Всадники Флаффного Рождества

Снег заметает Москву так быстро, что Саше это напоминает какой-то коварный план, какую-нибудь теорию заговора из тех, в которых Ленин – гриб, а Шекспира не существовало.Снег скрипит под ботинками громко и хрустко, возвращая мыслями куда-то в далёкое детство.На Урале снега всегда было много.Саша нечасто вспоминает об этом времени; детство вообще уже кажется подёрнутым лёгким маревом, голубой дымкой, ощущается бесконечно далёким и от этого – бесконечно счастливым. Но это он помнит удивительно хорошо: хруст под подошвами, холодные мокрые капельки на лице, покрасневшие уши и нос и упрямое какое-то, уверенное ощущение чуда.Сейчас у него есть всё – кроме последнего.Взрослым людям чудеса, вроде как, не положены; чудеса обычно в принципе прерогатива детская, а у взрослых задача до нового года – не ёбнуться.Но что-то внутри всё равно ворчливо, недовольно свербит и требует… чего-то. кого-то.Кого-то конкретного, если быть совсем с собой честным.Саша чертыхается и достаёт из кармана телефон.>в Москве снег. внезапно. мне кажется, это инопланетяне. как ты.Чужое «был в сети недавно» немедленно сменяется «в сети» – так, как будто Ярик сидел и гипнотизировал телефон в ожидании его сообщения. Впрочем, на десятый год Саша достаточно уверен в их отношениях, чтобы предположить, что так оно и есть.>это не как я, это я. чтоб тебе жизнь там мёдом не казалась.>а в Питере дождь(((Саша вздыхает.>в Питере всегда дождь.>ну не в декабре же(((>новогоднего настроения нету пиздец.>рабочее есть, хорошее есть, а новогоднего по нулям вообще.И Саша вообще-то собирается сделать всё иначе. Пофоткать ёлки и ярмарки. Заказать ему гирлянд, мишуру и ёлку. Развести его на секс по телефону в новогодних колпачках, наконец.Он заходит в приложение, собираясь начать с ёлки – ну или скорее с еловых ветвей, но какая к чёрту разница, если пахнет всё одинаково и игрушки навесить на них тоже можно.Букет выпрыгивает на него из ниоткуда. Букет строгий, изящный и при этом – неуловимо трогательно-хрупкий.Саша оплачивает, н

[ 💌 день 4 ] фандом: рпфпейринг: александр казьмин/ярослав баярунас— история о новогоднем настроении

Тридцать первое декабря приближается неумолимо, а у Миши из новогоднего — только график. Тот самый, когда вокруг всё горит, а ты сидишь в центре пожара, замотанный по самые уши в разноцветную мигающую гирлянду. И сам мигаешь с ней в такт.Лекции и семинары, запись и сведение треков, спектакли и ещё раз спектакли. Неудивительно, что сил на праздничную суету не хватает. И речь даже не о том, чтобы поставить и украсить ёлку (которую предварительно ещё надо принести с балкона) или заранее настругать ковшик оливье — нет. Не получается даже добраться до коробок с игрушками и раскидать по квартире мишуру (Макс с ней играет, словно кот, а Миша потом помогает ему вычесывать блестящие обрывки из волос) и поставить фигурку Деда Мороза к телевизору. Миша выдыхает облачко пара — в город наконец пришли холода, сделавшие зиму чуть более похожей на зиму, — и думает, что новогодние украшения потому и новогодние, что их можно повесить в новом году. Например, первого января, когда у них с Максом будет небольшое актёрское затишье. Глаз бури посреди праздников. Мысли похожи на план, и Миша едва заметно улыбается. “Украсить квартиру вместе с Максом” — явно лучший пункт в его графике на ближайшие две с половиной недели. Дом встречает чужими ключами на тумбочке, запахом мандаринов и налепленными на зеркало бумажными снежинками, которых у Миши не было никогда. В ванной — пара шишек рядом со стаканом с зубными щётками; на кухне — куча мандаринов в кастрюле (видимо, в миску они не влезли), огонёчки гирлянды и шарики на ручках шкафов; в гостинной — украшенная игрушками ёлка, разложенная по полкам мишура, дурацкие мягкие тапки в виде неизвестных науке розовых зверей и Макс, задремавший на диване. Из-под пледа видны пятки в смешных носках с узором из пряничных человечков, кончик носа и волосы, в которых уже запуталось что-то яркое и блестящее. Сильнее всего хочется подойти, уткнуться в них носом и бормотать слова полные благодарности и нежности. Про то, как Миша Макса любит, про то, какой тот вол

