PSYOMA | Глубинная психология

Есть отдельные пациенты, которые приходят с чувством оторванности их от самих же себя, как если бы они состояли из разных противоречащих кусков, как например фоновое чувство обеспокоенности когда ничего не происходит, хроническое напряжение, и титаническое спокойствие и собранность в ситуациях стрессовых или опасных. Чаще всего эти пациенты вышли из зависимых семей, могли переживать насилие и эмоциональную запущенность, а именно это взрослые дети алкозависимых (ВДА).Проживая в хронической эмоциональной небезопастности и состоянии боеготовности психика не находит ничего действеннее, чтобы не разрушиться, как «оторваться» от чувств и перейти в извечный анализ и контроль, отчего эти выросшие дети живут только «в голове». «Что нужно сделать, для того, чтобы все стало хорошо?»Отключается тело, отключаются чувства, отрываются воспоминания. Психика дробит диссоциацией весь неперевариваемый материал на куски и раскидывает повсюду, спасая нас от столкновения с этой болью и ужасом, она хочет выжить. Цена этому ощущается при взрослении, когда очень трудно определить, что ты испытываешь, нормально ли это, или выдерживать эмоции других людей. Жить, а не адаптироваться.Этот ужас включает гипербдительность, перфекционизм, постоянное сканирование настроения других и среды, то есть развитие экстравертной функции. А постоянный контроль снижает хроническую тревогу, сформированную с детства. Здесь собственные ошибки абсолютно не прощаются. Задача же интровертной функции – уметь понимать себя. То, что мне нравится, что я могу испытывать, чувствовать, ощущать, свои потребности и границы, то есть как хорошо или плохо именно мне, не сливаясь в тревоге за другого. На это нет ни времени, ни пространства, ни возможности. Такие пациенты не могут вдруг резко взять и начать чувствовать, тем самым наладив, казалось бы, свою жизнь. Ведь чувствование собирает раздробленные куски вместе, высвобождая тот самый замороженный и непережитый ужас. Часто это люди с несдерженными эмоциями, страхами, фобиями

Интересное наблюдение из практики: если отношения пары не доживают до 5 лет включительно, то скорее всего партнеры имеют разный уровень организации личности, то есть структуру психики.Здесь как бы мы не старались что-то разрешить или достучаться, закрыть глаза и т.д., мы сталкиваемся с разной психической глубиной. Мы выстраиваем отношения с Другими ровно с той психической глубины, с которой контактируем сами с собой и по другому не можем. Отсюда кто-то наделен минимальным тестированием реальности (рефлексией), а для кого-то это накручивание и придумывание проблемы из воздуха. И «почему он не может измениться ради меня» вовсе не про чью-то ценность. В этой точке обычно повышается температура и злость друг на друга за непонимание. Кто-то идет дальше в развитие, а кто-то решает остановиться и оставить как есть. Это не хорошо, не плохо, это выбор каждого. Изменения могут приходить, только если человек сам захочет их в своей жизни, но для этого нужно «заметить» свою реальность и ощутить потребность в изменении. А нам можно задаться вопросом, для чего я выстраиваю отношения, где я не могу быть в контакте с Другим и это может приносить мне боль, но я хочу быть принятым. И это не про выносимые конфликты и краткое напряжение, которое всегда может быть в отношениях, т.к. мы два разных человека, а про стойкое и длительное самоощущение, сменяющееся короткими просветами. С другой стороны, бывают же крепкие пары, но постоянно живущие как в итальянском доме, на повышенных эмоциях и аффектах. Или пары, у которых все комфортно и ровно. И то, и то и есть схожая психическая организация у партнеров, где они занимают разные роли одной системы, и могут этими ролями меняться, они взаимодополняют.

Все возможно наделить символом, как если бы любое действие или событие несло какое-либо значение и смысл, помимо буквального, но они не всегда могут быть увиденными. И как аналитический психолог, эту часть я также привношу в свою работу. Порой в жизни, и в том числе процессе терапии, разворачивается следующее: напасть на себя, когда и так плохо. Это может осуществляться в виде давления на себя, сравнения, где всегда в проигрыше, оскорблений, самоуничижения, ограничений, наказаний, вплоть до физических. Я это заслужил, ведь я совершил ошибку, не предвидел, не подумал дважды. Я самый никчемный, поэтому в моей жизни это происходит, все из-за меня. Такая некая психическая грандиозность. С этими чувствами невыносимо сталкиваться и нужно в моменте с собой что-то сделать, чтобы сместить, быстро сбросить напряжение, сконтролировать, а не прожить. Например, как родителю трудно сталкиваться со своим бессилием при воспитании ребенка и он будет его бессознательно атаковать, чтобы эти чувства просто прекратить и не чувствовать себя плохо.Но даже такое мазохистическое действие имеет символ, например, флагеллантство. Это религиозное движение проповедовалось в 13-14 веках в Европе, и заключалось оно в публичном самоистязании людей, чтобы через боль плоти искупить грехи и отчистить душу. То есть люди буквально били себя по голой спине плетьми с металическими наконечниками ради искупления, чтобы «скинуть груз».Вот тут как раз и может подниматься фантазия о том, а как часто мы «бьем» себя метафорическими плетьми, чтобы заслужить прощение и не быть плохими? Да и сам контекст прощения через боль очень сомнительный. Есть и другой способ, например через принятие. Кроме привычной установки к садизму по отношению к себе и толерантности к насилию это мало что дает. Ну если только еще то, что появляется потребность что-то заслуживать. Одобрение, внимание, и прощение самого же себя. Здесь лежачего бьют и даже добивают, и часто мы может разыгрывать психически это в своей жизни и в душе. Где ест

