Платформа | Социальное проектирование

«Эскизы будущего – 2». Как формировать картину будущего?Тема образа будущего прочно закрепилась в экспертном и массовом поле. Большая часть дискуссии сфокусирована на описании стереотипов о будущем – ожиданиях, страхах, надеждах, описательных характеристиках (в том числе исследование «Платформы» и «Национальной медиа группы» 2025 года продемонстрировало широкую описательную модель образа будущего, набор общественных и экспертных стереотипов) — упуская важную фокусировку: а как именно проектируется долгосрочная картина будущего?Новый доклад ЦСП «Платформа» и «Национальной медиа группы» призван восполнить дефицит описания механизмов и инструментов формирования образа будущего, а также факторов и условий, влияющих на процесс его конструирования.Замысел исследования: посмотреть как можно управлять картиной будущего в понимании что на глобальном уровне идет конкуренция образов, прямо воздействующая на интерпретацию настоящего.Краткая версия исследования, представленная на ПМЭФ прикреплена к посту, полная версия исследования доступна по ссылке. Ниже приведены некоторые выводы из исследования. Однако отдельные идеи и данные мы предложим обсудить в небольшой серии постов, которые опубликуем в течение месяца.1. Почему мы думаем о будущем? Будущее – это зеркало настоящего. С одной стороны, мы смотрим в него, пытаясь осмыслить, где мы сейчас, чего добились, чего хотим достичь – рефлексируем о своей жизни. С другой – мы перекладываем на картину будущего наши страхи и надежды – образ всегда будет воспроизводить наши переживания, моделирующие сценарии развития текущих событий. 2. Как далеко мы готовы заглянуть в будущее? Представляя себе мир будущего люди мыслят разными горизонтами: одни «включают ближний свет» – ориентируются на ближайшую перспективу, планируют свою жизнь, другие – «включают дальний» – переживают, о том, как будет функционировать общество в отдаленном будущем. Навык «переключения света фар» наиболее продуктивен, позволяет выстраивать собственные жизненные трек

Эскизы будущего – 2. Как социальные технологии, креативные индустрии и наука создают «карту будущего»Сегодня в 15:00 на сессии ПМЭФ будет представлено второе по счету исследование, посвященное отдаленной перспективе. В 2025 году мы зафиксировали как общество и широкая экспертная группа видят образ будущего. В этом году мы сфокусировались на механизмах формирования картины будущего и массовых стереотипов.Приглашаем вас присоединиться к обсуждению доклада в очном формате на ПМЭФ или онлайн по ссылке. Статусные и вдумчивые спикеры, ироничный модератор – залог интересной и яркой дискуссии.Ниже – состав панели. Присоединяйтесь к дискуссии! Модератор:• Константин Богомолов, Режиссер; художественный руководитель, Московский драматический театр на Малой БроннойСпикеры:• Александр Аузан, Декан экономического факультета, Московский государственныйуниверситет имени М.В. Ломоносова• Светлана Баланова, Генеральный директор, АО «Национальная медиа группа»• Алексей Герман-младший, кинорежиссер, сценарист• Алексей Гореславский, Генеральный директор, АНО «Институт развития интернета (ИРИ)• Селина Нери, Декан, соучредитель, Future Readiness Academy; приглашенныйпрофессор, Московская школа управления «Сколково»• Ольга Петрова, Заместитель Министра науки и высшего образования РФ• Алексей Фирсов, Генеральный директор, ООО «ЦСП «Платформа»; вице-президент,Российская ассоциация по связям с общественностью• Владимир Шевченко, Ректор, Национальный исследовательский ядерный университет «МИФИ»🔹 Канал экспертных коммуникаций ЦСП «Платформа»

