Рыжий Мотэле

Фрагменты из дневника Давида Заславского за 1917-1918 годы опубликованы под кликбейтным заголовком «Я глуп, но не очень». На самом деле, текст стоит того, чтобы его прочитать, там много вовсе не глупых мыслей.Заславский, как я уже упоминал, в 1917 году был яростным противником большевиков и лично Ленина, причём в первую очередь из государственнических соображений. За критику Октябрьской революции попал в тюрьму, но, сидя там, он пишет, что большевики, в принципе, и есть государственники, они единственные могут сделать то, что положено было бы сделать буржуазии — «навести порядок», поднять производительные силы и создать национальное государство. И после, выйдя из тюрьмы и продолжая публично обличать большевиков, Заславский признаётся в том, что следит за Лениным «с тайным сочувствием и с тайной симпатией», как за «реалистом и националистом». Это похоже на будущее сменовеховство. Сравнивая русскую революцию с английской и французской, Заславский приходит к выводу:«Народу надо перебеситься, чтобы вступить на путь мирного и благоденственного буржуазного жития… С высоты птичьего полёта, может быть, ничего ужасного и нет в революции нашей. Перед свадьбой парни устраивают “мальчишник”. Там душа последний раз должна разгуляться — перед законным браком. Так гуляет теперь на мальчишнике своём большой и славный европейский парень — русский народ. Под башмаком у законной своей буржуазии он скоро остепенится, придёт в разум — и будет жать другие народы. Мы-то, евреи, чересчур на этой свадьбе радуемся».Вот этот мотив – что не стоило бы евреям слишком радоваться от русской, по существу буржуазной, революции, – у Заславского виден очень отчётливо. Он призывает очистить социализм «от русских Маратов и еврейских их мишурисов» (на идише мишурис – коридорный, половой, т.е. прислуга). В связи с известием о расстреле бывшего царя отмечает, что евреям «навяжут ответственность» за это и им придётся «платить за разбитые горшки» (как мы знаем, версия о «ритуальном убийстве» до сих пор имеет

В июне детей отправляли на дачу –тогда, в сорок первом,в том самом июне...А матери ищут,а матери плачут –им снится июнь,до войны, накануне...В садах белокрылыхи в зелени летнейты зноем и светомдышала, природа...Он всё отдалённейи все безответней,тот самый июньсорок первого года.Ещё он за дальнейвиднеется далью –багровый рассвет,роковое горнило,когда от границыповеяло гарьюи чёрной завесойдетей заслонило...А матери ищут:– Дитя моё, где ты? –Но рощи безмолвны:ни вести, ни праха...Убиты в деревне,расстреляны в гетто,развеялисьдымными клочьями страха.Какими слезами,какими следамибыл путь их отмечен –последний, короткий?Взошли по землемолодыми садами,травинками сделалисьпепла щепотки...Другие земляпоколенья взрастила,и новые травывосходят в долине,но времяв сердцах материнских застыло –в них тенидетьми остаются доныне.Семён БотвинникИз сборника "Полдень" (1978)#ВеликаяОтечественная #геноцид #поэзия

Как и обещал, выкладываю брошюру Владимира Коссовского «Разгром евреев в России» (1915), изданную Заграничным комитетом Бунда. По сравнению с текстом Давида Заславского на ту же тему она написана, на мой взгляд, не так сильно и ярко, но в политических оценках оба автора во многом сходятся, несмотря на то, что их геополитические пристрастия в годы Первой мировой войны были диаметрально противоположны. Выселения евреев и Заславский, и Коссовский рассматривают как инструмент политической манипуляции со стороны властей: в обстановке неудач на фронте, растущего социального кризиса нужно «перевести стрелки», чтобы массовое недовольство направлялось не против власти и военного командования, а против инородцев. Оба они подчёркивают, что это логическое продолжение прежней официальной политики в «еврейском вопросе», но Коссовский делает упор на то, что теперь эта политика переходит в новую фазу.И отмечает при этом ряд моментов, свидетельствующих об ужесточении антиеврейского курса. Так, дети евреев-воинов лишены льгот при поступлении в учебные заведения, которыми они пользовались в годы русско-японской войны. Коссовский приводит и случаи откровенно издевательского отношения к раненым на фронте евреям: одного врачи направили на медицинскую операцию в Харьков, откуда его немедленно выгнали, так как «нет права жительства», другого вообще выслали в черту оседлости на территорию, оккупированную немцами. Под подозрением оказывается сам язык идиш из-за своей схожести с немецким: за беседу по-еврейски на улице можно схлопотать штраф, а за аналогичный разговор по телефону – высылку в Сибирь под надзор полиции. Описывая депортации евреев в контексте этой общей антиеврейской кампании, Коссовский делает вывод, что её конечной целью является «физическое истребление еврейского населения». На первый взгляд, это явный перебор, но современные исследователи (например, Олег Будницкий) прослеживают связь между выселениями Первой мировой войны и погромами, которые иногда сопровождали эти высел

