Стальной шлем

Алексей Иванович Столбов 🎨«Аллегорическая композиция», 1931.Вятский художественный музей им. В. М. и А. М. ВаснецовыхУникальная смесь православной фрески и ярких лубочных изображений, создающих мифологический образ революции. Христианские символы переплетаются с новыми советскими в яркий образ, не оставляя никого из зрителей равнодушными.Сталин, изображённый в образе Георгия Победоносца, своим копьём разит медведя-капиталиста, контрреволюционною змею, льва-священника и собаку-белогвардейца. Впереди идёт пионер с козой, на заднем плане дымит завод — плод индустриализации. Сверху же видны серп и молот с красной звездой. Однако, со всей этой идиллией автор здраво не забывает и об очевидных внешних врагах СССР — Папе Римском с огромными пушками и Франции, которые уже готовы напасть на счастливую советскую страну.Красота, а?!➡️➡️➡️ WEHISTORY 🫣

«Как Отцы-основатели разочаровались в Революции» — лекция4 июля 1776 года в Филадельфии была подписана Декларация независимости. Эта дата празднуется и считается точкой отсчета существования самого крупного и успешного государства Северной Америки. К 250-летию США мы погрузимся в историю, но поговорим не о торжестве, а о паранойе, раздражении и разочаровании.Несмотря на невероятный успех: колонисты победили самую крупную морскую державу своего века, основали либеральную республику — к концу жизни многие из них сомневались в правильности заложенных ими принципов. Будучи абсолютными продуктами эпохи Просвещения, они построили мир, в котором жить оказались не готовы. Уйдя с государственных постов, одни скоро умерли, а другие дожили до XIX века и стали свидетелями роста железных дорог и зачатков индустриализации. Наш однопартиец — Глеб Титов, автор каналов Оттепель и Нормативная база — расскажет, что именно думали Отцы-основатели о новообразованном государстве. Как их идеи столкнулись с реальностью и вызвали разочарование.📍Где: Нора (Садовая, 77)📆 Когда: 3 июля (пятница), в 19:00.Вход свободный.🦅Либертарианская партия России в Санкт-Петербурге

Друзья!27 июня в 12:00 к нам придет Михаил Сосновский – историк, автор канала «Стальной Шлем» и наш дорогой друг – с лекцией о сломе конституционного права в Веймарской республике.Как конституционные механизмы – выборы, чрезвычайные полномочия, парламентские процедуры – были использованы против самого конституционализма? В какой момент закончилась легальность и началась диктатура? И что история Веймарской республики говорит нам о хрупкости правового государства?Субботнее утро определенно стоит провести за разговором о крахе конституционализма 🚬Встреча пройдет в online-формате, ссылка на подключение будет опубликована в нашем чате. Модератор — Александр Горобец.

​​Новая подборка интересных авторских каналов об истории и культуре!Загадки истории с Лысым Камрадом — канал об истории, уникальных музейных артефактах и новостях археологии. Интересно, увлекательно и, главное, достоверно;Пробковый шлем — рассказы об истории Южной Азии, а равно и современной жизни Индии и Пакистана. Мы не Британская империя, но солнце над нами тоже не заходит!Сat_Cat — сборник авторских статей, мемов и постов на историческую и научную тематику;Холодец Хлодвига — неординарный исторический канал от научного журналиста, который рассказывает об истории, политике и культуре с точки зрения еды;Лаборатория Культур — объясним, почему все помешались на six seven, когда у дьявола появились рога, зачем люди верят в призраков, и как мемы становятся культурными феноменами;Великая война — всё о Первой мировой войне: тактика и стратегия, великие сражения и окопный быт, боевая техника и оружие;Записки о Средневековье — хочешь попасть в Средневековье? Заходи и узнаешь, как там!Panfilov FM — как история и мифология отражаются в искусстве и масскульте? Как мы видим прошлое? Канал историка Фёдора Панфилова, автора книг про сказочную Русь и доспехи Ренессанса;Lace Wars | Историк Александр Свистунов — канал известного историка. Статьи и циклы, а также авторские переводы иностранной литературы, которая едва ли будет издана на русском.