[ 💌 день 5 ] фандом: рпфпейринг: михаил сидоренко/максим раковский— история о совместном украшении дома

Рождество — это шум, гомон людских голосов, толкучка у прилавков, заваленных всякой всячиной, “Счастливого Рождества!” от каждого, с кем сталкиваешься на улице, хоровое пение гимнов по вечерам и необычайно оживлённый Лимсток.Рождество — это бесконечные праздничные песни, которые Томас крутит одну за другой и выучил наизусть ещё лет пять назад. От которых он сбегает пить кофе и смотреть в окно на заснеженный город. Которые слушатели заказывают снова и снова, прибавив к ним поздравления и пожелания. Которые превратились из способа создать праздничное настроение во что-то вроде часов. Ещё два повтора — будут новости, пять — прямой эфир с чтением Диккенса, десять — можно будет закутываться в шарф и собираться домой. А ещё Рождество — это праздничная служба, чтение Святого Писания, молитвы и орган, от которого, Томас знает, легко может разболеться голова. Это одна из важнейших ночей в году, когда все жители Лимстока стекаются в церковь, чтобы услышать слова их пастора. Ночь, когда, если верить Джею, их души похожи на праздничные бенгальские огни. Под ногами скрипит снег, а ветер бьёт в лицо. Томас упрямо бредёт в противоположную от храма сторону. Томас упрямо бредёт домой, где его ждёт ель, под которую нужно положить подарки (тёплая шапка и перчатки, чтобы их пастор не лишился ушей или пальцев, погрузившись в душеспасительные мысли на морозе, а ещё раритетная пластинка с тяжёлым роком, которую Томас достал не иначе как с божьей помощью), ветчина с картофельным пюре, которую нужно разогреть к окончанию службы, камин, который надо разжечь, и банка с имбирным печеньем, которую всучившая её Томасу Марфа велела передать Джею прямо в руки.  А ещё дома ждёт долгожданная тишина. Которую Томас не решается нарушить ни собственным голосом, ни громким звуком ключей, привычно брошенных на тумбу в прихожей. Джей приходит часа через три. Уставший, со снегом, налипшим на пальто и запутавшимся в волосах. И блаженно прикрывающий глаза, стоит лишь закрыться входной двери. Джей тоже любит т

[ 💌 день 6 ] фандом: снайперская сагапейринг: томас кинг/джудас— история о рождестве

Миша просыпается резко и прислушивается к тишине, не прорезанной въедливой трелью будильника. Под правой рукой — молчащий телефон, под левой — тёплый бок Макса, который, будто почуяв чужое пробуждение, бормочет что-то сквозь сон и прижимается сверху, придавливая крепче утяжелённого одеяла, и Миша машинально притягивает его к себе ближе. В голове привычным списком выстраивается чеклист предыдущего дня, не упустил ли чего, а потом ударом метеорита приходит опустошающая мысль — сегодня ему никуда (вот прямо совсем никуда!) не надо. Последние бумажки в деканат он отнёс вчера между дневным спектаклем и вечерним затяжным бдением на студии, после которого домой пришлось пробираться на цыпочках. Завтра — грядёт вся эта новогодняя суета с заездом сначала к одним родителям с мешком подарков и пустыми контейнерами под домашние вкусности, потом — к другим с ящиком мандаринов, потом — круг почёта по всем друзьям (у Миши готов оптимальный маршрут в Яндекс Картах, а у Макса — полностью заправленный бак), а потом, уже после всей этой вакханалии, можно будет снова вернуться в так удачно не заправленную постель, и…Макс под рукой Миши ворочается, закидывает ногу поверх его бёдер и, мотнув головой, чтобы смахнуть с лица выбившиеся из заплетённой на ночь косы пряди, блаженно жмурится:— Миш, — зовёт он хрипло, — ущипни меня, мне кажется, нам обоим сегодня никуда не надо…Миша ржёт довольно и немедленно выполняет его просьбу, прихватив пальцами его за зад, и Макс урчит котом, прижимается ещё ближе, вытолкнув складки одеяла, застрявшие между их телами, и полувставшим уже членом трётся о Мишино бедро. — Это мне за то, что я хорошо себя вёл весь год, — шепчет он Мише в плечо, рассыпая мурашки, и Мише хочется заржать и придумать шутку, в которой явно будет фигурировать фраза «хороший мальчик» и что-нибудь ещё про священников, но возбуждение и накопленная усталость замедляют его мысли, и он рывком поворачивается так, чтобы оказаться с Максом нос к носу. Тот облизывается, снова двигает бёдрами,