началоЕщё один значимый момент, который вскользь отмечает Коссовский – это влияние депортаций на социально-экономическую структуру еврейского населения: «Несчастье никого не пощадило, всех уравняло», и прежние богачи в одночасье стали нищими. Те, кто годами жил мечтой скопить денег и выбиться в люди, а иногда даже и успел реализовать эту мечту, оказались у разбитого корыта. И не по воле каких-то абстракций вроде экономического кризиса, а в результате административных решений конкретных людей, стоящих у власти. Всем евреям, вне зависимости от их социального положения, дали чёткий сигнал: ты виноват уж тем, что ты еврей (и даже доблесть, проявленная на фронте, не даёт тебе оснований претендовать на равноправие). Не стоит труда догадаться, как могли отреагировать на такой сигнал эти люди, а особенно их подрастающие дети. В заключение ещё одна яркая цитата из Коссовского (на всякий случай сделаю дисклеймер, что он иноагент с его прогерманской позицией в ПМВ я, разумеется, ничуть не солидарен, но, тем не менее, сказано хорошо, я бы даже сказал, на века): «Вахмистры, не сумевшие организовать войну против внешнего неприятеля, проявляют изумительную изобретательность и энергию в организации войны против собственного безоружного населения». Вахмистр – это унтер-офицерский чин, но Коссовский, ясное дело, не о тех, кто имел такой чин в русской армии, а о руководителях государства, политический кругозор и уровень стратегического мышления которых находился примерно на уровне вахмистра. Как показали последующие события, оценка вполне заслуженная. #ПерваяМировая #РоссийскаяИмперия #антисемитизм #Бунд #ГражданскаяВойна #революция

Свобода вероисповедания в Красной Армии "Приказ по гарнизону г. Костромы №24.12 апреля 1919 года. 1. Предлагаю командирам и начальникам частей красноармейцев еврейской национальности первые два дня Пасхи (еврейской) - 15 и 16 апреля от занятий освободить...Начальник гарнизона гор. Костромы Н. Филатов. * * *Приказ по гарнизону г. Костромы №39. 3 июня 1919 года.1. Предлагаю командирам и начальникам войсковых частей красноармейцев еврейской национальности в дни годового еврейского праздника "Шовоут" [так в документе - РМ] 4-го и 5-го сего июня от занятий освободить. Начальник гарнизона Филатов".(источник: Советская газета, 1919, номера от 17 апреля и 4 июня) Автор этих приказов Николай Алексеевич Филатов, если что, - русский, из крестьян Московской губернии, большевик с 1912 года. Я как-то писал о случае из той же эпохи, когда советскому служащему (беспартийному, но "крайнему стороннику диктатуры пролетариата") дали по его личному заявлению отпуск на еврейский Новый год. Тут же ещё интереснее - дни отдыха в связи с религиозным праздником предоставляются всем красноармейцам-евреям, то есть еврейская национальность и еврейская религия ещё рассматриваются как нераздельные понятия. Возможно, это связано с притоком в Кострому более традиционалистских групп евреев, депортированных с территории черты оседлости в годы Первой мировой войны. #иудаизм #1910е #ГражданскаяВойна