​​Монархисты больше, чем сам царьВот уже третий год на каждое 24 июня я пишу посты, посвящённые «правой оппозиции» при авторитарных режимах (угадайте, почему). Мы привыкли считать, будто основная оппозиция автократическим системам якобы должна исходить от либеральных движений, но зачастую в авангарде недовольных оказываются те, кто сами обвиняют существующий авторитаризм в чрезмерном «либерализме», мягкотелости и нерешительности.В 2024 г. я писал о «Восстании обиженных» испанских ультрароялистов против консервативного кабинета в 1827 г., а в 2025 г. добавил к сравнению ещё французских ультрароялистов при Реставрации Бурбонов и немецких ура-патриотов в годы Первой мировой войны. В 2026 г. пришло время поговорить о русской «правой оппозиции», которая также является неотъемлемой частью отечественной политической истории.Первый опыт русской «консервативной оппозиции» пришёлся на 1800-е гг., когда либеральный Александр I при помощи Михаила Сперанского вознамерился ограничить самодержавие в пользу правового бюрократического режима. Дворянскую оппозицию, которая не желала делиться властью с чиновниками, а потому вопреки воле самодержца выступала за незыблемость самодержавия, возглавили сестра императора (и будущая королева Вюртемберга) Екатерина Павловна, Николай Карамзин, Александр Шишков и Фёдор Ростопчин. К весне 1812 г. они, оседлав «патриотическую повестку» в преддверии приближающейся войны с Наполеоном, добились опалы «про-французского» Сперанского и возглавили русское общественное мнение в кампанию 1812-го, стоявшее за недопустимость каких-либо «договорнячков» с Бонапартом до его полного изгнания из России.Несмотря на успех дворянской «консервативной оппозиции» при Александре I, постепенная бюрократизация режима стала общим трендом XIX в. безотносительно личности правителей. Ключевой ценностью являлась бессловесная лояльность существующей системе, а потому «независимые» русские консерваторы парадоксальным образом оказывались в оппозиции, что Николаю I, что Александр

​​Их война85 лет назад с операции «Барбаросса» – самого масштабного и кровавого сухопутного вторжения в мировой истории, началась Великая Отечественная война – самый масштабный и кровавый вооружённый конфликт в мировой истории. Для Германии и её вооружённых сил это была «Война на уничтожение» («Vernichtungskrieg»), в которой не действовали никакие законы и обычаи «конвенциональной» войны.Впоследствии, уже после проигрыша, немецкие генералы сконструировали «Легенду о чистом Вермахте», который якобы вёл «конвенциональную» и едва ли не «справедливую» войну против коммунизма, а все зверства были на совести СС и руководства НСДАП. В годы «Холодной войны» подобная точка зрения стала доминирующей в публичном пространстве Федеративной республики и Западного блока в целом – историю буквально написали проигравшие.Никакого секрета в тесной смычке Вермахта и национал-социалистического режима никогда не было: исторические исследования на этот счёт регулярно выходили ещё с 1960-х гг., но оставались неинтересны широкой публике. Ситуация изменилась лишь в 1990-х гг., когда поколение ветеранов Второй мировой стало сходить с общественно-политической сцены, значимые посты заняли другие «ветераны» – 68-го года, а «Красная угроза» с распадом СССР перестала быть актуальной.Символическим рубежом стала передвижная выставка о преступлениях Вермахта в ходе «Войны на уничтожение» («Wehrmachtsausstellung»). Её организатором являлся Гамбургский институт социальных исследований, созданный наследником табачной империи Яном Филиппом Реемтсмой. В качестве куратора экспозиции выступил историк Ханнес Хеер.Первая версия выставки работала с 1995 по 1999 гг. и была показана в 33 городах Германии и Австрии, её посетили около 860 тыс. человек. Смысловым центром экспозиции стали 1433 фотографии зверств, сделанные «обычными» солдатами и офицерами Вермахта на Балканах, в зоне действий 6-й армий (сгинувшей в Сталинграде) и в Беларуси.Выставка вызвала ожесточённые споры. В Мюнхене 75-летний ветеран Вермахта и

