Семь Сосен Глубинная психология

Символический словарь: обувь в сновидениях. Дороги, которые мы выбираем“Я потерял обувь”“С моей обувью что-то случилось, она разваливается, треснула подошва или что-то еще”“Я меняюсь обувью с кем-то”"Я в необычной, непривычной для себя обуви"Снилось ли вам когда-либо что-то похожее? Обувь и взаимодействие с ней – один из образов в сновидениях, которые кажутся простыми и повседневными, но при этом могут нести глубокое значение.Давайте разберем, как можно подойти к трактовке образов обуви в сновидениях. Начнем с того, что обувь связана со стопами – они определяют нашу устойчивость, способность передвигаться и контакт с опорой. От того, насколько комфортна обувь, зависит, насколько твердо мы стоим на ногах.Англоязычная идиома try walking in my shoes - буквально “попробуй походить в моих ботинках”, означает “попробуй посмотреть с моей точки зрения, влезь в мою шкуру” и связывает обувь с точкой зрения или жизненной позицией, с путем, которым мы выбираем идти по жизни.И тогда проблематика, обозначенная сном с обувью, может сигнализировать о том, что случилось с нашим жизненным путем: у нас его украли, или мы не можем выбрать свой, или выбор оказался неправильным, и мы им недовольны. А может говорить о том, что случилось с нашей опорой и устойчивостью, чувствуем ли мы (и как чувствуем) почву под ногами.Обувь также является «посредником» между нашими ногами и землей – и тогда потеря обуви во сне может быть рассмотрена с разных сторон. Такие сны можно рассматривать в контексте большей уязвимости, невозможности передвигаться по слишком «тернистому» - ранящему – жизненному пути, или с точки зрения потери опор и ориентиров, невозможности сориентироваться, а какой путь, собственно, мой.Но еще через потерю обуви и обретение большей уязвимости сон может показывать нам необходимость отказаться от привычных защит, соприкоснуться с выбранным путем более непосредственно и честно, а может быть, поменять стратегию и способ передвижения по жизни. О том, что прежние способы двигаться по ж

Что касается амплификаций символа обуви, то есть расширения смыслового поля символа за счет мифов и сказок, то в первую очередь, конечно, приходит на ум потерянная туфелька Золушки – как символ ее избранности и узнавания ее подлинной идентичности: туфелька подходит только ей, словно указывая на невозможность подмены собственной судьбы чужой. А еще - сказка “Красные башмачки”, которую проанализировала в “Бегущей с волками” Кларисса Пинкола Эстес. Вместе со сшитыми вручную красными башмачками - неловкими, но такими дорогими сердцу - героиня отказывается от своей инстинктивной природы, творчества, возможности быть в контакте со своими чувствами и опираться на них, она вынуждена подчиниться навязанным правилам: “Потеря самодельных красных башмачков олицетворяет для женщины утрату избранного жизненного пути и необузданной жизненной силы, переход к слишком домашней жизни. Сказка о красных башмачках показывает нам, как начинается гибель, и до какого состояния мы дойдем, если сами не встанем на защиту своей дикой самости”.Вспоминается еще и повторяющийся мотив из русских сказок: «семь пар железных башмаков стопчешь…» - как аллегория долгого и болезненного пути индивидуации. Во многих мифах и сказках обувь связана именно с мотивом перехода — путешествием героя, спуском в неизвестное, испытанием или посвящением. Поэтому обувь в сновидениях так часто появляется в периоды внутренней трансформации, когда прежний способ движения по жизни уже невозможен, а новый еще не найден – чтобы дать нам возможность задуматься, своими ли дорогами мы идем. И наконец выбрать свою.

