Политическая наука

Российская политическая наука в 2021 годуВ «Полисе» вышла интересная статья, посвященная социальному и интеллектуальному ландшафту российской политологии. Авторы – социологи из ЕУСПб. Об этом уже писали коллеги, но мы хотим рассказать про это исследование подробнее.В статье анализируются результаты опроса 1062 публикующихся российских политологов, по итогам которого составлен социальный портрет – «женщина 30-39 лет, окончила отделение политологии, кандидат наук, преподает в университете 800-900 аудиторных часов в год, но находит время выполнять экспертизы для органов власти, интересуется международными отношениями, считает образцовыми работы С. Хантингтона, а важнейшим российским политологом – В.Я. Гельмана, использует исторические методы и думает, что история – важнейшая дисциплина для будущего политолога, читает примерно поровну на русском и английском, верит, что российским политологам надо заботиться о развитии национальной традиции, при этом ориентируясь на универсальные идеалы научности и оставаясь беспристрастными наблюдателями политических процессов, участвует во всех выборах, выступает в прессе с политическими комментариями и определяет свои убеждения как государственнические».Если погружаться глубже, то можно найти еще некоторые интересные факты:✔️Лишь около четверти (25,1%) публикующихся политологов получили профильное политологическое образование✔️Большинство респондентов вовлечены в преподавание в высшей школе✔️Среди тех, кто младше 30 лет (и кто, весьма вероятно, еще учится в аспирантуре), максимальное количество не преподающих (68,5%)✔️Лишь 4,1% занимают выборные должности, 8,1% – работают на госслужбе. Большинство так или иначе взаимодействуют с государственными органами в качестве экспертов (50,2%), значительное число опрошенных работают политтехнологами (17,6%)✔️Популярные книги - смесь из памятников европейской политической мысли (Платон, Аристотель, Макиавелли), геополитического анализа 1990-х годов, классики сравнительной политологии и учебников

Кризис развития политологииВ контексте непрекращающегося обсуждения кризиса политической науки хотелось бы поделиться одним из самых удачных опытов сравнительного исследования политических трансформаций, которым является так называемый Стэнфордский проект. Это исследование было проведено под руководством Габриэля Алмонда в конце 1960-х – начале 1970-х годов. Основой проекта послужила регулярная работа семинара по исследованию причинности развития при Институте политических исследований Стэнфордского университета. По итогам проекта была издана книга “Кризис, выбор и изменение. Исторические исследования политического развития” (об этом можно прочитать в обзорной статье или учебнике по сравполу от самого Г. Алмонда).Алмонд последовательно рассматривает четыре основных каузальных модели и лежащие в их основе теории – рационального выбора, лидерства, социальной мобилизации, а также структурный функционализм.Самым интересным выводом из всего исследования является то, что любые системы как целостные структуры склонны к изменениям, драйвером которых являются политические требования как своеобразная константа. А тут начинается самое интересное – как эти требования реализуются на деле. В результате поляризации требований наступает “десинхронизация и ускорение кризиса”. И здесь для преодоления кризиса важно создать коалицию политических сил (каждая из которых имеет свои ресурсы), которая была бы минимально поляризована. Примером тут может служить Третья республика во Франции, которая болезненно возникала в начале 1870-х годов после поражения в войне с Пруссией. Сформировавшаяся поначалу коалиция всех патриотических сил оказалась недееспособной ввиду внутренней рыхлости и противоречивости. Пришлось пройти через болезненный период отсечения от коалиции крайних сил, включая, например, разгром Парижской коммуны, чтобы тяготеющие к центру партии смогли найти наименее конфликтный способ обретения единства страны с учетом основных исторических размежеваний (cleavages).Исследование ст

Законотворческий процесс и политическая наукаМы все этого ждали!Сегодня вышел в свет номер журнала "Политическая наука", посвященный изучению законодательного процесса.Процесс обсуждения и принятия законов уже давно привлекает внимание не только специалистов в области юриспруденции, но и политических ученых. Парламент - это одновременно и место концентрации групп интересов, и лицо политического режима, и один из институтов, работа которого определяет "формальную" (и не лишенную политики) сторону повседневности. Статьи нового номера посвещают большую часть времени работе российкой парламентской системы - как на уровне федеральном, так и в разрезе работы региональных заксобраний. Собранные статьи, безусловно, привлекут внимание политологов, интересующихся Современностью.Ссылка на номер: http://inion.ru/ru/publishing/zhurnaly-iz-perechnia-vak/politicheskaia-nauka/arkhiv/2023-1-zakonodatel-nye-issledovaniia/ P.S. А Шульман не только в "Статусе" умеет выступать ;)

​Утопии. Город СолнцаПолитические теоретики Вышки не перестают нас радовать крайне содержательными рассказами об утопиях и их месте в своей эпохе.Первый герой нового выпуска - экс-академический руководитель ОП Политология НИУ ВШЭ Илья Михайлович Локшин.Второй герой - Томмазо Кампанелла со своей утопией "Город Солнца".Ссылка на лекцию: https://www.youtube.com/watch?v=OWUzEXf-mYw#Досуг_политологаP.S. Любят политологи проводить аналогии с природными явлениями. Город Солнца, страна дождей, политические животные, человейники. Хочется верить, что до богомолов после брака не дойдем...

Лучшая научная статья всех времен!Рекомендуем к прочтению: все коротко и ясно. Выражаем признательность авторам и издателям за то, что такой смелый и оригинальный эксперимент удался!P.S. Ни прибавить, ни убавить...