[ 💌 день 7 ] фандом: рпфпейринг: михаил сидоренко/максим раковский— история о ленивом утре

“Вероятность северного сияния: 100%”Если Руслану что-то приходило в голову, он был готов расшибиться в лепёшку, но воплотить желаемое в жизнь. Иногда Антон думал, что лучше бы в эту седую голову приходили более практические мысли — например, как заработать денег или как не влезть в новый долг, чтобы покрыть старый… Северное сияние ему посмотреть захотелось, гляньте на него.— Ничего ты не понимаешь, — твердил Руслан, заказывая в интернете билеты в богом и властями забытую Териберку. — Только посмотри на фотки!На фотографиях заполярное небо полыхало зелёными и пурпурными красками. Казалось, даже заснеженная тундра замирает от восторга. Антон только хмыкнул, лишь бы не признавать правоту Руслана, но достал из шкафа чемоданы. Это дело он предпочитал контролировать сам — от шерстяных носков и термобелья до крема для защиты от мороза.“Облачность: 100%”Териберка встретила их снегопадом, в котором уже на расстоянии десяти шагов мир проваливался в белое ничто. Девушка на ресепшн “Аврора Вилладж” предупредила, чтобы гости не покидали свои иглу, с бураном шутки плохи. Антон не сразу сообразил, почему они должны куда-то идти в темень — в полярную ночь девять утра от девяти вечера отличались только цифрами на часах в телефоне.— А когда распогодится? — спросил Руслан с надеждой. Девушка пожала плечами.— Сложно сказать. Погода капризная, океан же недалеко.К счастью, внутри иглу было всё, чтобы переждать даже затянувшийся буран. Антон сразу принялся топить камин: живое пламя всегда поднимало Руслану настроение. Тот не подавал виду, что расстроен, но Антон знал его как облупленного. “Видимость: 0%”— Не сошёлся же свет клином на этом северном сиянии, — сказал Антон, забираясь к Руслану под одеяло и передавая ему чашку с шоколадом. — Осторожно, горячо.Держа чашку обеими руками, Руслан поудобнее устроился у Антона под боком. Буран набирал силу, и стены иглу дрожали под натиском северного ветра. — Я маленький совсем был, когда мы в Магадане жили, — заговорил Руслан, глядя на снежные зав

[ 💌 день 8 ] фандом: рпфпейринг: антон круглов/руслан герасименко— история о северном сиянии

нижняя полка плацкарта крякает под сашей, как резиновая уточка. арина пародирует кряк, тыкая сашу в бок: — теперь ты точно мама-утка.саша хлопает по коленям и встает, помогая ей закинуть чемодан на верхнюю багажную полку. — спина не скрипит, значит, крякнула полка, не я. вагон полупустой; пред самыми курантами приезжать никто не хочет. они — ну, работа. графики не поддаются прогнозированию. саша достает свернутый в рулончик журнал сутоку и кроссвордов, арина — макбук и наушники. свет приглушают. их станция — следующая, но время еще есть. время ползет неоновыми циферками все ближе и ближе к ноль-ноль. — наслаждайся дорогой, — арина переводит беспокойный взгляд с табло на нежно-спокойного сашу. его уверенность — капибарово смирение — вселяют и в нее уверенность.все будет хорошо. успеют. даже если не: куранты — это социальный конструкт. проводник — молодой парень в ободке с оленьими ушками — повторно проверяет паспорта и устало желает хорошего пути. саша просит две кружки, и, когда проводник отходит, достает чай.— я захватил всю пачку, мало ли вилена забыла. под стук ложечек о стекло и хруст постельного белья соседей они устраиваются поудобнее, соприкасаясь лодыжками в теплых носках, и улыбаются — в журнал или в экран. желтые огни за окном плывут, как резиновые уточки. арина складывает макбук, ложится поверх сложенных рук на столе и пялится в запотевающее окно. — скучаешь?конечно, скучает. как там она? одна? справилась с натопкой дачи? с старым жигулем? телефон пиликает сообщением: "я вас очень-очень жду".арина дрожащими пальцами поворачивает экран к саше.— и эта скучает, — тепло в его голосе обжигает сильнее кипятка в стакане, — эх, молодежь.в вагоне кто-то включает джингл беллз, кто-то — чистит мандарины, кто-то — кричит тосты. по расписанию станция — через двадцать минут. с каждой секундой — зуд ожидания хорошего все сильнее.ожидания встречи. ожидания чуда. может быть, встретить новый год в тарахтящем жигуле в компании любимых людей — это прекрасный план.автор: кото