В последнее время стало как-то тяжеловато писать, опираясь на свою творческую функцию, из-за скопившейся тревоги на коллективном уровне психики. И тогда в целом можно велосипед не изобретать, подумалось мне, а про эту самую тревогу и защиту от нее и написать. Для человека очень важна его рутина, и даже выражение «встал не с той ноги» свидетельствует о рутинном течении нашей жизни: не только из-за того, что мы ежедневно повторяем привычные действия, но из-за того, что зачастую бессознательно организуем нашу жизнь под воздействием бессознательного влияния магического мышления. Так мы можем убедиться в том, что наши мысли и наше поведение определенным образом воздействуют на внешний мир, а мир незаметно воздействует на нас. Мы создаем свои обереги, желая себя защитить, наделяем что-то символом, наполняя пустоту смыслом. Пить из любимой чашки на счастье, класть вещи на одно и то же место, перед сном принять ванну и т.д. Каждый из нас бессознательно изобретает ритуалы, чтобы защититься от действия смутных и темных сил, проявить минимальный контроль в своей жизни. Если наш ритуал не действует, мы ощущаем все возрастающий страх. Мы приходим в ярость, если не получаем что-то вовремя, если что-то упускаем из виду или если нам приходится изменить привычный маршрут. Подобные ритуалы становятся магическими талисманами, которые защищают нас от невыносимых мыслей и переживаний. Наши ритуалы – это шаткие дамбы, которые сдерживают напор океана страха, но какими бы шаткими они ни были, мы все равно за них цепляемся. В самый пик сильного переполняющего переживания, связанного с навязчивой одержимостью, человек бессознательно «выбирает» подходящие ему мысли и стили поведения, которые служат ритуализированной защитой от переполняющего его страха.У всех нас есть мысли, от которых мы хотели бы избавиться. За любой защитной навязчивой одержимостью скрыт аномальный страх. То, на что я могу посмотреть открыто, может на какое-то время испортить мне настроение, зато это утратит надо мной всяк

Первозданная Женщина – здоровье всех женщин. Без нее женская психология лишается смысла. Эта дикарка – прототип женственности; она не зависит ни от культуры, ни от эпохи, ни от общественного устройства. Меняются ее циклы, ее символы и олицетворения, неизменна лишь сущность: Она. Она – то, что она есть. Она сохраняет свою целостность. Она – энергия, которая протекает через женщин. Если их притесняют, она устремляется вверх. Если женщины свободны, она тоже свободна. К счастью, сколько бы ее ни подавляли – она снова вырывается на волю, сколько бы ни запрещали, угнетали, пресекали, ослабляли, мучили, обзывали ненадежной, опасной, безумной, каким бы еще унижениям ни подвергали, – она всегда пробивается на поверхность; даже самая кроткая, самая сдержанная женщина таит в себе сокровенный уголок для Первозданной Женщины. И у самой угнетенной женщины есть своя тайная жизнь, и ей присущи тайные мысли и тайные чувства, дикие и буйные – то есть естественные. Даже самая порабощенная и загнанная в угол женщина оберегает обитель своей дикой самости, ибо интуитивно знает, что однажды возникнет лазейка, отверстие, шанс – и она бросится наутек.Как выглядят окрашенные ощущениями симптомы нарушенных взаимоотношений с этой первозданной силой души?«Я ощущаю себя чрезвычайно истощенной, утомленной, неустойчивой, подавленной, растерянной, заезженной, загнанной, бесчувственной. Я ощущаю себя испуганной, хрупкой, слабой; виноватой, вечно сердитой или раздраженной; бездушной, никчемной, увязшей, зажатой, помешанной; не чувствую ни вдохновения, ни воодушевления, ни смысла».«Ощущаю себя бессильной, постоянно сомневающейся, колеблющейся, зашедшей в тупик, неспособной пробиться; чувствую, что отдаю все свои творческие силы другим, выбираю таких мужчин, работу или друзей, которые высасывают из меня все соки; страдаю от разрушения собственных жизненных циклов».«Ощущаю, что слишком закрыта, инертна, неуверенна, нерешительна, неспособна управлять собой или ставить пределы».«Боюсь дать сдачи, когда не

