Сергей Корсаков | Кризисный психолог | Психология достоинства и духовность, для эмоционально зрелых личностей

Зло растёт не там, где думаете Принято считать, что зло — это когда добра не хватает. Мол, добавь человеку любви, заботы, внимания и всё наладится. Красивая теория. Только она не работает. Зло вырастает не из дефицита добра. Оно вырастает из его избытка. Всё, что через край уже не то. Это простая физика человеческой природы. Когда желудок переполнен, тело делает ровно то, что должно. Организм не виноват, он просто не может принять больше, чем способен переварить. С добром та же история. Перелившееся через края, оно перестаёт быть добром. Становится грязью. Давит, пачкает, мешает дышать. Возьмите заботу. Мать, которая любит ребёнка — это хорошо. Мать, которая любит ребёнка так, что не даёт ему упасть, ошибиться, почувствовать холод, проголодаться, столкнуться с отказом — это уже катастрофа с нежным заботливым лицом. Ребёнок вырастает и обнаруживает, что мир почему-то не продолжает маму. Мир грубый, равнодушный и не собирается подстраиваться. И человек ломается не потому, что его не любили, а именно потому, что любили слишком. Любовью можно и убить. Это не метафора для красного словца — это диагноз. Или возьмите справедливость. Человек, одержимый справедливостью сверх меры, превращается в того, с кем невозможно рядом находиться. Не даст дышать. Он фиксирует каждое отклонение, взвешивает каждый поступок, требует симметрии там, где её не бывает по природе вещей. Его добродетель «справедливость» давно перелилась через края, стала тиранией и откровенным злом. Причём самой неприятной — праведной. Механизм везде одинаков. Хорошее качество, доведённое до предела, меняет знак. Как вода: нужна для жизни, но в лёгких убьёт. Щедрость на максимуме, это расточительность, которая разоряет и унижает тех, кому «помогают». Честность без тормозов: жестокость с чистой совестью. Терпение, растянутое до бесконечности попустительство, которое развращает. Добро работает только в нужных дозах. Как лекарство. Превысил, получи отравление. Самый неудобный вывод отсюда такой: когда тебе делают п

Про вечных студентов и коллекционеров бумаг Есть такой трогательный миф про психологов — вечных учеников. Мол, учимся всю жизнь, растём, развиваемся. Звучит красиво, пока не присмотришься повнимательнее. Представьте шведский стол на круизном лайнере. Глаза разбегаются: лобстеры, устрицы, какие-то заморские штуки с непроизносимыми названиями. Хочется всё и сразу. Набиваешь тарелку за тарелкой до краёв, запихиваешь в себя, и вот ты уже лежишь на палубе тюленем. Дышать тяжело, двигаться невозможно. Денег оставил прилично, к утру отпустило, а что осталось в голове? Правильно, смутное ощущение, что переборщил. Весь этот гастрономический марафон благополучно отправился туда, куда и должен был, — в унитаз. С бесконечными курсами та же история. Можно скупить все тренинги мира, получить сертификаты от светил психотерапии, но это не катапультирует тебя на Бали в виллу с бассейном. Потому что у тебя, может, и знания отличные, и харизма есть, и голова варит. Но у соседа слева то же самое. У соседки справа аналогично. И они не лишены обаяния и прочих привлекательных физических черт. А карьера? А что карьера… карьера часто строится не на компетенциях, а на случайности. Директор в хорошем настроении попался. Экзаменатор утром с женой не поругался, хорошее утро было, качественное. Повезло оказаться в нужном месте в нужный час вот и вся карьера. Но одна лишняя песчинка на вершине кучи, и всё рассыпается. Знаем этот опыт. Холмс говорил: «Любопытно, что собака не залаяла». Вот и в психологии любопытно, сколько людей вообще не выходят в свет. Мы видим только тех, кто выжил, — классическая ошибка выживаемости. А остальные тихо сидят со своими дипломами, чатятся или молчат. И всякий раз с каждой новой бумажкой в коллекции выглядят радостно изумленными. Поэтому миф про бесконечное обучение — это разведение сущностей. Резать надо нещадно. Оккам со своей бритвой покрутил бы у виска. Чем проще механизм, тем он надёжнее. Самая надёжная деталь — это та, которой не нашлось в механизме. Но мы п

