PostPost: Личные истории

«…В школе осталась дежурной, бежала мыть тряпку, на трёх ступеньках пластиковая подошва сапога съехала, и я животом приземлилась на эти ступеньки. Разрыв селезёнки, внутреннее кровотечение, но никто ничего не понимал, еле добралась домой, чудом — мамина сестра не дала мне уснуть и вызвала скорую, потом, в больнице, не было никого из врачей вечером. Когда пришла мама, у меня уже синели конечности. И снова чудо, бабушка нашла по телефону, стационарному, нашего дальнего родственника, который был анестезиологом в той больнице, и он был на смене, и согласился прийти проверить, как я. Когда он зашёл в бокс, то сразу закричал: "Сестра, реанимацию!" А потом всю ночь операция, три месяца реабилитации в больнице, мне было 12 лет. Как приехали в больницу, плохо помню, помню лампы хирургические над лицом и как проснулась уже после, в реанимации, тело было частично моим. Но все ок, живу и здравствую, селезёнка даже частично регенировала, говорят врачи». (Юлия Остапенко к нашей подборке о близости смерти)

«…За месяц до 11-ти лет. Знала, ждала, обрадовалась, похвасталась маме, почувствовала себя взрослой, напихала побольше ваты, ходила с загадочным видом — и недоумевала, как вообще с этим можно ходить… Вот тряпок не помню, кажется, мама жалела меня и себя, и мы пользовались либо ватой, либо первыми в конце 80-х жуткими прокладками. В один из этих "взрослых" дней я повела себя абсолютно по-детски, бросив использованную вату в ванной. Её обнаружил папа, но на разборки пришла мама. Разборки были неожиданно тихими, смущённая мама сказала, что взрослые женщины "это" за собой убирают, чтобы никто не видел, заворачивают в старые газеты и выбрасывают в мусорное ведро, а то вот папе неприятно, а он же мужчина… Героический папа нам всю жизнь по мере надобности таскал тюками дефицитную вату, если её "выбрасывали" в аптеке. Потом уже меня накрывал и ПМС, и боли, но это потом…». (Lubov Tuchin к нашей подборке о первой менструации)

«…Ээээ, у меня в первоисточниках Дюма. Описание того, как делали восковую куклу и затем протыкали иголками, поразило моё детское воображение. А потом я откопала в домашней библиотеке "Молот ведьм" и ещё "Трон Люцифера" Парнова. Вот из этого набора и приобщалась. А ещё была странная история позже: заехала к подруге на работу, та познакомила меня с коллегой. Коллега был странненький парень, чуть постарше нас обеих. И вот он стал рассказывать о том, что он якобы сатанист, а потом предложил мне: "Хочешь, я сделаю тебя ведьмой?" Мне померещился за этим какой-то сексуальный подтекст, поэтому я благоразумно отказалась. А подруга ужасно обиделась, что ей он такого не предложил. В общем, весь мой мизерный оккультный опыт остался в детстве — тогда-то я хотела стать ведьмой, были какие-то фантазии на эту тему и попытки варить зелья в жестяной банке на костре, этим всё и ограничилось». (Ольга Дернова к нашей подборке об оккультизме)

«…Меня с детства окружали вооружённые штык-ножами люди и зелёная военная техника. В школу меня возили на грузовике с КУНГом (когда был дизель — он не всегда зимой заводился). В первый класс я ездил под охраной автоматчиков. Я умел разобрать-собрать "макарова", и за нашим домом шумел еловый лес. И вот как-то войны я не боялся. Играли, да, но попасть на войну я не хотел. А вот страх войны появился в 2014-м. Я вдруг понял, что война — это не сюжет из новостей, а бум-бум — и в твоём доме ни с того, ни с сего». (Ян Яршоў к нашей подборке о страхе войны)

«…Это не шутка. Это быль. До сих пор краснею. Мы только приехали в Германию, и нас поселили в общежитие. Как-то раз дама из Эфиопии на общей кухне резала салат, а потом протёрла руки обрезком огурца, показывая мне жестами, что это отличное средство. Я пыталась побольше разговаривать по-немецки и решила поддержать светскую беседу: "Лимон ещё лучше. От него кожа белой становится". И тут до меня медленно начал доходить смысл происходящего. Я с ужасом посмотрела на её милое тёмное лицо и выбежала из кухни…». (Ольга Сильвестрова к нашей подборке о неудачных шутках)

«…Мне что-то около полутора-двух лет. Я стою в кроватке, держусь за решётку и смотрю, как по паркету катится ко мне серый пушистый шарик, и точно знаю, что он живой и дружелюбный. Позже этот шарик выглядывает из занавески, висящей рядом с кроваткой, и гладит меня по лицу лохматой бархатной ладошкой. Взрослых в комнате нет. Позже, когда я научилась связно излагать мысли и рассказала про серый клубок бабушке, она сказала, что это был домовой. Я не склонна к магическому мышлению, но тут до сих пор сомневаюсь, приснилось мне тогда это или нет». (Aliona Kondyurina к нашей подборке о первых воспоминаниях-2)