В погоне за новыми ценностямиВ корпоративной среде вновь активизировалась дискуссия о том, как формируется современный тип компании, что означает ее привлекательность и как бренды внутри одной отрасли могут конкурировать на основе корпоративной культуры. Мы недавно разбирали эту тему, обсуждая книгу «СИБУРа». Теперь предлагаем посмотреть на нее с другой стороны, через относительно недавний текст генерального директора национального ESG-альянса Андрея Шаронова, на основе публикации Forbes, подготовленной при участии ЦСП «Платформа» в рамках проекта по изучению развития корпоративной среды российского бизнеса. #из_интервью_ПлатформеРазворот к человекуДавно сложившимся иерархическим культурам тяжело поворачиваться в сторону человека: сотрудники должны буквально умирать на работе, чтобы руководитель наконец-то заметил, что в процессе задействованы живые люди. Это более типично для вертикальных компаний, чем для горизонтальных. При этом сами по себе ни горизонтальная, ни вертикальная структура компании не являются токсичными — такими их делает установка руководителя. Доминирование — это в целом архаичная форма лидерства, проявление неравенства в ресурсах и власти. Но до изменения культуры управления надо дорасти. Поэтому автоматически поменять стиль не получится, нужно подтянуть сотрудников до уровня, на котором они будут к этому готовы.Возможно, требуется на время сохранить что-то похожее на то, к чему люди привыкли, но показывать новые примеры уважения, готовности идти навстречу, даже если человек не очень устраивает с точки зрения компетенций.Решение конкретных задач, а не путь в светлое будущееЯ бы сказал, что все это является непосредственной частью повестки ESG, ведь речь идет о социальной справедливости, социальной ответственности, управлении на основе ценностей. Да, такое управление может быть более затратно. Но с его помощью компания становится более сложной, когда люди не просто «копают», а начинают созидать.Для такой трансформации нужен диалог с людьми как фор

(продолжение предыдущего поста)Генеральный директор ЦСП «Платформа» Алексей Фирсов:Сопоставлять расходы на образование с общим усреднённым уровнем инфляции некорректно в принципе — различные сегменты потребления растут разными темпами. Стоимость обучения в вузах в значительной мере определяется фондом оплаты труда преподавателей: она невелика, в ряде случаев неконкурентна, способствует вымыванию мозгов в коммерческий сектор, как следствие, деградации обучающих программ. Сложнее, кстати, ситуация в гуманитарной сфере, где в меньшей степени развиты инструменты господдержки или корпоративные программы.Как результат, мы видим, что, с одной стороны, сформировался круг крайне престижных вузов (яркий пример — ВШЭ, Бауманка, МФТИ, МИФИ, некоторые факультеты МГУ и т.д.), которые могут и дальше поднимать планку обучения: вложения в него расцениваются как инвестиции, мотивируют родителей в том числе брать кредиты. И огромный средний пласт вузов со слабой базой, которые мучительно борются за свои позиции. Ценовая динамика внутри этих групп, вероятно, может заметно отличаться.Конечно, на стоимость влияют затраты на поддержание технической базы. Я предполагаю, что рост здесь также заметно выше 10%: компоненты, материалы, приборы, особенно с импортной составляющей. Третий возможный фактор — распределение части бюджетных мест в пользу льготных категорий, в первую очередь, для участников СВО и их семей. Как следствие, рост заявок на коммерческие форматы обучения, возможность роста цен в этом сегменте.Зампред комитета Государственной Думы РФ по экономической политике, д.э.н. Михаил Делягин: В реальности  темпы роста цен на обучение ниже реальной инфляции, что связано с сокращением численности молодёжи, падением качества образования и, соответственно, его престижа, а также ростом конкуренции со стороны иностранных вузов, включая Белоруссию и Китай. Что касается роста стоимости обучения как такового, то в отсутствии реального контроля не только за качеством, но и за ценами они определя

