Экзистенциально-гуманистический психолог

В. Шмид так пишет о прозе Чехова: «Наряду с временнóй связью мотивов, обнаруживающейся …как связь причинно–следственная, существует еще другой принцип, способствующий связанности повествовательного текста. В рассказах Чехова, например, многие мотивы, являясь лишенными какой бы то ни было сюжетной связи с другими мотивами данного текста, производят впечатление случайного отбора. Но с другой точки зрения … эти же мотивы оказываются отобранными по необходимости». Допустим, таким необходимым, «эквивалентным» мотивом, ключевой категорией мира в «Скрипке Ротшильда» будет понятие «форма и материал предмета»: Яков Бронза делает гробы, играет на скрипке – все это деревянные полые предметы. В финале он смотрит на речные барки – еще один полый деревянный предмет. Он зарабатывает за счет гробов и скрипки, спит со скрипкой, фантазирует о барках. Таким образом, «деревянность» и «пустота» («полость») – то, что определяет его жизнь. И это лишь один из мотивов.У Чехова нет линейной причинности («это произошло потому, что произошло до этого вот это»).То, как пишет Чехов и как его можно читать, похоже на то, что происходит на сессии в кабинете психолога.Поиск «скрытых» (хотя на самом деле они открыты) перекличек – задача аналитика на сессии. Рассказ пациента линеен, он разворачивается во времени – но он разворачивается и в системе «эквивалентов»: одно подобно или противопоставлено другому ассоциативно – и не обязательно в рассказе два «эквивалента» будут расположены рядом во «времени рассказывания».

Однажды Чехова посетили три пышно одетые дамы: чинно уселись, притворились, будто их очень интересует политика, и начали «ставить вопросы». Чехов был уже болен, он скучал с ними, они досаждали ему, разговор шел вяло – и тогда он неожиданно спросил их: «А вы любите мармелад?». Дамы оживились: они были очень раду тому, что не нужно притворяться. Когда они, довольные разговором, ушли, Чехов тихо рассмеялся и сказал: «Нужно, чтоб каждый человек говорил своим языком…».Чехов по-настоящему феноменологичен, и это видно в его подходе к конкретному человеку: любая априорная оценка может оказаться ложной. А оценивать и исследовать необходимо, с точки зрения Чехова, именно этого человека, а не его социальную роль или общественное положение. «Будем обыкновенными людьми, будем относиться одинаково ко всем», никто не больше никого — такова исходная установка его мира. Отсутствие иерархии в описании предметов («политика или мармелад») похоже на экзистенциальное «эпохе».При этом Чехов лучше всех понимал власть мелочей, пустяков, ощущал «паутину действительности», в которой вязнет человек. Его слова «Люди обедают, только обедают, а в это время слагается их счастье и разбиваются их жизни…» глубоко отражают ощущение текучести жизни, ее трагичности, неподлинного существования человека.20 мая в 18.00 приглашаем на встречу книжного клуба «Ex Libris Existence», где мы поговорим о произведениях Чехова через призму экзистенциальных категорий скуки, отчаяния, любви и прочитаем один из его рассказов.Приглашаем к дискуссии любителей сложной литературы, психологов разных модальностей, студентов программы базового и профессионального уровней по экзистенциально-гуманистической терапии. Записаться

Лучшая фраза о спектакле "Кабаре" в Театре наций: "Эрос побежден Танатосом". Две любовные истории разрушаются об исторические события начала 30-х годов в Германии; многообразие сексуальности растворяется и уходит в подполье; наивный еврей надеется, что "все это скоро кончится и мы вернемся к нормальной жизни", а ненаивный американец уезжает из Берлина. Рифмы с нашим временем очевидны. В великом фильме "Кабаре" посетителей кабаре сменяют люди в форме - понятно, кто они. В спектакле посетителей на сцене нет. Но они есть в зрительном зале, к ним (нам) и обращается инфернальный конферансье. Вот и думай, кто эти "посетители" в 26 году. Спектакль - свежий глоток в затхлости - но очень страшный.

На днях состоялась очередная встреча книжного клуба «Ex Libris Existence», посвященная повести Л. Толстого «Смерть Ивана Ильича».Книга вызвала большой интерес: 12 участников (психологи, философы, врачи) в живой дискуссии обсуждали сложные вопросы текста через экзистенциальную призму; делились своими чувствами и размышляли о том, возможна ли подлинная жизнь без соприкосновения с опытом смерти. Читая повесть, мы думали о том, как она «сделана», почему Толстой пишет «простым» языком – и в чем загадка финала. Кажется, группе удалось «посмотреть в бездну» и благодаря работе участников, как отметили в финале обсуждения, возникла метафора «огранки» толстовского текста: он стал чуть понятнее.А 20 мая в 18.00 поговорим о рассказах А.П. Чехова.Чехов – по-настоящему экзистенциальный автор, удивительным образом развивающий традиции философа С. Кьеркегора, одного из первых философов-экзистенциалистов. Как пишут исследователи, Чехова тревожил вопрос, «как и чем жить человеку, причем не герою, не выдающемуся представителю людского рода, а самому обыкновенному, заурядному человеку, который бьется в тисках повседневности, томится будничной тоской, поглощаемый собственной временностью и сознающий свою конечность» (Т.Б. Зайцева). В этом смысле разговор, который мы начали, думая о «Смерти Ивана Ильича, продолжится на встрече по Чехову. Рекомендуем прочитать рассказы «Скучная история», «Чёрный монах», «Ионыч», «О любви», «Дама с собачкой», «Дом с мезонином». Приглашаем к дискуссии любителей сложной литературы, психологов разных модальностей, студентов программы базового и профессионального уровней по экзистенциально-гуманистической терапии. Записаться на книжный клуб