Парадокс идеального мираВы когда-нибудь ловили себя на том, что ищете место без дураков и нехороших людей, а вокруг только умные лица и, которые вас раздражают ещё сильнее? Как забавно, мы хотим покоя, честности, отсутствия фальши и подлянок. Мечтаем о мире, где никто не врёт, не хитрит, не подставляет. Прямо утопия какая-то. Но вот в чём соль, чтобы добраться до этого рая, мы начинаем искать. Подозревать. Проверять. Сканировать каждого на наличие «негодяйства». И чем активнее ищем, тем больше видим вокруг говна. Потому что настройка «поиск дерьма» включена на полную катушку, и она находит его даже в яичнице, которую пожарил любимый человек. Вот представьте, вы бежите по мокрому песку по кругу. Хотите попасть туда, где нет следов. Но каждый шаг оставляет отпечаток. Ваши же следы. Вы их создаёте сами, просто двигаясь. Точно так же вы бежите от фальши, и при этом начинаете видеть фальшь там, где её нет. Додумываете, приписываете людям хитрые мотивы. Общаетесь с их призраками в своей голове, а не с реальными людьми. В итоге сами становитесь подозрительными, колючими, и именно ваша паранойя создаёт ту самую неискреннюю атмосферу, от которой убегаете. Например, подруга жалуется: «Все мужики козлы, врут и используют». Решила найти честного, идеального. На первом свидании допрос с пристрастием: «Ты чего хочешь? А почему так ответил? А не врёшь?» Парень, который мог бы быть просто нормальным, напрягся и начал невольно сливаться. А когда она через месяц опять осталась одна, говорит: «Ну вот, опять козёл попался». А попался-то тот, кто просто устал оправдываться. Жизнь она, как старая учительница: не любит, когда вы пытаетесь списать у неё правильный ответ. Она даёт именно то, что вы активно высматриваете и вынюхиваете. Ищете фальшь, получите миллион поводов её заметить. Ищете искренность, придётся сначала самому стать настоящим и перестать бежать по кругу.Мир не станет честнее, если вы будете обнюхивать каждое слово. Он станет честнее, когда вы просто перестанете играть в де

Листаю новости и прямо вспомнил свою группу в детском саду. Там то же самое происходило, только взрослые люди играют в ещё более смешные игры. Один пацан кричит: «Мой папа купит мне больше машинок, и они будут лучше твоих!» Другой в ответ: «А мой папка машинку с пультом купит, и она будет летать!» Третий уже рыдает в углу, потому что его машинка красная, а нужна была синяя. Один говорит: «У нас будет больше денег в бюджете!» Другой: «Нет, будет ещё больше у нас!» Народ ждёт, ну, когда же уже действительно придёт папа и принесёт машинки. Где папа? А папа вообще на работе или пьёт пиво, до машинок ему нет дела. Самое прикольное, взрослые люди с серьёзными лицами обсуждают стратегии, как если бы это было недетскими спорами о машинках и кубиках. Но суть та же: всем нужно доказать, что у тебя лучше, сильнее, толще, длиннее. Детская психология на стероидах, только вместо машинок экономика. …А где-то в песочнице сидит ребёнок с той же логикой.#отношения #смыслжизни#внутреннийголос#поведение#честнопишу#маленькиенаблюдения#людиивещиhttps://6max.ru/sergey_korsakov