«Белая» память о «красном» лейтенантеСевастопольское восстание в ноябре 1905 года стало одним из самых ярких эпизодов Первой русской революции. Отставной лейтенант Пётр Шмидт (сын и племянник заслуженных адмиралов, героев Крымской войны) возглавил мятеж на крейсере «Очаков» и увлёк за собой часть кораблей Черноморского флота. Однако те суда, что сохранили верность правительству, дали бой и заставили мятежников сдаться. В марте 1906 года лейтенант и ещё трое матросов были расстреляны на острове Березань.Шмидт вошёл в революционный пантеон, и, когда в 1917 году царская власть всё же пала, встал вопрос о его торжественном перезахоронении в Севастополе. Часть радикальных революционеров даже предлагали сделать это во Владимирском соборе, предварительно эксгумировав оттуда прах «контрреволюционеров» – то есть заслуженных адмиралов, героев Крымской войны.Революционную повестку перехватил командующий Черноморским флотом – адмирал Александр Колчак, который в мае инициировал торжественное перезахоронение Шмидта и расстрелянных с ним матросов в другом месте, а именно в Покровском соборе. Сам будущий вождь Белого движения в первых рядах шёл за гробом революционера, в соответствии с его распоряжениями именем Шмидта были названы Офицерский клуб и Благотворительный фонд. Колчак, который уже воспринимался многими как кандидат в «революционные диктаторы», способный довести войну до победного конца, спасти страну от распада и при этом избежать реставрации монархии, риторически преподносился в качестве наследника и продолжателя дела лейтенанта Шмидта.Любопытно, что и единственный реальный сын революционера – Евгений Шмидт-Очаковский, который вместе с отцом участвовал в восстании 1905 года, тоже стал белым офицером и эмигрантом.Автор: @stahlhelmПроникнуться же духом России 1905-го года, когда в Севастополе произошло восстание лейтенанта Шмидта, можно на страницах нашего сайта, где каждое воскресенье публикуется новая часть повести Петра Гнедича «Волчонок»!

​​Июнь 1934 г. – нацизм ВСЁЕсли бы человек, интересующийся политикой, оказался в Германии в июне 1934 г., ему пришлось констатировать, что нацистский режим, установленный чуть менее полутора лет назад, находится в глубочайшем кризисе и, скорее всего, вот-вот будет свергнут.У нас есть послезнание, что по итогу этого кризиса режим не только не был свергнут, но и напротив, укрепился и консолидировался – Гитлер разрешил противоречия «Ночью длинных ножей», расправившись с оппозицией как «слева», так и «справа», а уже через месяц, после смерти президента Гинденбурга, с согласия рейхсвера узурпировал его полномочия и окончательно стал полноправным фюрером германской нации.О «Ночи длинных ножей» и трансфере власти летом 1934 г. написано много, в том числе и на этом канале. Сегодня же мне хочется поговорить именно о всеобщем чувстве кризиса, охватившем Германию с весны 1934 г. и достигшем своего пика как раз в июне.Забудьте о послезнании. На дворе июнь 1934-го, и кажется, что немецкий народ тотально разочаровался в нацистах. Их, не боясь гестапо, ругают на всех углах, обвиняют в экономическом кризисе, который они так и не преодолели, цензуре, вранье и некомпетентности. Кто-то уже начинает составлять списки нового правительства, и кажется, что к тому есть все основания: пресловутый раскол элит уже нельзя скрывать, и формально третий человек в стране публично произносит внешне верноподданническую, но фактически оппозиционную речь, которую встречают громом аплодисментов.Популярность главы правительства пока остаётся высокой, и чаще всего его выводят за рамки критики: канцлер – хороший, но, к сожалению, его все вокруг обманывают. Если б фюрер знал, он бы, конечно, всё исправил! Однако подпольная социология социал-демократов фиксирует: «Если доверие ещё хотя бы несколько недель будет падать такими же темпами, что-то произойдёт. Что именно – вопрос спорный. Но в любом случае последний рубеж скоро будет взят. Критика уже задевает и самого Гитлера».Что же произойдёт?Читайте на Boost