#супервизорское Существует понятие - "инвестировать либидо во что-то". Вот есть у вас пирожок. Вы можете съесть его сами. И "инвестируете" в себя. Без рисков, но с гарантией, что он остается внутри вас.Вы можете отдать этот пирожок другому, кто вам нравится. А он вам даст за это конфету. И у вас будет обмен "инвестициями". Вы получите то, чего у вас нет. Правда, потеряете пирожок. Вы можете поделить пирожок пополам. И взамен что-то тоже получите. Или не получите.Когда вы вкладываете "либидо" не в себя, а в другого, нет гарантий. Есть только риск.Инвестировать в любовь к другому - тем более риск! А вдруг другой откажет давать свою любовь? И как тогда? Если риск страшен, то остаётся "вкладывать" в себя, в свои "крестражи", говоря словами Роулинг.Кстати, в "Гарри Поттере" хорошо видно, кто куда инвестирует либидо и что за это получает.Гарри, инвестируя в других, получает то, что сам не умеет. Он знает, что с другими он сам становится больше. Волан-де-Морт, инвестируя в себя, в самоудовлетворение, превращается в живой труп. В общем, хочется гарантий: дайте мне гарантии, что если я инвестирую, то получу, что хочу. Или мне хотя бы возместят ущерб.Но гарантий нет)Это как в "Смерти Ивана Ильича": мне-то за что так умирать? Я же ничего плохого не делал, жил как положено! За что мучения?"А так",- равнодушненько-ехидно отвечает некий голос, - "ни за что".

12 января 1895 года Софья Андреевна Толстая записывает в дневнике реплику мужа: «Жизнь не была бы так интересна, если б не было этой вечной загадки впереди — смерти». Над загадкой смерти Толстой бьется в своей повести «Смерть Ивана Ильича»? Как она построена?Интересно, что о главном событии текста мы узнаем в первых же его строчках, а в начале 2 главы Толстой еще раз сообщает о том, что случилось с героем. Да и само название книги дает заведомое знание финала.Значит, акцент сделан не на финале - смерти, а на подготовке к ней?Герой Толстого получает травму, которая приводит к смертельной болезни, заставляющей пересмотреть жизнь и отвергнуть так называемые «ложные ценности». Любопытно, что травму эту Иван Ильич получает во время работы по благоустройству своей новой квартиры. Почему же жизнь стремительно начинает катиться к смерти именно тогда, когда герой достигает вершины успеха? Получение желанной должности, вселение в новую квартиру – это максимальный контраст к финальному положению дел. «Новоселье», так сказать, приведет к «погребенью». Толстой довольно безжалостен к герою. Но за что? Что плохого в желании должности или хорошей квартиры? Почему это «обман»?Повесть заканчивается парадоксальной фразой умирающего героя: «Кончена смерть, — сказал он себе. — Ее нет больше». Что это значит?Об этих и других сложных философских и психологических вопросах мы поговорим 15 апреля в 18.00 на очередной встрече литературного клуба «Ex Libris Existence», посвященной повести «Смерть Ивана Ильича».На эту дату места уже закончились, поэтому приглашаем вас на следующую встречу, которая состоится 20 мая. Она будет посвящена рассказам Чехова.Ведущий – Михаил Белкин, психолог, канд. филол. наук.Записаться на 20 мая

НавеяноАСПСтихи, сочинённые ночьюво время бессонницыМне не спится, нет огня;Всюду мрак и сон докучный.Ход часов лишь однозвучныйРаздаётся близ меня,Парки бабье лепетанье,Спящей ночи трепетанье,Жизни мышья беготня…Что тревожишь ты меня?Что ты значишь, скучный шёпот?Укоризна, или ропотМной утраченного дня?От меня чего ты хочешь?Ты зовёшь или пророчишь?Я понять тебя хочу,Смысла я в тебе ищу…1830