Стоимость обучения в российских вузах в 2026 году повысилась на 10,7%, к таким выводам пришли в Минобрнауки по результатам предварительного мониторинга цен. Почему цены на образование в России растут выше темпов инфляции, и такое происходит уже несколько лет подряд? Какие расходы в вузах могут оправдать такие темпы роста стоимости обучения? Ответы экспертов в рубрике #опросыЧлен комитета Совета Федерации по науке, образованию и культуре Айрат Гибатдинов:На фоне очередного роста стоимости обучения, особую актуальность приобретают предложения об ограничении цен на платное высшее образование.Сегодня стоимость платного образования фактически никак не регулируется, что приводит к существенному разбросу цен даже внутри одной отрасли подготовки. Например, год обучения по специальности «Лечебное дело» в Первом Московском государственном медицинском университете имени И.М. Сеченова обходится почти на 390 тысяч рублей дороже, чем в Российском университете медицины. При этом выпускники получают дипломы по одной и той же специальности и работают в единой системе здравоохранения.Считаю, что образование не должно превращаться в предмет роскоши. Государству необходимо обеспечить баланс между финансовой устойчивостью университетов и доступностью высшего образования для граждан.Автор Telegram-канала «Наука и университеты», доктор технических наук, профессор Евгений Белый:Простое повышение цен в соответствии с уровнем инфляции не обеспечивает вузам безубыточность программ, так как растут расходы вузов на развитие инфраструктуры и зарплаты профессорско-преподавательского состава. Кроме того, по ряду специальностей вузы вынуждены поднимать цены из-за увеличения нормативных затрат на бюджетной форме обучения. Не будем забывать про особенность этого года - впервые Минобрнауки ограничило платный набор по 40 направлениям и специальностям. Чтобы компенсировать свои финансовые потери, часть вузов резко подняла цены по дефицитным для абитуриентов направлениям - юриспруденция, экономика, менед

Неплохая экспертная дискуссия о растущих ценах на образование с нашим участием – особенно актуально на старте экзаменационного периода.

«Норильский опыт не решит задач всей Арктики. Но это база, на которую стоит обратить внимание»Часть IIНаучно-техническое сопровождение инфраструктурных и производственных проектов на мерзлоте — единственный выходПриведу пример из практики: один сложнейший объект для арктической зоны проектировали специалисты из Южного федерального округа. Они применили обычные сваи, хотя была возможность использовать другой тип фундамента, который давал экономию в миллиарды рублей. Но проектировщики сказали: «Мы не умеем делать расчёт для такого типа фундамента, мы не пройдём экспертизу». И они пошли по стандартному (и самому дорогому) пути. В итоге объект построили с миллиардным удорожанием сметы, а более эффективное решение так и не было применено — из опасения получить отрицательное экспертное заключение.Чтобы решить эту проблему, необходимо обязательное научно-техническое сопровождение на всех этапах: от проектирования до сдачи госкомиссии — с привлечением специалистов, которые владеют этими вопросами. В штате самих проектных компаний таких специалистов нет, они вынуждены использовать типовые решения, потому что исследования в условиях мерзлоты — это область, требующая особой квалификации. Пока мы этого не поймём и не исправим, будем и дальше получать заключения от проектировщиков, не знающих местной специфики, и удивляться результатам.Мы уже разработали и запатентовали новые инженерные решения. Один патент — на поверхностно-вентилируемый фундамент, который позволяет свести удельную нагрузку на грунт от сооружения до уровня давления, сопоставимого с весом человека, — 0,6–0,7 кг/см². В прошлом году получили ещё один патент на специальный наконечник для свай: в условиях изменения температурного режима грунтов увеличивается пучинистость, что особенно критично для линейных объектов. Это и есть конкретные практические пути адаптации.Предложения не доходят до адресатаМы не раз обращались в правительственные структуры. Предложение по созданию научного центра компетенций было исключител

«Норильский опыт не решит задач всей Арктики. Но это база, на которую стоит обратить внимание»Директор Арктического института геотехнической безопасности имени М. В. Кима (Норильск) Алигюшад Керимов работает в области строительства на многолетнемёрзлых грунтах. В колонке для «Платформы» эксперт объясняет, почему глобальные климатические модели не работают для локальных площадок, как Норильск накопил уникальный массив данных и что мешает внедрить этот опыт в нормативную базу страны.Часть IКлимат меняется — надо адаптироватьсяО климате можно говорить долго. В этой теме я более 30 лет, постоянно участвую в международных конференциях, где выступают специалисты от межправительственных групп. Но в этих докладах есть как открытая информация, так и закрытая часть.Поэтому дискуссии о том, влияет ли человек на климат, в рамках практической задачи бессмысленны. Нужно принять происходящие изменения и адаптировать к ним инфраструктуру. Глобальный климат мы изменить не в состоянии, а подготовить инфраструктуру — вполне можем.Универсальных моделей не существуетМодели, которыми пользуются в России и мире, утрированы: не учитывают локальные факторы. Программа обрабатывает данные и выдаёт прогноз. Но, судя по моему опыту, прогнозы для Норильска кардинально отличаются от тех, что озвучивают коллеги из других регионов.Я проанализировал все расчётные модели по геотехнической безопасности. Ни одна не учитывает фильтрацию воды и теплоперенос водой. А это ключевой фактор для мерзлоты, особенно на техногенно застроенных площадках, которые требуют отдельного подхода.Грунты, их состав, гидрология, коэффициенты сцепления — всё нужно исследовать заново. Параметры песка, суглинка и скальных пород из старых норм на техногенных площадках не работают.Норильский опыт: уникальная база, которой нет в миреНорильск всегда опережал другие регионы в строительстве на мерзлых грунтах. С 1959 года здесь работает научная лаборатория — старейшая мониторинговая система на планете. Такого массива накопленных дан

