Stalag Null

3/3Вмешательство Гитлера в военное планирование было, как всегда, решающим. Генштаб сухопутных войск в лице своего начальника, Франца Гальдера, считал, что надо всеми силами стремиться к Москве и состредоточиться на ее захвате. Гитлера это не впечатлило. Он решил, что Москва не так важна: а надо сперва занять важные промышленные центры, Украину (Украина была идеей фикс), ну и другие богатые ресурсами территории. Так оказалось, что Гальдер и Гитлер по-разному видят цели в войне. Надо было выбрать, что приоритетнее – ни одна армия неспособна распылиться. Но Гальдер предпочел избежать открытого конфликта. Гитлеру, впрочем, он тоже не подчинился, решив протащить свое видение исподтишка.Таким образом, на этапе планирования под кампанию была заложена бомба. Которая и разорвалась летом-осенью 1941.* * * Ахиллесовой пятой вермахта была логистика. На этапе подготовки "Барбароссы" это стало понятно быстро. Вот, допустим, топливо: первостепенный вопрос. С топливом дела обстояли традиционно туго. За девять дней до вторжения выяснилось, что топлива хватит до осени. Как решать проблему, в вермахте предполагали смутно. Считалось, что в случае чего удастся пересесть на советские железные дороги и провести что-то вроде "железнодорожного марша", Eisenbahnvormarsch, как у Макса Хоффмана в 1918. (Генерал Хоффман за такое планирование все уши бы оборвал, конечно).Или, скажем, грузовики. В стремительной высокотехнологичной кампании – ну, вы поняли – нужно очень много грузовиков, ведь именно они основа снабжения. У вермахта имелось около 120 тысяч грузовиков; этого было недостаточно. Кроме того, каждый месяц в Рейхе производили около тысячи грузовиков, а около двух тысяч теряли по тем или иным причинам. Увеличить производство грузовиков не получалось: на это не хватало резины. Проблему попытались решить двумя способами. Во-первых, натащили грузовиков отовсюду (из Франции, например) получив ожидаемый результат в виде технологического бардака, где постоянно нет запчастей, разные машины т

2/3После Маркса аналогичное задание получил генерал Бернхард фон Лоссберг. Он работал подольше, и использовал как наработки своего предшественника, так и указания начальства. Общая концепция у Лоссберга, впрочем, вышла похожая: только теперь вместо двух групп армий действовали три. Две к северу от Припятских болот, одна – к югу. Кроме того, в отличие от Маркса, Лоссберг меньше значения уделял Москве, а больше думал о захвате конкретных промышленных центров и регионов, богатых ресурсами. Поэтому, например, одна из его групп армий, северная, с самого начала целилась на Ленинград. Никаких особенных препятствиял Лоссберг тоже в своей план не вписал. Результаты наработок отдали генералу Фридриху Паулюсу (of all people, как говорится), чтобы он провел военные игры. В военных играх кое-что прошло как по маслу, а вот логистика сразу дала сбой. Паулюс, впрочем был знаменит полной неспособностью выражать независимые суждения. Поэтому он ничего и тут не сказал, ограничившись небольшими правками. Дальше все это дело — с комментариями Гитлера и прочих — вернули обратно бедняге Лоссбергу, чтобы он составил что-то вроде черновика финального плана. (На этом этапе появляется, конечно, неизбежный вайб "коллеги, дал доступ к гугл-доку, жду ваших правок") * * * Как писал историк Дэвид Стаэль, с самого начала никто не задался главным вопросом: а возможна ли победа вообще? Работая над "Барбароссой", германское командование исходили из того, будто победа вермахта – дело решенное. Все споры шли лишь о том, как именно этой победы достичь. То же самое касательно "быстрой, стремительной кампании" – никто не сомневался, что она сработает. Спорили лишь, какие цели выбрать, куда конкретно ударить, и т.п. Более того: вся информация, поступавшая от разведки и из других источников, фильтровалась по тому же принципу. Та, которая подкрепляла изначальную установку, шла в дело. Та, которая противоречила – игнорировалась. Так, для анализа советской промышленности использовали атлас 1934 г. (составленный