Отодвигая «историческое»На заре увлечения историей, где-то на рубеже 2000-х и 2010-х, у меня сформировалось чувство, будто всё «по-настоящему» историческое – это то, что относится к дореволюционной России до 1917 г. или, максимум, до окончания Гражданской войны. Советский период целиком воспринимался как «почти» современность, а потому интерес к нему был не настолько велик, как к «России, которую мы потеряли».С возрастом, где-то на рубеже 2010-х и 2020-х, я стал ловить себя на мысли, что граница «исторического» сдвинулась, и теперь я воспринимаю таковым уже и первые два довоенных десятилетия Советской власти – 1920-е и 1930-е. Более того, возможно, «исторической» является уже и Великая Отечественная, а «современность» начинается лишь после 1945 г.К середине 2020-х «историческое» отодвинулось ещё дальше и, более того, оторвалось от политического контекста. Можно, конечно, считать границей 1953-й как год смерти Сталина, но как будто лучшим водоразделом является социальный прогресс: на рубеже 1950-х и 1960-х городское население РСФСР превысило сельское, в результате чего русская повседневность окончательно вошла в привычные нам рамки урбанизированного потребительского общества с поголовным средним образованием и массовой культурой. Соответственно, на данный момент всё, что было «до» рубежа 1950-х и 1960-х, относится к сфере «исторического», а всё, что было «после», можно считать «современностью».Что будет дальше? Рано или поздно «историческим» станет весь Советский период целиком, а «современность» будет отсчитываться сначала с 1991 г., а впоследствии и с 2000 г. Впрочем, и здесь помимо «политического» существует альтернативное «информационное» измерение – приход Интернета в 1990-е и его массовое внедрение в повседневную жизнь в течение 2000-х.Если же фантазировать ещё дальше, то, видимо, следующей границей, разделяющей «историческое» и «современное», станет приход ИИ в течение 2020-х, который постепенно войдёт в повседневность также, как однажды это уже произошло с Ин

​​«Волчонок»: повесть, которую не читали сто двадцать летПовесть Петра Петровича Гнедича «Волчонок» вышла в апреле 1905 года в иллюстрированном журнале «Нива» и с тех пор не переиздавалась ни разу. Текстов с такой судьбой много: они забываются не потому, что плохо написаны, а потому, что не вошли в школьные хрестоматии и собрания классиков, по которым мы потом и судим об эпохе. То, что «Волчонок» вообще до нас дошёл, во многом дело случая. Полный комплект всех нужных номеров нашёлся на книжном развале – одном из тех, что ещё встречаются на просторах бывшей империи, где старая Россия иногда даёт о себе знать самым неожиданным образом. Между тем повесть стоит прочтения. Написанная в год Первой революции, она хорошо передаёт атмосферу петербургского fin de siècle: богемная жизнь художников рядом с нищетой городских окраин, причём встреча сытого и любующегося собой мира с миром голодных и бездомных подана предельно трезво и без капли умиления.Правила простые! Каждое воскресенье на платформе PONTVS выходит новая часть забытой повести, ровно в том объёме и формате, в каком её получали читатели «Нивы» в далёком 1905 году. Всю неделю новый «эпизод» будет доступен абсолютно каждому, а в следующее воскресенье скроется за пеленой пэйвола… но выйдет следующий! А по субботам, накануне нового выпуска, вас ждёт тематический пост от наших авторов – о жизни и нравах эпохи русского fin de siècle!Подписывайтесь, чтобы держать руку на пульсе и ничего не упустить!PONTVS

​​Демографический излишек: куда он делся?В течение последнего года я часто оказываюсь на местах массовых захоронений, оставшихся после гекатомб «русского XX века» – Невский пятачок, Богородицкое поле (на месте Вяземского котла 1941-го), Катынь (где захоронены не только 4 тыс. поляков, но и 8 тыс. советских граждан), Бутовский полигон и спецобъект «Коммунарка». Посещение подобных мест настраивает на сравнения, как разные европейские страны в течение XVIII – XX вв. распорядились последствиями демографических взрывов, случившихся в результате одной из кратковременных фаз такой исторической аномалии как «демографический переход», когда коэффициент смертности уже снизился, а коэффициент рождаемости ещё оставался высоким.В большинстве стран последствия демографических взрывов не были «утилизированы» полностью, и сейчас их население всё равно больше того, что было в XIX – начале XX столетий. Единственным исключением является Ирландия, которая до сих пор не оправилась от последствий Великого голода 1840-х гг.: если тогда на острове проживали более 8 млн. человек, то сейчас – лишь более 7 млн. С другой стороны, «Ирландский мир» в значительной степени переехал за моря и океаны, обеспечив огромную диаспору на просторах Британской империи, США и Латинской Америки.Тем не менее большая часть европейских держав теоретически могли бы иметь ещё большее население, но оно так или иначе оказалось «утилизировано». В лучшем случае это произошло в результате массовых миграций, в худшем – в результате войн и революций.Наиболее успешным примером «сброса» избыточного населения следует признать Великобританию – её подданные разъехались по всему миру, создав «белые доминионы» в рамках Британской империи (Канада, Ньюфаундленд, Южная Африка, Австралия, Новая Зеландия) и обеспечив «Special Relationship» исторической Родины с отколовшейся бывшей колонией и новым мировым гегемоном – США.Франция стала первой европейской страной, где демографический переход в виде бурного роста населения и постепенно