Китайские технологии управления и их применимость в РоссииПод таким названием вчера прошла встреча трека «Концепты». Модератором встречи стал гендиректор ЦСП «Платформа» Алексей Фирсов, а экспертом выступил директор Центра комплексных европейских и международных исследований НИУ ВШЭ Василий Кашин.Эксперты рассказали о сильных и слабых сторонах китайской системы, культурных традициях, из которых она берёт своё начало, её механизмах принятия решений и других вопросах:«Китайский управленческий опыт сегодня воспринимается в России не только как предмет академического интереса, но и как возможный ориентир для практики: в экономике, кадровой политике, стратегическом планировании и других вопросах».Состоялся живой диалог со всеми участниками встречи: почти каждый смог обсудить с экспертами интересующий его вопрос, что-то предложить или дополнить.Такой возможностью воспользовался и я. Мой вопрос касался деятельности парткомов в китайских компаниях, а также возможности того, что сотрудники этих парткомов будут пытаться усидеть на двух стульях.Василий Кашин рассказал, что парткомы работают в симбиозе с компанией, а не как отдельный надзорный орган. А желание их сотрудников «усидеться на двух стульях» разбивается о сложную систему работы на госслужбе в Китае. Госслужащий в Китае начинает свою работу сразу после окончания университета и часто работает на ней до самой пенсии. В случае увольнения он уже не сможет вернуться в эту сферу. Поэтому рядовому сотруднику гораздо выгоднее качественно исполнять свою работу партийного функционера, чем пытаться как-то выслужиться перед руководством компании.Подводя итог, можно сказать, что китайский управленческий опыт крайне сложно проецировать на российские реалии. Речь идёт не просто о различиях в подходах, а о принципиально разных системах принятия решений и устройстве власти.Из-за этого возникают и проблемы во взаимодействии: китайская сторона зачастую не до конца понимает, как устроена российская система управления и принятия решений,

«Нервы, деньги, полимеры»: книга о СИБУРе как образец корпоративной рефлексииВ колонке для Forbes Алексей Фирсов, генеральный директор ЦСП «Платформа», работавший в СИБУРе в 2006-2012 гг., разбирает книгу «Нервы, деньги, полимеры» как редкий кейс корпоративной рефлексии.Компания, как и человек, рано или поздно чувствует потребность в саморефлексии: остановиться в потоке и взглянуть в будущее на уровне метастратегии – понимания пути, который, возможно, предстоит изменить. В эпоху коротких роликов и инфографики СИБУР неожиданно выбрал на первый взгляд несколько «олдскульный» инструмент – печатную книгу. Но прием сработал. Это не глянцевый отчет, а интересный и даже рискованный эксперимент, на который способны очень немногие бренды.Заказчик как будто вывел продукт из-под корпоративного контроля, чтобы посмотреть на себя со стороны. Дал возможность людям, погруженным в контекст СИБУРа, свободно высказаться, вступить в дискуссию. Бывший CEO Дмитрий Конов и нынешний CEO Михаил Карисалов реагируют на критику, взвешивают альтернативы.Возможна ли гибкость и пластичность внутри индустриального скелета? Где баланс между сотрудником-ресурсом и человекоцентричностью? Как обеспечить высокий уровень мобилизации для крупных проектов и при этом не истощить команды? И главное – что делать, когда «прежняя траектория роста уже исчерпана», а национальное лидерство становится не только триумфом, но и бременем?Фиксированных ответов на эти вопросы может не оказаться. Образ компании, который выстраивается книгой, сложно назвать универсально привлекательным. Руководители часто говорят о «функциональных растяжках» – умении сотрудника работать в нескольких направлениях с низким уровнем связанности. Ставят как норму умение быстро переключаться на новые функции, менять географию, строить сложнейшие управленческие асаны.Тех, кто не готов меняться и не соглашается со скоростью и направлением изменений, корпоративная центрифуга периодически выбрасывает за контур компании. Остаются лишь несколько фи