1/3На германское вторжение 22 июня 1941 мы привыкли смотреть с советской стороны. Потому и обсуждаем исключительно ее, эту самую советскую сторону. Готов ли был СССР к войне? Если нет, то как так? Если да, то чем объяснить отступление до самой Москвы и чудовищные потери? Однако картина выглядит совсем иначе, если перевернуть ее — и поглядеть на вторжение с германской стороны. Главная мысль, которая после такого упражнения возникает: а как вообще можно было вот этому вот едва не проиграть? * * * Первые мысли о "развороте на восток" возникли у германских генералов рано: еще летом 1940. До какого-то момента эти идеи варились на уровне ОКХ и командования отдельными армиями и никуда дальше не шли. Потом в дело вступил Гитлер — 29 июля он объявил, что настала пора покончить с СССР. Дату нападения определил предварительно на май 1941. Почему Гитлер вообще решил напасть на СССР – тема большая и отдельная. Нас тут интересует исключительно стратегический аспект. В момент разработки плана ("Барбароссой" его назвали сильно позже) Рейх только что победил Францию, и воевал с Британией; шла подготовка возможной высадки на британские острова. В такой ситуации начинать новую войну означало открыть для самих себя второй фронт. Казалось бы: уж чего-чего, а двух фронтов немцам хватило еще в ПМВ. В прошлый раз такое положение привело к поражению Германии. Так зачем усложнять себе жизнь? Но — и это ключевое — в 1940 никто не рассматривал вторжение в СССР как открытие второго фронта. Его видели как вспомогательную кампанию, которая поможет, во-первых, победить Британию, а во-вторых, предоставит колоссальные ресурсы для продолжения войны ("с континентами", как сформулировал сам Гитлер). "Два полноценных фронта" и "вспомогательная кампания" – радикально разные вещи. И уже по этому одному можно представить, как именно в Рейхе видели для себя грядущее столкновение с СССР: как дело легкое и неизбежно победоносное. * * *Разработку первоначального плана поручили генералу Эриху Марксу. Кое-как

(обсуждение бед военного планирования с редрумом @redroomtext поселило во мне неудержимое желание написать о германском планировании "Барбароссы", за что и извиняюсь — уж слишком я люблю тему "планирования неудачных кампаний". Список литературы выложу попозже, в смысле, откуда данные и огрызки цитат)

Всем остальным – бесконечный профиль Муссолини 1933 года из Imperial War Museum. Справа фотка моя!Всем остальным – бесконечный профиль Муссолини 1933 года из Imperial War Museum. Справа фотка моя!

Вычитала тут, что генерал Эрих Маркс – автор первого плана кампании против СССР, легшего в основу "Барбароссы" – в работе над планом опирался на "Поход за Вислу" Михаила Тухачевского. В целом, идея понятна: на что-то опираться надо. Плюс театр боевых действий изучить, все дела. Но у нас книжка 1923 года о кампании 1920-го – для кампании 1941, спустя два десятилетия радикальных преобразований и самого Советского союза, и военного дела в целом. Да и войну генерал Маркс собирался вести совсем не такую, как Тухачевский. Вот очень показательный момент для понимания "Барбароссы" в целом. (Вы скажете: спасибо, что хоть не справочник интуриста использовали – и будете правы)