С радостью сообщаю, что 10 мая пройдет открытый форум "Человек и символ", посвященный вопросам психоанализа и аналитической психологии К.Г. Юнга, антропологии, искусства, религии.Если вы находитесь в поиске своего терапевта/аналитика или интересуетесь аналитической психологией, приходите слушать и задавать вопросы.10 спикеров из разных областей знания прочтут доклады на выбранные темы - еще не все коллеги анонсировали свои доклады, но уже сейчас можно сказать, что будет очень интересно!Я участвую в качестве спикера с темой, на которую мне давно хотелось поговорить, но в посты она не вмещается: "Женщина в белом. Расщепленная фемининность и архетипический образ женского безумия". В качестве иллюстраций планирую использовать литературу викторианской Англии, полотна прерафаэлитов и не только.Встречаемся в Kontur talk в 12 часов по Москвеhttps://93beveq7.ktalk.ru/cpi0mgigqwmvDonations (вы можете внести любую сумму за участие, чтобы поблагодарить организатора форума)4279400029902820

Channel photo updated

В ней женщина, столкнувшись с подменой своего ребенка ужасным чертенком, который питался лягушками и пауками, нашла в себе достаточно принятия, чтобы обращаться с ним мягко, кормить его тем, что было ему по вкусу, и не давать другим людям обижать его. С ее настоящим сыном лесная ведьма обращалась настолько хорошо, как женщина обращалась с подменышем, и в конце истории мать и ребенок воссоединяются именно благодаря ее возможности принимать потребности чертенка и отражать их, давая ему необходимую заботу. Здесь и лежит перспектива исцеления от нарциссической травмы - в том, чтобы собрать себя нацело из защитной Персоны и истинного Я, увидеть ценное и важное и в том, и в другом, и дать право на жизнь каждому из своих проявлений, пусть даже в глазах внутреннего критика эти проявления выглядят тем самым чертенком из сказки. Замечать свои чувства и желания, признавать свое право на них и право на жизнь прямо сейчас, несмотря на реальные или вымышленные несовершенства. Это непростой путь, на котором можно и нужно искать поддержки, опоры и отражения вовне - и такой поддержкой может стать внимательное и сопереживающее присутствие психолога.

Легенда о подменышахКнижная добыча с минувшей конференции ИАПиПДО принесла мне в руки статью Наталии Будур о троллях в скандинавском фольклоре и сказках, и я снова возвращаюсь к мыслям о принцессах, заколдованных троллями, "зеркалу тролля" в "Снежной королеве" Андерсена и подменышах. Образ тролля (и подменышей) в скандинавской, а затем и мировой культуре стал выраженной проекцией Тени, всего неприятного, злого и неприемлемого - взять хотя бы тех троллей, которых мы встречаем в комментариях под любым заряженным постом в любой соцсети. Подменыш-тролленок, как образ "неправильного", "испорченного", не соответствующего строгим родительским ожиданиям ребенка, привлекает мое внимание в контексте работы с нарциссической травмой. Карен Аспер пишет о болезненном переживании покинутости и отвержения в детстве, как о главной причине нарциссической травмы. Основой этого болезненного опыта может быть как физическое отсутствие одного или обоих родителей в жизни ребенка, так и эмоциональное пренебрежение. Результат один - ребенок чувствует себя брошенным, его некому отражать, формируя у него адекватное представление о себе и право быть собой. Еще один важный аспект нарциссической травмы - выраженное расщепление между узкой и ригидной правильной, приемлемой, соответствующей ожиданиям Персоне, в которую приходится втискиваться, чтобы заслужить немного принятия и любви, и массивной Тенью, в которую помещается все особенное (читай - не вписывающееся), творческое, живое. Вырастая, мы обращаемся с собой именно так, как обращались с нами в детстве значимые взрослые. Переживание отвержения или покинутости в детстве ведет к нарциссическому самоотчуждению - отсутствию доступа к собственным желаниям, чувствам, восприятию собственной ценности и уникальности. На смену контакту с истинным “Я” приходит ложная Персона, маска, выстроенная в отчаянном стремлении заслужить внимание и любовь. В жизни такого человека очень мало его самого, возможности ориентироваться на собственные ценности и предпоч