Работа над ошибкамиВ прошлом году я писал об одном из источников по вопросу о депортациях евреев с западных территорий Российской империи в годы Первой мировой войны - нелегальной брошюре 1915 года под названием "Выселения евреев", автором которой жандармы сочли бундовца Владимира Коссовского. Сначала я в этом вопросе поверил на слово профессионалам политического сыска. Однако потом стали очевидны нестыковки. Уточнив детали политической биографии Коссовского, я выяснил, что он в годы войны, живя в эмиграции, занимал даже не интернационалистскую, а прогерманскую позицию, и с этим никак не вяжутся "оборонческие" строки его брошюры: "выселение евреев - это преступление и пред страной, и пред армией". Пытаясь понять, кто же на самом деле был автором брошюры, чуть было не пошёл по ложному пути из-за аннотации личного фонда публициста и врача Соломона Вермеля в РГАЛИ: там перечень его рукописей начинается как раз с "Выселения евреев". Однако в итоге подлинный автор нашёлся благодаря сборнику "Еврейская старина". В томе 10 этого сборника за 1917-1918 годы опубликован ряд текстов под заголовком "Из чёрной книги российского еврейства. Материалы для истории войны 1914-1915 годов" (понятие "чёрная книга", как видим, появилось уже тогда, и в историографии есть точка зрения, что в определённом смысле события Первой мировой и Гражданской войн были репетицией геноцида Второй мировой). Среди этих материалов - "Записка о выселении евреев", текст которой полностью совпадает с тем, что имеется в "жандармской коллекции". Автор "Записки" тоже был бундовцем и составил свой текст на основании материалов бундовского Политбюро, но жил он в это время в России и придерживался совсем других, чем его однопартиец Коссовский, взглядов на Первую мировую войну. Давид Иосифович Заславский, в будущем известный советский журналист, в те годы был золотым пером Бунда и ярким представителем его "оборонческого" крыла, а в 1917 году травил в печати Ленина как немецкого шпиона.И всё-таки почему же жандармы

Ицик Кипнис. Месяцы и дни. М.—Л.: Государственное издательство, 1930. Обложка работы художника Александра Сурикова.Русский перевод повести «Хадошим ун тег» — одной из заметных книг советской еврейской литературы 1920-х годов. Впервые повесть была опубликована на идише в 1926 году. Это хроника еврейского местечка в годы гражданской войны и погромов — текст, во многом связанный с памятью Кипниса о родном Словечно, волынском местечке, где он родился и провел ранние годы.Кипнис происходил из семьи кустарей-кожевников и сам работал кожевником. В Словечно он организовал литературный и драматический кружки, а в начале 1920-х годов местный профсоюз кожевников направил его учиться в Киев, где он вошел в литературную среду и начал печататься.«Авторизованный перевод с еврейского», как указано в издании, выполнил Борис Исаевич Маршак — писатель и переводчик, в начале 1920-х годов участник Культур-лиги — движения еврейских художников, писателей и издателей, работавших с идишем как языком современной еврейской культуры.Борис Маршак известен как автор переводов на русский язык произведений Кипниса, Шолома-Алейхема и Файвла Сито. Также он переводил на идиш книги с украинского, русского, немецкого, английского языков.#ИцикКипнис #АлександрСуриков #БорисМаршак

👉 Свердлов, как и многие большевики (в частности, Ленин в его знаменитой речи «О погромной травле евреев»), рассматривает антисемитизм в контексте общей проблемы культурной и экономической отсталости России, тяжёлого наследия крепостничества, «азиатчины» и т.п. Большевики признавали, что для социализма России не хватает «предпосылок цивилизованности», но, в противовес более осторожным социалистам в диапазоне от Плеханова до Горького, считали, что эти предпосылки можно добыть в ходе антикапиталистической революции, а не ждать, пока они сложатся сами собой путём капиталистического развития. История ХХ века показала, во-первых, что борьба с «наследием веков», в том числе и в национальном вопросе, оказалось намного более сложным делом, чем это представлялось большевикам в 1917 году, хотя, безусловно, в этой борьбе ими были достигнуты значительные успехи. Во-вторых, что применительно к национализму и шовинизму дело далеко не сводится к отсталости: передовая индустриально развитая нацистская Германия (уровень развития которой Ленин считал образцовым и вполне достаточным для социализма) со своей индустриально организованной системой геноцида во много раз превзошла в этом отношении полуфеодальную царскую Россию. 👉 полемика Свердлова с бундовцами тоже пересекается с ленинской позицией на этот счёт. Для бундовцев погромы – это довод в пользу организационного сепаратизма, необходимости отдельной еврейской рабочей партии: у нас, как у еврейских рабочих, есть специфическая проблема национального угнетения, с которым русские рабочие не сталкиваются, и, более того, сами участвуют в еврейских погромах. Для большевиков, напротив, это аргумент в пользу того, что только практика совместной, а не раздельной, классовой борьбы рабочих разных наций воспитает в них ощущение классового единства поверх национальных границ и даст возможность, в том числе, тёмной и несознательной части русских рабочих преодолеть свои предрассудки по поводу евреев. И текст Свердлова ценен тем, что в нём реак