Для регистрации на онлайн-дискуссию — пишите на почту info@pltf.ru.#Концепты🔹 Канал экспертных коммуникаций ЦСП «Платформа»

Свой бизнес как хобби с доходом: зачем россияне совмещают найм и предпринимательствоВ России 38% людей либо уже ведут свое дело, либо думают об этом. Предпринимательством занимаются 18% граждан, еще 20% планируют стартовать в ближайшие три года. Но главный тренд последних лет — не уход в свободное плавание, а гибрид: бизнес становится дополнением к зарплате, а не заменой. Таковы данные совместного исследования Сбера, Минэкономразвития и «Платформы», подготовленного к ПМЭФ-2026.Как меняется портрет предпринимателяСвое дело и работу по найму совмещают 51% начинающих коммерсантов, 37% тех, у кого бизнес на стадии роста, и 41% «зрелых» предпринимателей (больше трех лет). При этом 42% вообще работают без наемных сотрудников. Цифровые платформы и сервисы снизили порог входа: офис не нужен, все можно вести вечером после основной работы.«Совмещение — это не компромисс, а рациональная стратегия, позволяющая проверить идею, увеличить доход и сохранить стабильность», — Анатолий Попов, заместитель Председателя Правления Сбербанка.«Современное предпринимательство в России развивается как гибкая модель занятости. Более половины начинающих предпринимателей выбирают совмещение как рабочую стратегию. Для 54% из них бизнес — это возможность развития, для 42% — способ адаптации к текущим условиям занятости», —— Татьяна Илюшникова, заместитель министра экономического развития Российской ФедерацииОнлайн-торговля — точка входа, но не потолок38% начинающих бизнесменов стартуют через маркетплейсы. Однако среди тех, кто ведет дело больше трех лет, таких только 18%. Причина: маркетплейс дает быстрый старт, но создает зависимость от платформы и не позволяет накопить собственную клиентскую базу. По мере роста предприниматели уходят в самостоятельность — выстраивают личные каналы работы с клиентами.Главный барьер — знания, а не только деньгиНа старте 41% респондентов жалуются на нехватку опыта и компетенций. И это реально останавливает. Но как только бизнес начинается, страх уходит: среди дейст

Оценим эту новость как углубрение кризиса опросной социологии. Здесь не отдельная проблема ВЦИОМа, ФОМа, Платформы, а фундаментальное измненение особенностей аудитории, на которое социологи пока не научились реагировать. Кто-то делает ставку на панели (мы), кто-то на возврат к дедовским инструментам, кто-то идёт в интернет-рекрутинг (river sampling), при том, возможности которого низки. Нет не то что идеальных, даже оптимальных методик. У каждой — свои методологические сложности. Но и без замеров нельзя. Поэтому будет идти выбор меньших проблем и попытки, комбинируя инструменты, каждый из которых дает высокий уровень условности, найти способ какого-то приближения к "реальности".

🇷🇺 ВЦИОМ изменил методику измерения политических рейтингов. Теперь сотрудники проводят не только телефонный опрос, но и ходят по квартирам. Это произошло на фоне снижения рейтинга Путина, который фиксировался несколько недель подряд — СМИДиректор по политическим исследованиям Аналитического центра ВЦИОМ Михаил Мамонов заявил, что «один только телефонный опрос уже не дает той полноты картины, которая необходима для качественного электорального прогнозирования». Он добавил, что именно «комбинированные опросы» являются по-настоящему необходимым ответом на «внешние вызовы.«Для политической социологии это имеет особое значение. Партийные рейтинги и электоральные предпочтения – крайне чувствительные показатели, и даже небольшой перекос в составе опрошенных способен повлиять на общую картину», — отметил Мамонов.По его словам, новый подход к опросу «позволяет сделать выборку более полной и сбалансированной». Согласно новому опросу, деятельность Путина одобряют 66,8% респондентов, также 72,1% респондентов ему доверяют. До этого ВЦИОМ сообщил, что к середине апреля рейтинг Путина дошел до 65,6%, постепенно опускаясь с начала 2026 года (в начале февраля он составлял 74,8%).👉 FTT - подписаться