Еду (с добычей, конечно) с первого дня юнгианской конференции, посвященной выгоранию - и как личному процессу аналитика, и как тому, с чем встречаются и что приносят в кабинет клиенты.Доклады первого дня оказались объединены глубоким взглядом на процесс выгорания с интересного ракурса - с точки зрения контакта с надличностным, архетипическим, без возможности переработки через символ и ритуал. Дайана Шервуд говорила о выгорании аналитика при соприкосновении с огромными объемами травмы, боли и зла в кабинете через истории клиентов. Впрочем, с такой нагрузкой в сегодняшние времена встречаются многие - достаточно обладать определенной чувствительностью и эмпатичностью и открыть новости. Тема продолжилась докладом Елены Кругляковой о РПП как симптоме неуслышанной крови - непрожитых женских инициаций, когда кровь, травма и боль случились, но не нашли символической переработки.И в том, и в другом случае мы сталкиваемся с чем-то превосходящим возможности нашей психики, чем-то архетипическим. Чтобы справиться с этим, нам нужна возможность остановиться, полноценно переработать полученный опыт, облечь его в форму символа или ритуала, чтобы архетипический материал не выжигал пространство нашей психики изнутри и не уводил в инфляцию. В мире безграничной информации и функциональности нам нужно право на ограничения. Нам нужно право на свой темп и право на то, чтобы просто быть - занимаясь не выполнением обязанностей, функционала, продуктивным отдыхом и десятком очередных обучений, а тихой и невидимой внутренней работой - перерабатывать, сновидеть, символизировать и зажигать свечу.Еду (с добычей, конечно) с первого дня юнгианской конференции, посвященной выгоранию - и как личному процессу аналитика, и как тому, с чем встречаются и что приносят в кабинет клиенты.Доклады первого дня оказались объединены глубоким взглядом на процесс выгорания с интересного ракурса - с точки зрения контакта с надличностным, архетипическим, без возможности переработки через символ и ритуал. Дайана Шерв

В утробе Кроноса: право на время для роста. В клиентской практике последние недели часто звучит миф о Кроносе - и звучит с очень неожиданной стороны, на которую я прежде не обращала внимания. Со стороны нарциссической изоляции, негативного отцовского комплекса, невозможности воспринимать себя достаточно хорошим, не достигнув совершенства (то есть никогда). Итак, Кронос, воплощающий время (Сатурн у римлян), могущественный титан, сын Урана и Геи - неба и земли, сверг своего отца, чтобы воцариться самому. Он получает пророчество, согласно которому один из его детей также восстанет против него, и чтобы избежать его исполнения, проглатывает своих детей сразу после рождения одного за другим - Посейдона, Деметру, Гестию, Аида, Геру. И только новорожденного Зевса супруга Кроноса Гея не отдала ему, подсунув вместо младенца завернутый в пеленки камень, а ребенка отправив на остров Крит. Зевса вскармливает козочка Амальтея, он вырастает и возвращается, чтобы отомстить отцу за братьев и сестер. Прислуживая на пиру, он подсовывает отцу напиток, вызывающий рвоту, и Кронос извергает проглоченных детей. И вот здесь начинается интересное. Боги, проглоченные Кроносом в младенчестве, появляются на свет уже взрослыми, божественно-совершенными. Кронос не только пленяет их, но и довынашивает в своей утробе до взрослого состояния. Что же оказывается отнято у них? Детство и естественный путь взросления с первыми неустойчивыми шагами, падениями, ошибками. У них нет пути становления, разворачивающегося во времени. Есть только конечный божественный результат. И это обращает нас к нарциссической динамике и к невозможности проявлять себя. Очень часто одной из сложностей, с которой сталкивается будущая нарциссическая личность на пути взросления, становится непринятие нормальных детских проявлений близкими взрослыми. Такой ребенок сталкивается с тем, что его достижений и действий всегда недостаточно. Чтобы заслужить принятие и поощрение, он всегда должен стараться больше, быть взрослее, во в