​Цель науки состоит в том, чтобы сделать чудесное и сложное понятным и простым — но от этого не менее чудесным.— Херб Саймон, Sciences of the ArtificialЭпиграф к книге Complex Adaptive Systems предвосхищает тему сегодняшнего разговора - современные достижения в социальных науках предлагают все новые подходы к расколдовыванию мира, который от этого не становится менее интересным.Одним из таких волшебных инструментов авторы предлагают подход сложных адаптивных систем.Что же в ней сложного?Классическое понимание системы в политической науке предполагает, что последняя имеет собственные законы, а задача ученого - зафиксировать их и предсказать дальнейшее поведение. Сложность здесь возникает, когда исследователь обращает внимание на каждого участника, который эту систему составляет и, по сути, своими действиями и формирует эти фактические законы, а затем им подчиняется.Как это работает на практике?Идея сложных адаптивных систем возникла еще в XVIII веке. Вспомним классический для общественных наук пример - невидимую руку А. Смита. Агенты благодаря стремлению получить личную выгоду сознательно вступают в отношения в условиях сформированных структур, которые не являются частью намерений отдельного агента. Взгляд ученого здесь обращен одновременно и на систему, и на каждого его участника.Это крайне простой пример, но своей простотой он и прекрасен.Продолжим на современных исследованиях 🧐P.S. С момента публикации "Богатства народов" прошло почти 250 лет, а идеи Смита и в наш век становятся инсайтами для политологов с инновационными методологическими открытиями

​Пару слов о Computational Social ScienceТолько ленивый не написал за последний месяц о пользе и потенциале использования компьютерных нейросетей, в том числе в политической науке (по правде говоря, их использование в образовательном процессе требует отдельного поста).Этот разговор является частью более широкой темы, связанной с Computational Social Science. Это методологическое направление в науке, в основе которой - изучение сложых систем (Complexity studies) с использованием алгоритмов численного моделирования (агентно-ориентированных моделей и других). О новизне этого подхода говорит международный профильный журнал, первый выпуск которого вышел только в 2018 году.Как же обстоят дела в этом направлении в российской политической науке? Любопытной попыткой с неочевидными результатами является серия работ по моделированию протестной активности (например, изучение мобилизационной эффективности ботов). Ключевая особенность таких работ - построение моделей с опорой на индивидуальную функцию действий каждого участника. Для понимания трендов в позитивистской науке крайне рекомендуем к прочтению.P.S. Пока все боятся восстания машин, кажется, машины начинают вычислять опасность восстания людей 🙄

А что Дудь*?Недавно на канале Вдудь появилось интервью с журналистом Л. Парфеновым. Много внимания интервьюер уделил теме империй, избавления от имперского наследия и сознания.В этой связи мы вспомнили прекрасный выпуск журнала "Политическая наука" про постимперское пространство, который вышел в марте прошлого года. Актуально? Не то слово! О чем же номер?В статье И.В. Кудряшовой и Е.Ю. Мелешкиной с символическим названием "После империй: можно ли перековать мечи на орала?" выявляются проблемы государственного и национального строительства в постимперских политических образованиях. Авторы анализируют вклад в существование этих проблем имперского институционального наследия и на основе определения идеалтипических характеристик двух форм (империя – национальное государство) рассматривают возможности примирения «старых» и «новых» институциональных порядков в случае конфликтных последствий их взаимодействия. В статье М.В. Ильина рассматриваются варианты институционального строительства имперских структур, отождествляемых с классической империей Рима. Обзор охватывает собственно римскую традицию и формирование последовательных версий имперско-республиканского комплекса. Разбираются дальнейшие варианты опосредованного воспроизводства классических римскихпорядков в Соединенном Королевстве, а затем в США, а также в Первой Французской империи. Затрагиваются и другие ориентированные на римское наследие имперские проекты.В работе П.В. Кузенкова анализируется, как происходилаэволюция феномена имперской организации власти на пространстве Передней Азии и Большого Средиземноморья: от времени зарождения макрогосударств в Древнем мире через период классических империй Античности к религиозным империям Средневековья и поздним империям Нового времени. В центре внимания автора – трансформация идейных основ имперских образований, прослеживаемая в первую очередь на основе титулярных формул, а также эволюционные фазы имперского строительства.В статье А.А. Хлевова с опорой на объяснительный

​А о регионах не подумали?Каждый политический ученый хотя бы единожды за свою карьеру задавал себе вопрос: а зачем авторитарным государствам нужны парламенты?Более любопытные и профильные исследователи идут дальше и уточняют: окей, а зачем авторитарным государствам нужны региональные парламенты?Одна из попыток ответить на этот вопрос была предпринята в, казалось бы, уже таком далеком 2015 году в статье O. J. Reuter и G. B. Robertson на примере российских Заксобраний регионов. Основной тезис следующий: парламенты в регионах используются для снижения уровня социальных протестов, инициируемых другими партиями (в тексте рассматривался КПРФ).Логика вполне конкретна: мы вас кооптируем, даем ресурсный комитет, а вы перестаете выходить на улицы и мобилизовывать населения. Однако к работе довольно много вопросов. Например, протесты КПРФ могут иметь различный характер и быть направлены как против конкретного политического события (например, пенсионной реформы), так и носить обыденный характер (например, митинги за справедливость); кроме того, никто не списывает со счетов исторические акции и субботники, что тоже является формами мобилизации. Тем не менее, статья крайне интересна: как минимум, она показывает, что real politics существует внутри регионов и функционирует по своим законам.P.S. До чтения статьи никогда на выборы Заксобрания региона не ходил, но в этот раз точно пойду!