[ 💌 день 9 ] фандом: рпфпейринг: вилена соколова/александр колбая/арина трофимова— история о поездах

Дядь Мишина (а еще тёть Агатина, Кошкина и много чейная) коммуналка потихоньку готовится к Новому Году — местные детишки распихивают по углам мишуру, кто-то вешает на торчащие из стен гвозди облезлые ёлочные игрушки, а сам Макс рисует на хаотично расставленных по коридору зеркалах снежинки и домики (на большее его художественных талантов, к сожалению, не хватает) белой краской. Декабрь, несмотря на сессию и внезапные проблемы с жильем, выходит удивительно приятным.А когда Макс возвращается в коммуналку в сумерках последнего учебного дня в году, на весь коридор восхитительно пахнет настоящей, живой елью. В комнату дядь Миши просочиться удается с трудом — криво подрезанный ствол буквально баррикадирует вход. Сам дядь Миша отзывается из недр кухонного гарнитура.— Максик, ты? — гудит шкаф под раковиной. — Смотри, какую красавицу я нам захомутал! Только надо придумать, как её поставить…С одной стороны дядь Мишина ель выглядит очень презентабельно, с другой — несколько облезло, но Макс не видит в этом проблемы. Дядь Миша рассказывает из-под раковины, что дедуля-продавец отдал ему однобокую бедняжку за пол цены. А потом, так и не найдя того, чего искал, но зато ударившись головой, дядь Миша вылезает к Максу. Подходящий для ели горшок, вместе с мешком песка, обнаруживается в закромах у тёть Агаты. Та непрозрачно намекает, что в благодарность за содействие под елкой её должен ждать хорошенький подарок, и Макс записывает это в заметки телефона, туда же, куда бережно вносит варианты подарков для дядь Миши.Ель они ставят в угол у двери. Обычно там теснятся пустые бутылки, но Макс беспощадно разгребает лишний хлам, а дядь Миша долго верит горшок так, чтобы еловые недостатки сделались незаметными. Потом с верхней полки шкафа он достает пыльную коробку внушительных размеров. Игрушками внутри сначала интересуется появившаяся из неоткуда Кошка, следом — Макс. Те оказываются самыми разными, и он долго вертит в руках фрукты, фонарики, избушки и шарики, но в абсолютный восторг приходит

[ 💌 день 10 ] фандом: рпфпейринг: максим раковский/михаил сидоренко— история о елке в коммуналке

Влад всегда скептически относился к концепции отмечания Нового года. Не в смысле полного отрицания конечно, но ему было свойственно отсутствие энтузиазма по поводу праздников. Типа «вау, у вас сменился день календаря, поразительное событие, по этому поводу срочно нужно что-то сделать, немедленно известите газеты». Типичный Влад, в общем-то. Лёша же, напротив, пребывал в ажиотации и начиная с первого декабря ежедневно организовывал вокруг себя этот самый особенный рождественский вайб. Гирлянды, мишура, снежные шары, фонарики и хаотично развешенный по квартире дождик в количестве, всё это превращало обычную двушку в Люберцах в Рождественский вертеп: Лёше был не знаком концепт умеренности. В общем-то, типичный ЛёшаНо вот выбор подарков вдохновлял их обоих одинаково, и это было единственное, что примиряло Влада с самым беспокойным и суетливым временем года. — Сидоренко понятно, — Влад сверился со списком. — Новый микшер, мы его еще в августе купили. Со скидочкой! И с удовольствием отпил чая из кружки. Скидочки ему очень нравились. — А Раковскому? — по непонятной причине эти двое в голове у Влада шли одним комплектом. — Максу надо подарить то, что ему никогда в жизни никто не подарит, — Лёша сосредоточенно чистил мандаринку. — Скумбрию в масле? — Влад почесал в затылке. Лёша минуту подумал, а потом кивнул. — Давай. Этого он точно не ожидает, — и подсунул Владу под нос почищенную мандаринку.Мандаринку Ясинский благодарно забрал, а потом поймал внимательный Лёшин взгляд и почти смутился. За все время музыкальной карьеры его частенько раздевали глазами, предлагали отсосать, переспать и подарить себя в безвозмездное рабство, но так как Лёша Зуйков никто никогда не смотрел: с интересом, предвкушением и продуманным планом. Влад видел этот план в Лёшиных зрачках: взять за предплечье, вобрать указательный и средний пальцы губами, слизать цитрусовую сладость, и потом… — Тарье, я думаю, надо подарить какой-то новый опыт, — на всякий случай Влад прервал поток своих мыслей, потому ч