«…Помню ночь в клубе "Секстон" на метро "Аэропорт" очевидно, новогодняя ночь 1994-1995. Там ребята в косухах пили и танцевали как-то особенно буйно. И в эту же ночь был какой-то безумный бой/штурм в Грозном, где гибли их ровесники. И смотреть на эти танцы было неприятно и страшно. Как-то символично всё было. Давило очень. Ещё помню, что брат однокурсницы там воевал как солдат-срочник и пропал в одном из боёв. Её муж-депутат поехал его искать среди трупов. В морге ему показали мешки. Вот тут головы, вот тут тела.P.S. Брат, к счастью, оказался жив, но контужен». (Tatiana Zubova к нашей подборке о Первой Чеченской войне)

«…Одна девушка очень хотела поливать партнёра акриловой краской синего цвета. "Так, чтобы он полностью был ей покрыт". И озвучивала это желание не раз. Я в этом ничего сексуального для себя не нашёл». (Филипп Блау к нашей подборке о странных сексуальных запросах)

«…В 16 лет у меня был мальчик, и всё было так романтично и прекрасно, что я решила подарить ему мою любимую на тот момент книгу. Стоила она немало, пришлось копить. И вот на 23 февраля он открывает подарок, а там Ричард Бах "Чайка по имени Джонатан Ливингстон". Я была горда собой до безобразия. Через неделю он вернул мне книгу со словами — я ж всё равно читать её не буду, чего ей дома валяться. Книгу я забрала, и даже ещё некоторое время мы повстречались. А недавно свиделись, и он мне рассказывает, что по работе очень много летает. Я ему: "Наверное, в пути много читаешь". А он с удивлением: "Знаешь, за пять лет такого режима мне идея почитать даже в голову не приходила". И я сразу всё вспомнила». (Екатерина Невелева к нашей подборке о любви и книгах)

«…Я принёс и выпустил двух летучих мышей». (Игорь Поспелов к нашей подборке о сорванных уроках)

«…Пренебрегая сроками уведомления о смене рабочего графика, повелели "с завтрашнего дня работать сутки, сутки отдыхать". На офисной по сути должности в отделе маркетинга в гостинице "со звёздами". После моего отказа руководители (трое мужчин на заметку) глумливо при мне обсудили, что по ночам проституцией я явно заработаю больше, чем текущая зарплата, вот могу идти прямо сразу на панель. И я ушла. Ещё и добровольно. С тех пор прошло 15 лет, сейчас, думаю, не ушла бы молча и просто». (Oleksandra Oliynyk к нашей подборке о несправедливом увольнении)

«…Моя прабабушка была той самой "бабкой", к которой возили заговаривать испуганных и крикливых младенцев, лечить разные хвори у взрослых. Всё за деньги — была нехилая прибавка к пенсии. Делала отливку воском в воду, читала заговоры, составленные по принципу молитв, общалась с собственным домовым. Дома у неё была жутковатая атмосфера. Умерла от старости, но на второй день после её смерти, пока гроб с телом ещё стоял там, дом вспыхнул, хоронить было нечего. Способности поколениям младше, похоже, не передались, хотя моя тётка (её внучка) оккультизмом крайне интересовалась, да и меня под настроение привлекает это всё». (Дарья Аппель к нашей подборке об оккультизме)

«…У студентов социальная направленность очень развита, просто удивительно. Девушка лежала — я только из декрета вышла, колола ей. Её аж трясло. Она лежала и дрожала. Я спрашиваю — почему у вас такая реакция? Она говорит: "Я очень боюсь, боюсь уколов, боюсь иголок". Я говорю: "А для чего вы пришли, если так боитесь? Экстрима если хочется — можно с парашютом прыгнуть…" Она говорит: "Я должна выполнить свой социальный долг". Я её прямо… зауважала». (Ирина Лосицкая к нашей подборке о заборе крови)

«…В 2014 решили мы организовать бесплатные уроки английского для внутренне-перемещённых лиц (людей, бежавших от войны в Донбассе). В общем, я заканчиваю первый урок, и, как всегда до этого и никогда после этого, в конце урока говорю: "Война окончена. Всем спасибо. Все свободны"». (Natalia Nenasheva к нашей подборке о неудачных шутках)

«…Август, мы с мамой, дедушкой и бабушкой переправляемся на пароме через реку Днестр, едем на родину деда, в маленький город в Молдавии. Я хочу сесть на скамейку на этом пароме и сразу же вскакиваю. Крашеная скамейка раскалилась так, что невозможно присесть, а я в коротеньких шортах… И из той же поездки в Молдавию. Снова жара, мы идём на кладбище к родителям деда. Около могил растёт огромный подсолнух, я тянусь к нему, чтобы сорвать его, но мне не разрешают: с кладбища ничего уносить нельзя!». (Igor Belogortsev к нашей подборке о первых воспоминаниях)