В этот день в 1885 году родился Яков Михайлович (Яков-Аарон Мошевич) Свердлов, личность которого в определённых кругах, как правило, упоминается при рассуждениях об Октябрьской революции как о еврейском заговоре. История клана Свердловых и непростых судеб его представителей – отдельная тема; отмечу лишь, что родной брат Якова, Зиновий, в годы Гражданской войны служил на стороне белых (хотя в юности тоже участвовал в революционном движении), так что родственные и национальные связи сами по себе ещё ничего не объясняют и не доказывают. Гораздо интереснее, по-моему, взгляд самого Я.М. Свердлова на еврейский вопрос. Об этом он писал в письме своей екатеринбургской знакомой Лидии Ивановне Эгон-Бессер 23 июня (6 июля) 1917 года: «Милая Лидия Ивановна! Ваше письмо показывает, что на Вас действительно ужасно сильное впечатление произвело отношение тамошнего крестьянства к самым насущным вопросам. Я понимаю, мне думается, Ваше настроение. Только напрасно думаете, милая Лидия Ивановна, что я, например, не ожидал ничего подобного в ряде глухих российских мест. Слышал не раз об аналогичных фактах, предполагал массу дикостей. Но какой из этого вывод следует делать?О том, что в общем и целом такие места превалируют — несомненно не только для меня. Что можно привести ряд примеров совершенно противоположных описанному Вами — не станете и Вы спорить. Но основной вопрос не в этом. Он заключается в указании тех путей, которые наиболее скоро и притом наиболее безболезненно приведут к уничтожению подобных явлений. От ответа на этот вопрос зависит и Ваше отношение к тем мерам поднятия и развития производительных сил, поднятия общего культурного уровня, которые мы [большевики – РМ] намечаем.Мне вспоминается, как в 1902 году (или это было в 1903 году) пришлось тут же после кишинёвского погрома дискутировать с бундовцами. Я лично никогда не знал национального гнёта, никогда не подвергался гонениям в качестве еврея. И в первые дни после кишинёвского погрома я не испытывал ничего, что отделял

👉 Соломон Михоэлс будет убит в организованной сотрудниками МГБ автокатастрофе в 1948 году.👉 Борис Шимелиович станет одним из обвиняемых в «деле ЕАК», единственным из них, кто, несмотря на пытки, не даст признательных показаний, и будет расстрелян в 1952 году. 👉 Пропавший Карл Либертэ окажется во Франции, где у него с прежней эмиграции осталась другая семья, никакими революционными подвигами (кроме чтения лекций местным коммунистам) не прославится, уйдёт в бизнес, Вторую мировую благополучно переживёт в Южной Америке, потом вернётся во Францию и проживёт там тихо-мирно до 104 лет;👉 Его московская жена Вера Наумовна Блюмберг дважды будет арестована (в 1937 и в 1949 годах) и дважды пройдёт через советские тюрьмы и лагеря. Их сын, Александр Петрович Свободин, станет театральным критиком и драматургом, автором пьесы «Народовольцы» и (вместе с историком Натаном Эйдельманом) сценария фильма по ней «Нас венчали не в церкви»;👉 Наконец, имя Юлия Даниэля (того самого, которого его отец Марк Даниэль назвал в честь Юлиуса Шимелиовича) станет одним из символов диссидентского движения в СССР после знаменитого открытого суда над ним и Андреем Синявским в 1966 году: за публикацию за границей под псевдонимом своих литературных произведений, признанных судом «антисоветскими и клеветническими», Даниэля приговорят к 5 годам лагерей, своей вины он не признает. Как напишет позже Синявский: «Диссиденты в своём прошлом - это чаще всего очень идейные советские люди, то есть люди с высокими убеждениями, с принципами, с революционными идеалами… Это люди, выросшие в советском обществе, это дети советской системы, пришедшие в противоречие с идеологией и психологией отцов». Насколько справедлива эта мысль и вообще какую мораль можно извлечь из всей этой истории, предоставляю судить подписчикам в комментариях. #искусство #театр #Бунд #большевизм #коммунизм #анархизм #евсекции #ГражданскаяВойна #литература #СССР #советскиеевреи