Агенты будущего: кто формирует образ завтрашнего дняВ диалоге о проектировании будущего мы беседуем с представителями искусства, философами. Но картина завтрашнего дня будет неполной, если не посмотреть на нее через призму точных наук. О том, как наука участвует в формировании образа будущего и почему инженеру необходим философский взгляд, мы поговорили с ректором МИФИ Владимиром Шевченко.Часть IВизионеры в тени институцийРаньше роль «агентов будущего» брали на себя ученые-визионеры. Сегодня на первый план выходят не личности, а институции. Кто теперь формирует картину завтрашнего дня?Прежде всего, это писатели – в широком смысле люди, работающие с текстами и смыслами. В XX веке большую роль сыграл кинематограф. В фильмах колоссальное количество сценариев будущего – выбирайте на свой вкус.Это те, кто претендует на духовное начало своих мыслей о будущем. На другом конце спектра – фигуры вроде Владимира Жириновского, чьи высказывания сегодня называют пророческими. И люди науки: от академиков до предпринимателей вроде Илона Маска. Не думаю, что у ученых есть какой-то отдельный мандат видеть будущее. Так же можно сказать и про технологических предпринимателей. Нельзя отрицать и ошибки выжившего: на каждого успешного визионера приходится сотня тех, кто ставил на сценарий, который не сбылся.Когда мы говорим о сложной высокотехнологичной истории – она всегда про будущее. Атомные электростанции строятся так, чтобы работать 50-100 лет. Мы также понимаем, что люди, которые будут определять будущее через 40-50 лет, уже с нами – это наши дети.Почему кино молчит о современной наукеВ старом кинематографе ученый – это человек, который смотрит в будущее. Сейчас этот образ ушел. В чем проблема, и какие сюжеты могли бы сработать?Сделать байопик про ученого объективно сложнее, чем про художника или спортсмена. Шедевры вроде «Игр разума» или «Оппенгеймера» можно пересчитать по пальцам.Но нельзя сказать, что нет никаких удач. Я с большим удовольствием посмотрел фильм «Теория простых чис

Ольга Петрова: «Размышляя о будущем, мы вкладываем в него смысл и тем самым создаем новую реальность»Заместитель Министра науки и высшего образования Российской Федерации Ольга Петрова в интервью «Платформе», - о том, как формируется образ будущего, какую роль в этом процессе играют креативные индустрии и почему вопрос о будущем в настоящее время является вопросом суверенитета.Образ будущего — не абстрактная фантазия и не набор технологических прогнозов. Без внятного образа будущего невозможно сохранить ни историческую субъектность общества, ни его национальную безопасность.Говоря о будущем, важно обращать внимание на три ключевых элемента. Во-первых, «человек нового типа» — сейчас мы ценим того, кто готов широко мыслить на стыке дисциплин, обладает критическим мышлением и внутренним чутьем на осознание моральной ответственности за то, какие технологии он внедряет. Во-вторых, все больше внимания приковано к фундаментальной науке, особенно к тому, что связано с генетикой, новыми материалами, искусственным интеллектом и когнитивными науками. Наконец, в условиях глобальной турбулентности понимание собственной идентичности: кто мы, откуда, куда идем — все это выходит на первые позиции. Именно когда эти элементы собираются воедино, рождается конкретный, а не формальный образ будущего.То, как мы представляем себе будущее, напрямую влияет на наше восприятие настоящего. Память о прошлом и образ будущего — система координат, показывающая, где мы находимся в пространстве и куда идем. Картина задает рамки для управленческих решений, наполняет смыслом текущие действия и, что не менее важно, переосмысляет прошлое. В этом смысле будущее — то, что мы сами выбираем и конструируем. И то, каким мы его видим, многое говорит о нас: о нашей системе ценностей, о том, что мы считаем важным, и о том, какое место мы отводим себе в истории.Я убеждена, что самостоятельно управлять движением к будущему можно и нужно. Размышляя о нем, мы сознательно вкладываем новый смысл и тем самым буквально