Fin de siècle по-русски: тест о 1905-мЕсли у русского fin de siècle было лицо – то это 1905 год. Мы знаем его по Кровавому воскресенью, броненосцу «Потёмкин» и Манифесту 17 октября. Но этот год был шире своих символов: за каждым знакомым образом – другой сюжет, о людях, которых история предпочла забыть, о цене, которую не принято считать, и о памяти, которую сложно отличить от мифа.Пройди тест и узнай, знаешь ли ты настоящий 1905-й – или только его хрестоматийный портрет.

9 июня – день рождения Петра Великого, который традиционно празднуется в Санкт-Петербурге.Салют. Медный всадник. Борис Кустодиев, 1918

Есть потрясающий ресурс для звуковой археологии начала XX в. - "Мир русской грамзаписи". Это сокровищница романсов и маршей, куплетов и гимнов.Музыку на свой вкус вы там и без меня найдёте. А я скажу про агитпластинки. В эпоху до распространения радио, в годы Гражданской войны граммофон стал новым средством агитации. В 1919 г. при ВЦИК был создан отдел "Советская пластинка", где записывали выступления советского руководства и отправляли на фронт и в провинцию.Я сделал для вас небольшую подборку таких голосов📣 Бухарин "К товарищам красноармейцам"📣 Зиновьев "Красный Петроград"📣 Калинин "Советская власть и крестьянство"📣 Каменев "Привет Красной армии"📣 Колонтай "Два пути"📣 Красин "О разрухе железнодорожного транспорта"📣 Крыленко "О советской власти"📣 Ленин "Обращение к Красной армии" Ч.1📣 Луначарский "На смерть Карла Либкнехта и Розы Люксембург"📣 Подвойский "Для чего нужна Красная армия" Ч.2📣 Стеклов "Привет мировой революции"📣 Троцкий "Что такое хороший полк и что такое плохой полк"#digitalh

Борис Кустодиев – художник революцииВторому конгрессу Коминтерна в Петрограде в июле 1920 г. посвящена не только монументальная картина Исаака Бродского, но и работа Бориса Кустодиева «Праздник в честь II Конгресса Коминтерна 19 июля 1920 года. Демонстрация на площади Урицкого».Как недавно заметил Егор Сенников в своём посте для издания «Кенотаф», Кустодиев обычно воспринимается как певец дореволюционной России с пышными купчихами, статными мужчинами в меховых шапках и шубах, ярмарками и масленицами. Но вместе с тем Кустодиев одновременно был и революционным художником: ещё в 1905 г. он создал антиправительственную карикатуру «Вступление» с осуждением жестокого подавления Декабрьского восстания в Москве, а спустя 15 лет переработал эту композицию в «Большевика», триумфально шествующего по улице русского города. Есть у Кустодиева и суровая «Манифестация» 1906 г., и солнечная картина про Февральскую революцию («27 февраля 1917 года»), и революционный солдат с плаката, агитирующий за «Заём свободы», и «Ночной праздник на Неве» 1923 г.Праздник, хоть дореволюционный, хоть революционный – одна из центральных тем творчества Кустодиева, и это ощущается ещё сильнее, если знать контекст: последние 10 лет жизни он провёл, будучи тяжелобольным с парализованными ногами – для того, чтобы художник набрался впечатлений перед работой над «Праздником в честь II Конгресса Коминтерна», его специально возили на машине по Петрограду.Но именно в эти последние 10 лет на фоне не только собственной страшной болезни, но и страшного социального коллапса вокруг, Кустодиев и создал свои главные шедевры: от купцов и милых уютных дородных купчих до весёлых праздников.Впрочем, от страшного опыта революции художник тоже не отстранялся: это видно и по эскизу несохранившейся картины «Петроград в 1919 году», и по «Октябрю в Петрограде», где морячок готовится добивать сбитого в сугроб генерала. Однако есть у Кустодиева и ирония над революционными типажами, схожая с той, с какой он выводил дореволюционны