В творчестве советского еврейского литератора Марка Даниэля, автора первой версии песни «Орлёнок», был ещё один сюжет из эпохи Гражданской войны. Не вымышленный, как в «Зямке Копаче», а на основе реальных событий – кратковременной неудачной попытки установления Советской власти в Вильно на рубеже 1918 и 1919 годов. Повесть об этом была названа именем главного героя – Юлис (см. выше на фото издание 1931 года с автографом автора: «Мастеру И. Бабелю от подмастерья М. Даниэля»). Секретарь Виленского Совета рабочих депутатов Юлиус (Юда-Лейб) Шимелиович – бундовец с 1905 года, участник Октябрьской революции, один из организаторов и лидеров Еврейского комиссариата и еврейских коммунистических секций, направленный из Москвы на подпольную работу в Вильно в период немецкой оккупации города. Созданный в декабре 1918 года Совет оказался между молотом и наковальней – между отступавшими немецкими войсками и наступающими польскими. После 12-часового боя с польскими легионерами, окружившими здание Совета, 2 января 1919 года Шимелиович и несколько его товарищей покончили жизнь самоубийством, не желая сдаваться в плен. На момент смерти Юлиусу было 28 лет. Его имя для еврейских коммунистов Советской России практически сразу же вошло в пантеон героев, и понятно, почему: Вильно – один из крупнейших центров еврейского мира «черты оседлости», а польский национализм с его отчётливо антисемитскими тенденциями – главный враг на этом участке фронта. Даже в далёкой Самаре созданные в 1919 году вечерние еврейские рабочие курсы (нечто вроде рабфака) носили имя Шимелиовича: немало местных евреев имели корни в литовско-белорусском регионе (Литбел, как тогда говорили), и некоторые, воспринимая сражения на Западном фронте как своё кровное дело, записывались туда добровольцами. Гибель Юлиуса произвела глубокое впечатление и на Марка Даниэля, который его лично знал, поскольку в этот период находился в Вильно вместе со своим братом Самуилом, он же Карл Либертэ (тот пришёл к коммунизму из анархо-синдик

В День Пионерии напомню историю о происхождении героя знаменитой пионерской песни «Орлёнок». Изначально звали его Зямка Копач, и был он 15-летним еврейским пареньком-сиротой из белорусского города Молодечно; работал сапожным подмастерьем, потом вступил в Красную Армию и был посажен в тюрьму белополяками, когда они захватили город в 1919 году, во время советско-польской войны. А сидя в тюрьме, пел на идише такую песню: Орлёнок, орлёнок, гордая птица,Расправь свои крылышки широкоИ скажи нашей невесте, скажи нашей маме:Любимая, нас ждёт смерть. Орлёнок, орлёнок, лети через границу,Сквозь тучу, сквозь бурю, сквозь снег,И встретишь там Ленина – передай ему привет,Большой привет партии. Зямку Копача придумал для одноимённой пьесы еврейский советский литератор Марк Наумович Даниэль (он же Абрам-Мордке-Даниэль Ноахович-Менделевич Меерович). С 1935 года эта пьеса с успехом шла на сценах различных театров СССР как на идише, так и на русском языке, со вторым названием «Хлопчик», в переводе Якова Захаровича (Бера Хаимовича) Черняка. Черняк перевёл и текст песни «Одлэрл» («Орлёнок»), которую Зямка Копач поёт в тюрьме, а потом она становится боевым гимном красноармейского отряда. Песня зашла зрителям спектакля, и композитор Виктор Аркадьевич Белый (он же Давид Аронович Вейс) попросил поэта Якова Захаровича Шведова (единственный русский во всей этой компании) написать новый текст по мотивам оригинала – уже как самостоятельное произведение, вне связи с сюжетом «Зямки Копача». Шведов и написал тот самый, ставший каноническим, текст «Орлёнка», со степями, станицами и прочим совершенно не местечковым колоритом. О чём говорит нам вся эта история? Не только о значимом еврейском вкладе в советскую культуру. Именно этот, самый очевидный, самый верхний слой смысла, любят обычно с гордостью подчёркивать еврейские националисты (это «знай наших!» в данном случае смотрится весьма анекдотично: одновременно пинать Совок и гордиться теми евреями, которые на него работали) и со злорадством – русск