Что ты собираешься с этим делать? Умер близкий человек. Потерял работу. Ушла жена. Или пришла, и настроение у неё такое, что лучше бы не приходила. Очки куда-то подевались. Повысили на работе или уволили с работы. Сосед залил потолок, а едва вчера закончил ремонт. Врач сказал что-то, отчего земля качнулась под ногами. Разные события. Разный масштаб. Разное напряжение. Но жизнь всякий раз задаёт один и тот же вопрос. Всегда один. И неважно, что случилось, большое или не очень, радостное или страшное, ожидаемое или как снег на голову. Что ты собираешься с этим делать? Я думал, почему этот вопрос такой неудобный. Казалось бы, простой. Но он неудобный именно потому, что не оставляет места для передышки. Жизнь не дожидается, пока соберёшься с мыслями, пока переживёшь, пока привыкнешь. Она задала вопрос и смотрит. Хранит молчание. Жизнь — это бурливая река. Она течёт независимо от того, стоишь ты на берегу или плывёшь. Стоять тоже решение, просто его принимает не человек, а вода. Она унесёт тебя туда, куда течёт сама, если ты не решил, куда хочешь ты. Вопрос «что ты собираешься с этим делать» — твёрдый вопрос. Жизнь жёстко спрашивает, потому что ответ есть только у тебя. И ни у кого больше. Пришёл человек. Его уволили. Несправедливо, некрасиво, очень обидно. Он рассказывает подробно, в мельчайших деталях. Хорошо рассказывает. Убедительно. Да, несправедливо. Да, некрасиво. Всё так. И затем внутри такая тишина. И совершенно пусто. И в этой безрадостный тишине живёт именно этот вопрос. Что ты собираешься с этим делать? Не с теми людьми, не с той работой, а вот с этим. С тем, что случилось и уже не изменится. Одни в этой тишине активно начинают искать ответ. Другие заполняют её новым рассказом, теми же подробностями, теми же именами. По кругу. Река несёт. История не меняется. Есть соблазн подменить вопрос. Вместо «что я собираюсь с этим делать» начать отвечать на другой: «кто виноват» или «почему это случилось именно со мной». Вопросы законные, понятные, имеешь право. Но они

Психолог как профессия стала суетой вместо сути Есть профессии, которые сами себя уважают. Они молчаливы и скромны. Педагог ведёт два класса, проверяет тетради в одиннадцать вечера и как-то не считает нужным рассказывать об этом в сторис. Полицейский разгребает чужие беды и тоже без фанфар. Строитель строит дома. Слесарь точит детали. Никто из них не страдает грандиозностью. Просто работают. А потом смотришь на психологическое сообщество и что-то не так. Психологи умудрились сделать с собственной профессией то, что не удалось ни одному злобному критику: превратить её в повод для стыда. В собственные похороны. Не потому, что психология плохая. А потому что значительная часть её носителей занята не психологией, а собой в психологии. Видят себя в профессии, а не профессию в себе. Это принципиальная разница. Это как учитель русского языка, тонко чувствующий предмет, то во время урока он не пересказывает знания по русскому языку, а живёт в русском языке. Это его проживание и воспринимают ученики, и благодаря душевному резонансу, способность побуждается способностью. Невозможно неспособному человеку выйти на кафедру и, рассказывая о предмете, поддержать эти способности в других. Потому что многое зависит от преподающего: преподаёшь ли ты от души и таланта или просто зачитываешь выученный материал. Суета — вот главный продукт современного психолога. Группы, где все лайкают друг друга. Посты про «важность границ» от людей, у которых нет ни одного настоящего клиента, и свои границы они давно не видят. Различные публичные тусы: марафоны, вебинары, эфиры, бесконечный шум, создающий иллюзию востребованности. Это как пирог без начинки: красивый, румяный, посыпанный сахарной пудрой снаружи и абсолютно пустой внутри. Имитация бурного трудового оргазма, возведённого в ранг профессионализма. Чем пафосней и громче кричишь о себе, тем круче специалист. Логика, достойная отдельного исследования. Наверно, это всё от нашего мотовского менталитета, безответственности и плохих дорог. И отд