Пейзаж после битвы. Как «культурная революция» Перми пересобрала идентичность городаНесколько лет назад Пермь стала ареной смелого урбанистического эксперимента. Идея превратить промышленный центр в культурную столицу казалась многим утопией, а ее инициаторов обвиняли в отрыве от локальной реальности. Спустя более 10 лет вместе с одним из участников «культурной революции», первым заместителем генерального директора Фонда «Институт экономики города», бывшим в то время первым замглавы администрации Перми Виктором Агеевым, – разбираемся, что дал радикальный поворот к культуре городу, экономике и сознанию людей, и почему пермский кейс до сих пор вызывает дискуссии в обществе. Когда утопия стала планомПермский проект показал – главным драйвером перемен становится убежденность первого лица. У «культурной революции» был конкретный вдохновляющий источник – Олег Чиркунов, бывший в то время губернатором. Он задал направление, рамку и масштаб амбиции.Первая реакция общества на идею сделать Пермь культурной столицей Европы была почти единодушной: над этим смеялись, причем не по-доброму. Серый промышленный город, советская инерция, никакой очевидной связи с европейским культурным лидерством. Идея выглядела как вызов здравому смыслу.Для вовлеченных в процесс на начальном этапе сработала простая вещь – лозунг перевели на понятный язык цели. Выяснилось, что речь идет не о красивой метафоре, а о конкретном статусе, который регулярно присваивается одному из европейских городов за достижения в области культуры. Амбиция получила управленческий контур: появилась измеримая, понятная и мобилизующая задача. Цель – получить этот статус к 2016 г.Из провинции – в точку притяженияВ ходе «культурной революции» удалось главное – сломать провинциальную инерцию. Впервые за долгое время о Перми стали говорить не только в связи с промышленностью. В город поехали люди, появились фестивали, сильная театральная повестка. Приходило ощущение, что здесь происходит то, чего нет в других регионах.Получилось

Асхат Каюмов: «Сигнал есть — результата нет». Системные барьеры в российской экологииЧасть IIКонкретные экологические проблемы: мусор, диффузный стокДиффузный сток. По воде три источника загрязнения: промышленность, коммуналка и диффузный сток — смыв с городов и полей (удобрения, пестициды, нефтепродукты с дорог). Нормальной ливневой канализации нет ни в одном городе. И этот источник, похоже, вносит больше, чем промышленность и коммуналка вместе взятые.Мусорная реформа. Решили: проблему решим деньгами (плата жителей + расширенная ответственность производителя). Появился большой финансовый поток — сразу нашлись желающие его осваивать. Интерес решения проблемы перестал быть приоритетным. Приоритетным стал интерес перенаправления денег. Московские структуры создают отделения в регионах, деньги уходят в Москву. Экономия на объектах: не прессуем, не пересыпаем — полигоны начали гореть. Это только начало. Сегодня на полигон уходит 90–92% бытовых отходов.Расширенная ответственность. Светлана Радионова отчиталась: собрали 21 миллиард рублей. Не построили заводы — собрали деньги. Федеральный оператор строит дронопорты, чтобы смотреть на полигоны. Переработка от этого не появится. Надо давать дешевые кредиты и вводить пошлины на импорт дешевой ПЭТ-флексы из Казахстана и Китая, которая убивает наших переработчиков. Но единой политики нет.Власть, диалог и сдержанный оптимизмФедералы vs. регионы. Все упирается в федеральные нормативы. Правка документа — 5–7 лет. На региональном уровне можно оперативнее, но Москва не делится полномочиями — а за ними и деньгами.Сигнал сверху. Сигнал с самого верха идет почти непрерывно: из администрации президента говорят — экологией надо заниматься. Но он упирается в бюрократическую процедуру. И процедура оказывается сильнее. Процессы длятся годами.Муниципалитеты. Отдельная беда. У них нет денег. Годами они платили штрафы за неработающие очистные. Когда проблему довели до верха, родилась программа оздоровления Волги. Но рычагов у муниципалов по-п