В театре на Таганке поставили «Три сестры» с подзаголовком «Долой уныние!». Молодой режиссер – Саша Золотовицкий.Что нового можно сделать с чеховским текстом сейчас? Будут ли вообще какие-то «приращения» смысла после десятков «великих спектаклей» прошлого?В этом спектакле и режиссура, и актерский ансамбль – все звучит свежо, по-новому – и «приращения» смысла есть. Великолепный спекталь. И нет уныния – это правда. Вместо него есть ужас и отвращение. Жутко и громко. Смешно и страшно.На сцене – разваливающаяся кирпичная стена, давно засохшая береза, ассоциативно воскрешающая вырубленный вишневый сад – и живые музыканты. На протяжении всего действия живое и мертвое борются, и мертвое, конечно, победит.И три сестры в конце будут произносить свой монолог про «надо жить», про «если бы знать» и «надо работать». Но как же круто режиссер выбирает из чеховского текста ключевые слова! Это три глагола, которые повторяют сестры: «знать», «работать», жить». Хочется жить – когда все распадается.Кажется, Золотовицкий, где-то подражая Бутусову, где-то Крымову, где-то Дэвиду Линчу, а где-то «От заката до рассвета» (по сценарию Тарантино), на первый план выводит «ненастоящесть», «игрушечность», эфемерность, «сделанность» и «абсурдность» этого мира. И все время чувствуется второй план: за псевдовесельем первых сцен – озноб, за громкостью – тошнота, за второстепенными Федотиком и Родэ – их прозорливость и адекватность. Вот они как раз «знают», что что за люди перед нами и что с ними будет.Сам режиссер вот что говорил о пьесе: «Перестаешь бороться, перестаешь чего-то хотеть. Начинаешь понимать, что жизнь больше не будет приносить никакой радости и сюрпризов. Это даже не депрессия, немножко посложнее: ты перестаешь брать ответственность за свою жизнь и плывешь в этом каноэ по реке жизни. Меня очень пугает это состояние. Мне бы очень не хотелось так жить. Вообще, разбирать эту пьесу невыносимо. Честно говоря, это какая-то крайняя степень ужаса».

Владимир Набоков назвал эту повесть «самым ярким, самым совершенным и самым сложным произведением Толстого». Речь идет о книге «Смерть Ивана Ильича».Когда перед Иваном Ильичом встает вопрос «чего же ты хочешь?», то ответ «жить» далеко не безусловен: стоит ли жизнь того, чтобы ее хотеть?Ужасны даже не физические страдания перед смертью, а «моральные», последовавшие за страшным открытием: вся сознательная жизнь была «не тем». «Все жизненные приобретения (служба, семья, приятели) — обман, иллюзия, ложь, мишура, ненастоящее. Настоящее — это один на один со смертью, перед которой ты вновь ребенок», - пишет исследовательница В. Заманская.Помните, как о смерти говорит Дамблдор в «Гарри Поттере»: «…твоя неспособность понять, что в жизни есть вещи куда хуже смерти, всегда была твоей величайшей слабостью»? Но что именно хуже, он не раскрывает, и мы можем только догадываться, что Дамблдор имеет в виду, обращаясь к Волан-де-Морту.Толстой намного раньше формулирует ответ на вопрос, что страшнее смерти. Ответ мы узнаем на встрече литературного клуба «Ex Libris Existence», посвященной повести «Смерть Ивана Ильича». Скажем лишь, что смерть — это нерешаемый вопрос и вместе с тем источник ответов на все вопросы. Приглашаем 15 апреля в 18.00 к дискуссии любителей сложной литературы, психологов разных модальностей, студентов программы базового и профессионального уровней по экзистенциально-гуманистической терапии. Ведущий – Михаил Белкин, психолог, канд. филол. наук.Записаться

Что такое «ситуация смерти»? В какой форме можно говорить о переживаниях человека в этой ситуации? Что чувствует человек перед смертью?Литературный клуб «Ex Libris Existence» приглашает к разговору об одной из самых глубоких и по-настоящему экзистенциальных повестей Л.Н. Толстого «Смерть Ивана Ильича».Описанные Толстым переживания отчуждения, заброшенности, абсурда, охватывающие человека на пороге смерти, станут предметом исследования философов-экзистенциалистов: исследователи отмечают, что концепция «бытия-к-смерти» Хайдеггера во многом следует за рассуждениями о смерти в повести Толстого (Хайдеггер, кстати. упоминает «Ивана Ильича» в примечании к трактату «Бытие и время»).В первом варианте писатель назвал книгу «Смерть судьи», но отказался от этого довольно «социального» заглавия. Почему?Толстой, читая работы Шопенгауэра, ушел от социальности и раскрыл сложные грани «ситуации смерти»: физиологические, психологические, подсознательные. Как Толстой связывает смерть и одиночество? Почему «сознание приговоренного к смерти — это такая исповедальня, где ничто не остается скрытым»?Как человек переживает приближение конца, какие психологические уловки использует, чтобы увернуться от осознания его неизбежности, и как осознаёт смерть.Ну и главный вопрос, который беспощадно ставит писатель: «За что?» За что смерть и боль? Жизнь – награда или наказание, если она идет к смерти с самого начала?И тогда возникает еще более ужасающий вопрос: «За что – жизнь»?15 апреля мы обсудим эти и другие вопросы, обсуждая повесть Л.Н. Толстого «Смерть Ивана Ильича».Приглашаем к дискуссии любителей сложной литературы, психологов разных модальностей, студентов программы базового и профессионального уровней по экзистенциально-гуманистической терапии. Ведущий – Михаил Белкин, психолог, канд. филол. наук.Записаться на книжный клуб