В каждом океан Есть вещи, про которые все слышали, но никто толком не говорит. Горе одно из них. Можно написать роман на тысячу страниц, снять сериал, записать подкаст, и всё равно не дотянуться до того, что происходит внутри человека, когда оно приходит. Потому что горе — это не событие. Не момент. Это целый океан, который живёт в каждом из нас с самого начала. Просто иногда тихий, иногда штормовой. И что важно понять: этот океан никуда не девается оттого, что ты листаешь ленту в поисках смешных видосов или планируешь отпуск подальше от всего. Он остаётся. Ждёт. Как медведь в берлоге: можно пройти мимо сто раз, но на сто первый он выйдет сам. Я знаю человека, который после потери отца два года жил в режиме максимальной занятости. Работа, тусовки, путешествия. Казалось, справился, молодец, держится. А потом на обычной кухне, в обычный вторник, увидел отцовскую кружку в шкафу. И всё. Два года и вот оно, никуда не делось. Такова природа горя. Почему оно вообще существует? Почему нельзя без него? Потому что горе — это обратная сторона любви и смысла. Ты не горюешь о том, что тебе безразлично. Значит, там, где больно, там было что-то настоящее. Там была жизнь. Проблема не в самом горе. Проблема в том, что нас никто не учит с ним обращаться. Нас учат не плакать, держаться, двигаться дальше. А горе от этого не уходит, оно просто уходит вглубь. И там, в глубине, начинает делать совсем другую работу. Уже не очищающую, а разрушительную. Поэтому один короткий пост про горе — это не попытка объяснить необъяснимое. Это же не макароны быстрого приготовления. А просто напоминание: оно есть у всех, оно имеет право быть, и от него не надо прятаться. Отписываться от тех, кто о нём напоминает. Надо учиться плыть в этом океане. Не бороться с волнами, не тонуть, а плыть. Чтобы потом выжить. Это и есть жизнь.#отношения #смыслжизни#внутреннийголос#поведение#честнопишу#маленькиенаблюдения#людиивещиhttps://6max.ru/sergey_korsakov

Про подставляемость Любая наша черта, если она слишком выпирает, обязательно подставит нас. Это как с торчащим карманом зацепишься за ручку двери, когда спешишь и руки заняты. Честность превращается в грубость, забота — в контроль, принципиальность в упрямство. Мы привыкаем к своим достоинствам и перестаём замечать, как регулярно спотыкаемся о них сами. А потом удивляемся: откуда что взялось? Каждое свойство прекрасно именно своей способностью развернуться против нас, когда мы этого совсем не ждём. Каждое наше свойство торчит, как гвоздь из доски. И любой желающий может за него зацепиться. С искренностью вообще забавно. Мы искренне верим себе, когда объясняем, почему поступили так или иначе. Но вот зачем — это вопрос, который мы старательно заметаем под ковёр собственной благости. «Я его наказал, потому что он виноват», — звучит твёрдо. А за этой честностью прячется наше субъективное, эгоистичное отношение к человеку, которое мы предпочитаем не замечать. «Почему» — это история для публики и немного для себя. «Зачем» — это то, что остаётся, когда публика ушла.Возмущаемся чужим грехом, а свой, ровно такой же, аккуратно прячем под фразу «это совсем другое дело». И сами в это верим. Почти всегда. Потому что, правда, наказания нам нужна не для справедливости, а для собственного спокойствия. Праведное возмущение штука увесистая. Но если его взвесить, там обязательно найдётся твой собственный грех в том же самом. Просто замаскированный под принципиальность. Время — честный человек, как говорят итальянцы. То, что вчера казалось аксиомой, сегодня выглядит как чья-то дурость, а завтра мы вообще не поймём, как могли так думать. Мы меняемся, но редко это признаём. Удобнее думать, что мы всегда были такими мудрыми. Нам бы почаще попадать в ситуации, которые ломают нашу точку зрения. Но мы их, конечно, избегаем. Зачем нам лишний дискомфорт, если и так неплохо? Здесь классический пример с автобусом, о котором я уже говорил. Человек стоит на остановке и горит желанием попасть внутр