Асхат Каюмов: «Сигнал есть — результата нет». Системные барьеры в российской экологииЧасть IПочему чиновнику безопаснее ничего не делать, даже когда сигнал приходит с самого верха? Откуда берутся горящие полигоны после старта мусорной реформы? И кто на самом деле «забывает» построить очистные? Асхат Каюмов — эколог, лидер поволжского экологического движения — о системных дефицитах управления, кадровом голоде на уровне региональных министров и очень сдержанном оптимизме.Управленческие барьеры: от «забытых» очистных до бесконечной текучки министровНачну с кейса: в Дальнеконстантиновском районе Нижегородской области ввели новый молокозавод. Локальные очистные строить не стали — подключились к районным. Завод их тут же убил. Жители: «У нас теперь не речка, а речка-вонючка». После скандалов владелец спохватился: «Ой, забыли построить локальные очистные». А почему забыли? Действует постановление правительства об ограничении контрольной и надзорной деятельности. Проверок нет — значит, можно сэкономить. Прокуратура отказывает во внеплановых проверках: «Нет угрозы жизни и здоровью жителей». А жители чуть ниже по течению — угроза не обосновывается. Этой лазейкой некоторые и пользуются.Крупный бизнес — разный. СИБУР открыт, диалогоспособен.«Транснефть» интересуют реальные результаты, а не галочки — хотя и плачут, что подрядчики балбесы. А «Лукойл» в Калининграде — белый и пушистый, в Коми — регулярные конфликты, у нас — середина наполовину.Росприроднадзор последние годы четко ведет три направления: мусорные объекты, крупных водопользователей и ООПТ. Но ни одно предприятие добровольно не платит начисленные суммы. Все уходит в суды на два-три-четыре года. А вся мелочевка — в ведении региональных органов. И там отдельная грустная история.Министры экологии. Последние 15 лет — уход от специалистов к «эффективным менеджерам». Три года учим нового министра, он работает два-три года, потом его переводят — и снова учим. Волнами: поработали — все умерло. В региональных органах либо нови

«Идти за своими оленями». О радости труда Конечно, 1 Мая для многих является формальным праздником. Стершейся датой, которую по инерции воспринимают приятным бонусом к майской погоде, возможностью удлиненных выходных. Но все же стоит попытаться в перспективе вернуть ему изначальное социальное значение, связанное с радостью труда. Идеологи прошлого часто спорили о том, что может обеспечить эту радость, но, как правило, работала здесь формула Маркса — преодоление отчуждения от результата труда. То есть, смысл, цель работы должны быть внутри субъекта, служить его раскрытию, самореализации, росту. Это приобщает человека к подлинному бытию, а значит, дает радость. Дело только не в праве собственности, а в осмысленности деятельности. Собственность может быть любой, если собственнику удается сформулировать убедительную версию того, что его бизнес выходит за рамки частного интереса. Предложить корпоративный миф, который размывает границы частного существования. Во время одного уже давнего интервью ненецкая писательница Анна Неркаги (автор довольно известного романа «Белый ягель») сказала мне: «У вас (типа — бледнолицых, жителей “большое земли") есть одна роковая ошибка, которая вам дорого обходится: вы разделяете жизнь и работу. Вы или живете, или работаете, режете свою жизнь на две части».  У северных народов, такого, действительно, нет: они идут за своими оленями, пасут их, кормятся ими, их труд — движение в тундре. Из этого разговора я, в частности, вынес экзистенциальный принцип: надо «идти за своими оленями». Так же относиться и к работе, и к жизни в целом, в ее широком смысле. Вроде понятно, что убивает осмысленность труда. Монотонность, низкое вознаграждение, тяжесть, холодность окружения, ощущение себя винтиком машинерии, изнурительная конвеерность. Эти моменты обусловлены во многом не трудом как таковым, а способом его организации, теми, кто отвечает за логику процесса. Почему-то работа с этими факторами совсем выпала из общественного дискурса. В нашу унылую избира