Голлум как образ трансгенерационной травмы - часть 2 (начало в предыдущем посте)Вернемся к Фродо, как к наследнику коллективной травмы. Из поколение в поколение народ хоббитов, как и другие народы Средиземья, живет в контексте общекультурной травмы – истории войн в Средиземье и сгущающихся туч владычества Саурона. Это трансгенерационный аспект травмы, которая воспроизводится в личном травматическом опыте Фродо, когда он обнаруживает Кольцо в своем владении и вынужден оставить привычную жизнь и пуститься в долгое, опасное путешествие. Его путь может быть метафорой и самостоятельного пути индивидуации, и пути переживания травмы в личной терапии.И тогда очень интересны моменты на пути, в которых происходят столкновения с Голлумом, встречи с травматическим материалом лицом к лицу. Сначала Фродо видит Голлума издалека и опосредованно – то блеснули глаза, пока Хранители пробирались через копи Мории, то Арагорн рассказывает, как видел его плывущим за ними на бревне по реке.И подгорная глубина Мории, и воды реки символически отображают погружение в бессознательное, обитателем которого и является теперь Голлум. Эти моменты встреч похожи на первые обнаружения травматического материала в процессе личной терапии – то сон принесет заряженный образ, то телесный симптом возникнет, но эти встречи иллюстрируют тот этап, когда говорить непосредственно о травматическом материале, ворошить слои защит вокруг него – преждевременно. Здесь мы только догадываемся: там, в глубине, что-то таится.Непосредственная же встреча с Голлумом происходит, когда Фродо и Сэм отделяются от остальных Хранителей, пересекают реку вдвоем и приближаются к землям Мордора, к территории травмы. Это очень важный и символичный момент. В сказках, мифах пересечение реки часто символизирует переход в иной мир – это территория или смерти, или бессознательного, место, где Эго теряет свою власть и занимает совсем другое положение, где действуют совсем другие законы и порядки. Фродо и Сэм отказываются от сопровождения сво

Фродо и Сэм расходятся в своем отношении к Голлуму. Сэм, как здоровая, устойчивая, укорененная в теле часть психики, испытывает естественное недоверие к этому проводнику, он насторожен и все время ждет подвоха. Джудит Герман, исследовательница травмы и создательница концепции К-ПТСР, обращает внимание на то, что травма часто связана с негативным отношением к себе – отвращением и стыдом. Именно эти чувства иллюстрирует отношение Сэма к Голлуму.Фродо, как эго-комплекс, переживающий травматический опыт, может увидеть в Голлуме нечто большее. Он вспоминает и называет его настоящее имя, и это очень похоже на тот момент в терапии, когда становится возможным назвать травму по имени – назвать насилие насилием, боль – болью, потерю – потерей. Через появление Смеагола, живой части, Голлум становится не страшилкой из сказок, а живым существом, пережившим много боли. Здесь появляется сострадание, похожее на то, которое мы можем ощутить, встретив и обозначив свою раненную часть в терапии.Голлум, как травматический комплекс, амбивалентен. Он стремится к развязке, завершению, исцелению травмы, но одновременно и хочет вернуть себе Кольцо и воспроизвести цикл травмы. Фродо и Сэм демонстрируют амбивалентное отношение, с каким мы должны подходить к рассмотрению травматического комплекса. Если мы доверимся травматическому комплексу полностью, мы будем разрушены, но если мы полностью отвергаем возможность выслушать наш комплекс, то и путь исцеления травмы станет невозможным.И здесь очень интересна роль Сэма. Он вносит здоровые сомнения, как и терапевт, который может заметить охваченность комплексом и внести в процесс немного реальности, чтобы дать клиенту понять, что в нем говорит его травма, что ситуация может на самом деле выглядеть несколько иначе, чем картина, нарисованная травматическим комплексом.Да и во многом другом роль Сэма похожа на роль терапевта: он обеспечивает безопасность, удерживает направление, возвращает в тело – напоминает есть и спать, даже физически несет Фродо на