Другие — это всегда лучше, чем ты Есть такая странная штука в человеческом устройстве. Чужая жизнь всегда выглядит как отретушированная фотография яркая, чёткая, без зернистости. А своя ну, такое себе. Размытая, с красными глазами и случайным мусорным ведром в кадре. Другие, они вообще какие-то отдельные существа. Настолько другие, что, казалось бы, какое нам до них дело? Ан нет. Дело есть. И какое. Мы постоянно на них косимся. Как там у других? Что у них? Сколько? Почему им, а не нам? Зависть, она же не всегда острая и злобная. Чаще тихая, фоновая, как гул и дрожание холодильника. Просто внутри сидит убеждение: у других лучше, толще, длиннее. Их судьба удачнее скроена. Начальство к ним благоволит и добрее. Жена красивее. Государство справедливее. Соседи приветливее. Да и вообще им всё как-то само идёт в руки, играючи. Это, кстати, классика. Мы видим чужой результат, но не видим чужой процесс. Вот сосед уже закончил ремонт, стоит, улыбается, чай пьёт. А ты ещё в штукатурке по колено. И мы аккуратно делаем вывод: ему легко даётся. Мне — нет. Хотя сосед три месяца назад рыдал над кривыми трубами в три часа ночи, но ты этого не видел. Есть старая народная мудрость: мы всегда преуменьшаем вес кирпича, который упал не на нашу голову. Чужая боль, она как бы понарошку. А своя вполне настоящая и незаслуженная. И вот здесь самое интересное. Стать другим — хочется. Занять его место, получить его везение, его должность, его достаток, его лёгкость с удовольствием. Но влезть в его шкуру по-настоящему? Прожить его тревоги, его проблемы, его усталость, его утренние мысли в пять утра? Нет-нет, это лишнее. Агния Барто помните, написала:Как легко приготовить обед! Ничего в этом трудного нет — это раз, и готово! (Если мама готовит обед). Но бывает, что некогда маме, и обед себе варим мы сами... Очень трудно готовить обед. Вот и весь секрет. Пока делает другой — это просто. Как только берёшься сам, внезапно появляются нюансы, сложности и вопрос «почему я вообще взялся за это, и какого

Мы все скелетоны Разговор начался с часов. Обычный разговор, каких много, и обо всём сразу. И вдруг человек говорит: я давно хотел скелетоны. Такие часы, где механизм открыт, видно все шестерёнки, все колёсики, как они крутятся, зацепляются, тянут друг друга. Не просто циферблат, а вся внутренняя жизнь на виду. Я что-то ответил. А потом эта мысль осталась и никуда не ушла. Есть расхожее деление: люди открытые и закрытые. Первые — нараспашку, вторые — застёгнуты на все пуговицы. Простая схема, удобная, все её знают. Только она неточная. На самом деле мы все скелетоны. Без исключений. Просто не все это замечают ни в себе, ни в других. А механизм работает всегда, и он всегда виден. Надо только знать, куда смотреть. Это уже феноменология, если говорить по-умному. А если говорить просто, человек обнаруживает себя в каждом движении. Короткий комментарий под вашим текстом, где он процитировал ваши же слова — это не просто ответ. Это слепок его внутреннего состояния в этот момент. Какое слово выбрал, где поставил запятую, добавил ли смайл или обошёлся без него всё это шестерёнки, которые крутятся и видны, если смотреть внимательно.Прямо с удовольствием в это место зайду: люди тратят огромные усилия на то, чтобы казаться закрытыми. И при этом выдают себя каждые полторы минуты: взглядом, паузой, походкой, и тем, как держат кружку. Вы рассказываете что-то важное, а собеседник в какой-то момент чуть заметно кивает и смотрит чуть в сторону. Не грубо, не демонстративно, просто на полсекунды ушёл. Всё. Механизм показал себя. Он устал, или ему неловко, или тема задела что-то своё, и он туда нырнул на мгновение. Слов не было, а информация была. Или вздох. Короткий, почти незаметный, в середине вашей фразы. Это не усталость и не обязательно скука. Это внутренняя работа, которая вышла наружу через дыхание. Шестерёнка провернулась.В обычных часах механизм спрятан, видишь только стрелки, только результат. В скелетонах видно всё: как усилие передаётся от одного колеса к другому, как пруж