Мемное 🤩

Любые вопросы по типу «А это нормально?», «Это можно сделать?», «Это правильно?», то есть прояснить реальную действительность и опереться на нее, исходят из нашего отцовского принципа. Как если бы мы пришли к буквальному отцу и попросили объяснить, что происходит. Отец, как внутренняя фигура внутри нас, в том числе архитипическая, проясняет и задает наши границы, структуру, дает силы для трудностей и опору. «Я вижу, что тебе трудно, но я верю в тебя. Если ошибешься, я подстрахую». Из чувств (материнский принцип) он выделяет логику, не дает чувствам захватывать нас, и внутреннее начинает обретать границы, сознание структурирует аффект.Если буквальный отец был нестабильным, нарушал наши границы внешние и внутренние, не давал безопасное пространство для их выстраивания, то и наше ощущение границ будет нестабильным. Если он был отсутствующим или агрессивным, трудности тоже будут. Внутри не будет стойкого ощущения опоры и границ, и их придется находить долгое время наощупь.

Если бы меня спросили, в чем моя узкая специализация, как психотерапевта/аналитика, то я бы ответила, что опыт оставленности, одиночества и внутреннего сиротства.Недавно облетевшая весь мир за короткий миг история про малыша-обезьянку Панчи, отвергнутую и оставленную своей матерью после рождения и не принимаемую стаей всколыхнула людей, поднимая заряд внутренних переживаний. Люди делятся чувствами тоски, злости, несправедливости, желанием защитить и скорбью от того, что эта ситуация им знакома. На это можно посмотреть, как на активацию комплекса, когда наше внутреннее психическое содержание задевается об внешний триггер и бессознательно отсылает нас в прошлые травматические переживания. Там время застывает, и мы снова чувствуем себя так, будто проживаем все заново. То, на что психологически откликаются тысячи людей – внутренний комплекс Сироты, где отвергнутая обезьянка становится его символом.В основе комплекса встает архетип Сироты – он несет в себе опыт утраты, отверженности и недостатка базового принятия, и является одним из самых глубоких и сложных в психотерапевтической практике. Пациенты с этим архетипом приходят в терапию с историей травмы ранних отношений и с бессознательной надеждой, что в безопасном контакте они смогут «дополучить» то, что не получили в детстве. Истоки этот комплекс берет из раннего опыта нелюбви, эмоциональной холодности, отвержения и насилия. Родительская фигура становится недоступным объектом любви, и вся ярость ребенка и ненависть к ней вытесняется и бессознательно направляется на себя и других. Этот травматический опыт остается с человеком на всю жизнь, как рана, в виде внутренней боли и сверхчуткости на любые «движения» в отношениях. Архетип Сироты также проявляется не только на уровне личности, но и в коллективном поле, передаваясь из поколения в поколение. Травма первого поколения нарушает привязанность во втором, что усиливает травму отношений в третьем.Главные симптомы, которые формируется при таком опыте – это недоверие к миру

В тему предыдущего поста 🌚

Когда мы говорим, что испытываем душевную боль, сострадание и жалость к животным, пожилым и больным людям и т.д, то к чему мы можем испытывать чувства действительно?Наша психика имеет свойство проецировать свои разные необнаруженные части как раз для того, чтобы мы могли их обнаружить и прикоснуться ним хотя бы в реальности, когда внутренний контакт невозможен. Обычно в животных, пожилых и одиноких людей, в тех, кто будто бы нуждается, мы бессознательно размещаем свою уязвленную и одинокую часть, которая подвергалась давлению, насилию, одиночеству и не получала заботы и помощи. Получается некоторая реверсия, когда мы можем позаботиться о себе только через другого. Но опять же, внутри этому не находится места. Но там, где существует уязвленный человек, жертва, на которую нападали, есть и тот, кто нападал. В нас присутствует весь этот опыт, отпечаток агрессора тоже, и тогда эта модель «жертва-агрессор (хищник)» живет внутри нас, проявляясь в виде полярности и импульсивности поведения и чувств. Только вот свою агрессивную или эмоционально отстраненную, ледяную часть, порой очень пассивную и подавленную, одним словом плохую, которая проявляется только в виде аффекта (эмоционального взрыва, срыва, когда мы не можем контролировать себя) нам неприятно обнаруживать внутри. Она уходит в тень. Любая жертва рано или поздно перейдет в нападение, проигрывая знакомый ей цикл. Возможность выйти из него есть, но только тогда, когда обе эти части будут обнаружены, исследованы и интегрированы, делая когда-то расщепленную душу целостной.