Голлум как образ трансгенерационной травмы - часть 1.Традиционный новогодний пересмотр режиссерской версии «Властелина колец» с вязанием в руках у меня в этом году несколько запоздал, но пока я наблюдала за взаимодействием Фродо и Голлума, неожиданно «связала» что-то совсем новое в своем восприятии этой саги. Впрочем, смотреть знакомые чуть ли не с детства фильмы юнгианским взглядом – отдельный сорт удовольствия, никогда не знаешь, за что зацепится внимание, и какие глубинные трактовки происходящего на экране бросятся в глаза.«Властелин Колец» - особенная книга для меня, с которой я переживала самые сложные и травматичные периоды. Когда-то, еще до моего погружения в психологию, я наполовину в шутку, наполовину в серьез говорила, что эта книга такая длинная, что пока доберешься до конца, весь этот окружающий ужас в любом случае как-то закончится, и начнется что-то другое.А сейчас я думаю, что книга становится структурой, опорой и картой в проживании травматического опыта, и это правда удивительно, как она ведет через территорию травмы, ужас и боль к новому восприятию себя, мира и своего места в нем. Возможно, это – одна из причин, почему «ВК» для столь многих людей не просто книга, а культура, убежище, дом. А еще – объясняет знакомую многим миллениалам традицию пересмотра всех трех фильмов на новогодних длинных выходных, как ритуальную составляющую обновления и входа в новый цикл.«Властелин Колец» можно рассматривать как внутрипсихическую историю проживания травмы, как коллективной, поскольку книга повествует о проживании травматического опыта всей цивилизацией средиземья, так и личной, а еще я неожиданно увидела, как богата эта книга метафорами психотерапии травмы. Этот ракурс помогла обнаружить сказкотерапевтическая оптика. В юнгианской сказкотерапии мы рассматриваем главного героя как эго-комплекс – совокупность наших представлений о себе и ответов на вопрос «кто я?», в то время как остальные герои, события, даже ландшафты могут быть рассмотрены как другие части п

Кольцо воплощает архетипическую силу всевластия. Когда Смеагол впервые видит Кольцо, он оказывается в охваченности архетипическим материалом. Здесь уместен термин «инфляция» — состояние, когда эго захватывается архетипом и отождествляется с ним. Эдвард Эдингер описывает инфляцию как слияние с нуминозной силой, превышающей возможности сознания. Эго не выдерживает напряжения между собой и архетипом и растворяется в нём. Смеагол оказывается захвачен архетипом всемогущества. Он не обладает властью — он становится носителем иллюзии всевластия. Это разрушает его личность, убивает все живое в нем.В истории хоббитского рода Смеагол стоит у истоков трансгенерационной травмы, нанесенной контактом с разрушительной силой Кольца. Что происходит в коллективном бессознательном семьи, если там живет трансгенерационная травма, как эта травма несется семейным бессознательным и передается от поколения к поколению, как мы с ней обращаемся? Мы можем рассмотреть это на примере того, как наша психика обращается с семейным травматическим опытом.Осколки Великой Отечественной войны, блокады Ленинграда, голода, репрессий, раскулачиваний и других болезненных исторических событий есть в бессознательном практически каждой семьи и продолжают звучать в клиентских историях. Участники событий очень особенным образом передают свой опыт следующим поколениям.Травма или замалчивается, вытесняется, «изгоняется» из сознания и ведет свою подпольную жизнь в глубинах бессознательного семьи – как и Смеагол после совершенного им убийства оказывается изгнан из рода и устремляется в глубины пещер.Или же о травме говорят иносказательно, околичностями, не называя боль, горе, разрушение своими именами. У травмы нет имени, как потерял имя и Смеагол. Его начинают звать Голлум, по звуку, который он издает, как и травма называется по своему внешнему проявлению и продолжает обитать в семейной системе под кодовыми именами «тревожность», «лишний вес», «депрессия», «алкоголизм».А еще травма умеет превращаться в семейное пр