В современной литературе все чаще отходят от позиции, будто Австро-Венгрия была исторически обречена, и ее распад в результате ПМВ – закономерный и неизбежный итог. Чаще пишут о сильных сторонах империи – о ее разнообразии, устойчивой конституционной традиции, сильном гражданском обществе. Много внимания уделяют и тому, что А.-В. была империей, умевшей поддерживать этническое и национальное разнообразие в том числе на политическом уровне. (Особенно если противовесом поставить кондовые нац.государства первой половины XX века, которые пришли на ее место) В такой картине ПМВ приобретает совершенно особую роль: роковые решения, погубившие Австро-Венгрию, были приняты во время войны. Война стала испытанием, которое империя не выдержала: но даже такой итог не был запрограммирован, а оказался результатом политики элит. Понравилась мне вот эта цитата из Judson, Pieter M., and Tara Zahra. The Great War and the Transformation of Habsburg Central Europe. Oxford: Oxford University Press, 2025.«Военное руководство Австро-Венгрии сознательно игнорировало многочисленные признаки того, что общество сохраняет лояльность династии. Позже точно так же был проигнорирован и патриотический подъем начала ПМВ. Военные элиты упорно желали заменить конституционно-парламентский строй и гражданскую администрацию военной диктатурой, которая, с их точки зрения, встала бы "над политикой".Так в июле 1914 Австро-Венгрия из государства с устоявшимся конституционным порядком и компетентным административным аппаратом превратилась в военную диктатуру – диктатуру неэффективную и полностью подчиненную параноидальным, пессимистическим ожиданиям крошечной военно-политической клики. [Выделено мной – S.n] Это стало одним из наиболее катастрофических последствий войны.»(Абсолютно не могу читать книги об Австро-Венгрии в ПМВ, для меня это какой-то фильм-катастрофа + мощнейшее чувство "какую страну потеряли")

Пока болею, читаю "Анатомию фашизма" Роберта Пакстона — у книги репутация одного из лучших обобщающих исследований по теме. (Репутация, на мой взгляд, совершенно заслуженная.)Так вот, Пакстон называет именно Первую мировую той исторической катастрофой, которая породила фашизм. Поспорить с этим сложно; в современной исторической науке это широко признаннный тезис. Но интересно, на что именно Пакстон — как исследователь фашизма — обращает внимание. Мне особенно любопытной (и недостаточно обсуждаемой) представляется вот эта линия: линия, я бы сказала, разочарования. Великая война производится эпохой, одержимой "прогрессом" и "цивилизацией". И одержимой вполне не случайно – бешеное развитие всевозможных наук и технологий подкрепляет эту одержимость. История представляется эдаким направленным процессом: из мрачноватого и отсталого прошлого во все более блестящее, прогрессивное и благополучное будущее.Несколько десятилетий до 1914 Европа не знала масштабных войн. Когда конфликты все же случались, они были ограничены географически и мало влияли на жизнь мирного населения.Это хорошо укладывалось в общую картину прогресса: вот, мол, и насилия тоже становится меньше. В ту же эпоху стали разрабатывать меры по гуманизации конфликтов: Международный Красный Крест, Гаагские конвенции. Что там происходило в других частях света, европейцев в этом смысле беспокоило мало – считалось, что нравы там диковатые и отсталые, оттого и все беды. Любой современник эпохи модерна своими глазами наблюдал, как новые технологии меняют жизнь, делают ее благоустроеннее и благополучнее. Электричество, телеграф, телефон, кинематограф, автомобиль, авиация, и т.д., и т.п. — вот он, прогресс, прямо под рукой. Одновременно науки радикально меняли представления о мире. Законы наследования и генетика, роль гормонов, развитие психиатрии, открытия в физике, химии, да даже в гуманитарных науках. Искусство боготворило прогресс. Футуристы писали, что мчащийся автомобиль прекраснее Ники Самофракийской. И мы дейс

