моди, Путина или Орбана? Если да, то какие? В новом тексте я с опоро

В преддверии ивента о нулевых экономист Григорий Баженов мельком упомянул акции против монетизации льгот 2005 года как единственный действительно широкий общенациональный протест в тогдашней России. Причем протест против вполне понятной реформы по переходу от еще советских неденежных благ к более адресным и денежным социальным мерам поддержки. Не могу не согласиться. От себя добавлю, что протестная кампания была не просто популярной (ее поддержали практически все системные силы и даже РПЦ), но и отчасти добилась своих требований: из-за беспрецедентного падения рейтингов Путина и ЕР часть мер пришлось откатить. Тем более поразительно, что в наше время об этом историческом событии не вспоминают — а следовало бы. На этом канале я постоянно напоминаю, что социальная политика (social policy) — всегда про политику (politics). Например, вот фрагмент из моего старого поста о социальной политике в России начала 2000-х:С приходом к власти Путина ситуация несколько изменилась: открылось окно возможностей для реализации либеральных реформ. В начале 00-х новый популярный президент обеспечил политический патронаж реформистскому правительству, госаппарат становился все более дееспособным, а у государства начали появляться по-настоящему большие деньги. Среди множества запланированных преобразований в планах команды реформаторов числились реформы пенсионной системы, высшего и среднего образования, социальных льгот. Каждая из этих реформ не была полноценно реализована из-за сопротивления бюрократии, заинтересованных групп-сторонников статуса-кво и недостаточной поддержки первого лица. Монетизация льгот (вспоминаем, что советская система делала ставку на неденежные блага) и вовсе привела к первой по-настоящему масштабной волне массовых протестов и резкому падению рейтингов Путина, особенно среди ядерного электората — пожилых людей. Для автократа это окажется важным уроком о том, как следует проводить социальную политику так, чтобы и поддержку важных для себя групп населения обеспечива

Новое правительство Венгрии выступило с инициативой внести в конституцию страны поправку, предусматривающую установление пожизненного лимита в два срока (или в общей сложности восемь лет) для любого лица, занимающего пост премьер-министра. Поправка ретроактивная и, понятно, направлена лично против Орбана, который теоретически все еще может вновь стать премьером. Однако я думаю, что это концептуально правильное решение. Ограничения на пребывание у власти в условиях парламентской системы исторически крайне редки, да и сейчас из демократий существуют, кажется, только в Андорре (случай ЮАР несколько сложнее, там де-факто премьер называется президентом). Причин несколько, но главная из них – в том, что в парламентской системе барьером против персоналистского перерождения раньше были партии. Чтобы стать премьером, надо было выиграть борьбу за внутрипартийную власть. В партиях старого типа существовала сложная структура – лидер, члены высшего руководства, актив, члены, избиратели – которая создавала чрезвычайно высокий барьер для персонализации власти. Чаще срабатывало, чем нет. Ныне такие структуры существуют лишь рудиментарно, и всё внутрипартийное взаимодействие сводится к прямой коммуникации лидера с избирателями. Это – прямой путь к персонализму. А поскольку восстановить партии в их старом виде невозможно, но при этом парламентская система в них нуждается, нужно адаптировать институциональный дизайн к новым реалиям.

Почему ненасильственный протест стал менее эффективным? Как, впрочем, и насильственный В своем тексте о протестах в авторитарных режимах я ссылался в том числе на известное исследование Эрики Ченовет, посвященное анализу эффективности массовых акций: согласно…Картинки к посту выше:1. Число насильственных и ненасильственных протестов в мире, 1970-2010-е.2. Доля успешных и неуспешных протестовКартинки к посту выше:1. Число насильственных и ненасильственных протестов в мире, 1970-2010-е.2. Доля успешных и неуспешных протестов

Насильственные и ненасильственные протесты: к чему они приводят? Последние недели весь мир наблюдал за очередной волной протестов в Иране, которые, кажется, уже сошли на нет. Политики, эксперты и просто обыватели рассуждали, могут ли массовые уличные акции…Почему ненасильственный протест стал менее эффективным? Как, впрочем, и насильственныйВ своем тексте о протестах в авторитарных режимах я ссылался в том числе на известное исследование Эрики Ченовет, посвященное анализу эффективности массовых акций: согласно нему, ненасильственные действия куда чаще достигали своих политических целей чем насильственные.Дополню этот разговор более актуальной работой автора "The Future of Nonviolent Resistance" (2020). В ней Ченовет показывает, что с 1970-х доля насильственных протестов в мире снижалась, а ненасильственных, наоборот, увеличивалась. Так, 2010-е годы показали исторический максимум по числу массовых акций в мире (картинка 1). Однако вместе с этим существенно сократилась доля успешных случаев (картинка 2). С чем это связано?Автор дает несколько возможных объяснений этому. — Протесты стали затрагивать более закрытые и консолидированные автократии, которые эффективнее подавляют массовые акции.— Автократии учатся друг у друга и поэтому их эффективность повышается — писал об этом здесь.— Западные демократии стали меньше поддерживать продемократические движения по всему миру — об этом у меня тоже был большой текст.— Массовые ненасильственные акции стали... менее массовыми: к протестам 2010-х лет в среднем присоединялся меньший протест населения, чем в 1990-х.— Многие современные продемократические движения делают слишком большую ставку на уличные протесты, забывая об остальных методах политической борьбы.— Нынешние протесты зачастую организовываются децентрализовано через интернет. В этом их сила, но и слабость: у них нет конкретных лидеров, за ними не стоят институционализированные организации. В итоге протестующим сложно договориться об общих целях, вести переговоры с эли

В чем смысл участвовать в авторитарных выборах?Не секрет, что большая часть современных автократий проводит выборы. Значительная их доля — это электоральные авторитарные режимы: в них проходят регулярные многопартийные выборы, однако они не являются свободными, честными и конкурентными (хотя степень конкурентности таких выборов бывает разной). Авторитарные выборы не бесполезны: они придают недемократическим режимам внутреннюю и внешнюю легитимность, служат своеобразным инструментом сбора обратной связи от населения и элит, позволяют кооптировать часть оппозиции — включить ее в политическую систему в обмен на лояльность власти. С другой стороны, электоральные процедуры могут стать окном возможности для оппозиции, которая может попытаться увеличить свою поддержку, призвав электорат прийти на участки, а в некоторых случаях — даже победить.В результате перед каждыми выборами сторонники демократизации сталкиваются с дилеммой: а нужно ли в них участвовать? Этому вопросу посвящена статья "Voting in Authoritarian Elections" (2025) — она больше политтеоретическая чем эмпирическая.Авторы работы выделяют три основных подхода, через которые можно рассмотреть смысл голосования в автократии:Правосудный или инструментальный подход (Justice-based). Участие в выборах ценно в том случае, если оно ведет к более справедливым результатам, улучшению ситуации с защитой прав и свобод, смене власти. В условиях авторитаризма этот подход оказывается под вопросом, потому что как правило выборы при нем не приводят к политическим изменениям.Эпистемический подход (Epistemic). Как я уже писал выше, в автократиях выборы служат инструментом сбора обратной связи с населения и элит: скажем, если какая-то часть общества оказывается недовольна государственной политикой, она может сигнализировать властям свою позицию даже через недемократические выборы. К смене власти это не приведет, но может способствовать корректировке курса.Процедурный подход (Proceduralist). Для гражданина участие в выборах может бы