Сегодняшний день хочется отметить дайджестом, посвященным архетипу внутреннего защитника, обитающего в внутрипсихическом пространстве женщины - Анимусу.Именно благодаря ему мы можем замечать, что наши границы нарушаются, и обретаем силу отстаивать их. Он приносит нам вдохновляющие идеи и облекает их в структурированную форму. Благодаря ему мы обретаем силу, голос и смелость, чтобы строить планы и реализовать их, принимать решения и действовать. И конечно, не без участия Анимуса мы влюбляемся и развиваем отношения. Посты по ссылкам ниже - архивные, опубликованы в группе вк, которая и является моей основной площадкой, так что ссылки ведут именно туда)Пища для Анимуса: как поддержать и чем угостить внутреннего защитника vk.cc/cUK4jTАнализ сказки "Невеста трех женихов" и собирание даров расщепленного Анимуса воедино: vk.cc/covcsSНегативный Анимус: Шехерезада, Синяя борода и переговоры с внутренним террористом vk.cc/cUK4GNКак выглядит взаимодействие с Анимусом на практике: vk.cc/cUK4DEЗооморфный Анимус в сказке "Кип, заколдованный кот" vk.cc/cqy2etПриятного чтения!

Сказочных рекомендаций постДрузья, моя коллега Наталья Назарова, юнгианский сказкотерапевт, открывает набор в терапевтическую онлайн-группу, посвященную инициациям через русскую сказку.Работа группы будет строиться на проживании знакомых и любимых русских сказок в изложении Афанасьева: "Волшебное кольцо", "Гуси-лебеди", "Царевна-лягушка", "Василиса Прекрасная".Искренне рекомендую Наталью, как внимательного и глубокого специалиста! Канал тут: t.me/psy_room_mooopeСказочных рекомендаций постДрузья, моя коллега Наталья Назарова, юнгианский сказкотерапевт, открывает набор в терапевтическую онлайн-группу, посвященную инициациям через русскую сказку.Работа группы будет строиться на проживании знакомых и любимых русских сказок в изложении Афанасьева: "Волшебное кольцо", "Гуси-лебеди", "Царевна-лягушка", "Василиса Прекрасная".Искренне рекомендую Наталью, как внимательного и глубокого специалиста! Канал тут: t.me/psy_room_mooope

ПРО ПОДДЕРЖКУ И в своем кругу общения, и в клиентской практике я вижу так много людей, знающих, как правильно поддерживать. Они отличают реальную поддержку от распространенных токсичных конструкций, которые часто путают с поддержкой. Они знают, какие слова или какое молчание нужно, чтобы пришедший за помощью человек почувствовал себя лучше. Они очень хорошо умеют поддерживать, и неудивительно, что к каждому из них стекается в сложные времена все окружение: родственники, друзья, коллеги. Но есть один нюанс, который они часто упускают из виду: то, что ты умеешь давать поддержку, не значит, что ты можешь ее давать всем желающим в любой момент, в требуемом количестве. И уж тем более не значит, что должен. Само слово - поддержка - намекает, что мы не будем плыть за человека, пришедшего к нам за помощью. Как вариант, качественная и полезная поддержка выглядит так: мы опускаемся к тому, кого хотим поддержать, в глубину печали, беспомощности, горевания, до самого дна, чтобы постоять там вместе, сопереживая, и затем нежно подталкиваем своей уверенностью, силой, своим ресурсом к поверхности: плыви. При этом нашего ресурса должно хватить еще и на то, чтобы самим выплыть вслед. Что, если, берясь кого-то поддержать, мы не обращаем должного внимания на свое состояние, не рассчитываем, хватит ли сил на это прямо сейчас? Может оказаться, что сил недостаточно, и тогда, подтолкнув к поверхности того, кому помогаем, мы сами остаемся стоять в пучине. А то и даже подтолкнуть энергии не хватает, и тогда в глубине бессилия останутся оба. Знакомая ситуация: друг приходит пожаловаться на проблему, получает поддержку от вас и уходит, а вы остаетесь с неприятным, непонятно откуда взявшимся чувством усталости и беспомощности, или раздражения? Вот это оно. А что, если это происходит регулярно? У вас просят поддержки, а вы, вместо сопереживания и желания помочь, испытываете гремучую смесь из раздражения и чувства вины за то, что поддерживать не хотите, а еще боитесь, что не получив желанной п