Ладно, у хозяйки канала ДР! Провожу его в смирении: заболела, не успела написать всякие интересные тексты сюда, да и в целом – в мае болеть тоскливо. Но что поделать! Поэтому вот я сего дня в зеркале, а рядышком я же, но с обложки книги 1911 года.Очень рада, что вы есть, дорогие читательницы и читатели, и что вас так немало! (Для душного-то канала) Хороший день, чтобы напомнить: можно подписаться на бусти или bmac и слушать мои военно-исторические подкасты / лекции, да и разовый донат по случаю не возбраняетсяЛадно, у хозяйки канала ДР! Провожу его в смирении: заболела, не успела написать всякие интересные тексты сюда, да и в целом – в мае болеть тоскливо. Но что поделать! Поэтому вот я сего дня в зеркале, а рядышком я же, но с обложки книги 1911 года.Очень рада, что вы есть, дорогие читательницы и читатели, и что вас так немало! (Для душного-то канала) Хороший день, чтобы напомнить: можно подписаться на бусти или bmac и слушать мои военно-исторические подкасты / лекции, да и разовый донат по случаю не возбраняется

Самая смешная вещь, которую я увидела в рассекреченных американских документах об НЛО – это записка генералу Лемэю, мол, "летающие тарелки, такие-то и такого-то вида, это не ваше??" На что бедняга Лемэй отвечает: нет, не наше. Вроде и понятная процедура: прежде, чем подозревать инопланетян, выяснить, не понаделали ли в соседнем ведомстве вундервафель (все же на дворе 1947, и вера в вундервафли сильна по понятным причинам).Но вот ты можешь сколь угодно быть человеком, командовавшим бомбардировками японских городов в ВМВ, и грозой авиации, и одиозной зловещей фигурой, но армия такая вещь, что все равно придется всерьез вникать и отвечать на вопросы об ИНОПЛАНЕТЯНАХ.Самая смешная вещь, которую я увидела в рассекреченных американских документах об НЛО – это записка генералу Лемэю, мол, "летающие тарелки, такие-то и такого-то вида, это не ваше??" На что бедняга Лемэй отвечает: нет, не наше. Вроде и понятная процедура: прежде, чем подозревать инопланетян, выяснить, не понаделали ли в соседнем ведомстве вундервафель (все же на дворе 1947, и вера в вундервафли сильна по понятным причинам).Но вот ты можешь сколь угодно быть человеком, командовавшим бомбардировками японских городов в ВМВ, и грозой авиации, и одиозной зловещей фигурой, но армия такая вещь, что все равно придется всерьез вникать и отвечать на вопросы об ИНОПЛАНЕТЯНАХ.

Stalag Null pinned «Многие удивляются тому, как провоенные силы могут выступать против правительства, начавшего и ведущего эту самую войну. Однако в истории масса тому примеров. Далеко даже ходить не надо: собственно российская история тут тоже кое-что может рассказать. Февраль…»

А вот насущный анонс. Читаю с четверга для "Синхронизации" небольшой курс по истории Европы. (Помимо базовых вещей, поговорим и о том, как "Европа" изобреталась и как "Европой" становилась; ну и ВОЙН будет много, раз уж регион у нас чрезвычайно всю свою историю воюющий) Ссылка вотПромокод: ЦЕЗАРЬ А на фотографии из музея Виктории и Альберта знаменитый механический тигр Типу Султана (XVIII век; терзал британского солдата, издавая всяческие звуки)

(историографическое, пролистывайте) Совсем недавно в серии Cambridge Companions to History вышла примечательная коллективная монография. Посвящена она "Нацистско-советской войне 1941-1945 гг. Термин звучит странновато, но в западной историографии используется. Сама серия "Companions to History" это такие академические "введения в тему". Расчитана серия на всех интересующихся, кроме разве что совсем специалистов. Т.е. можно сказать, что монография – своеобразная выжимка того, как нынче историческая наука изучает и описывает советско-германское столкновение 1941-1945. Ну а учитывая авторитет издательства, эта выжимка будет задавать тон на ближайшие несколько лет точно. Несколько интересных наблюдений "по верхам": (1) это к нашему любимому разговору "на Западе не изучают-де вклад Советского союза, не помнят, забыли." Изучают, пожалуйста. Еще как.(2) по книге интересно отследить, как трансформировалась военная история. Военная история раньше – в ее классическом виде – фиксировалась на битвах, технике / технологиях и вопросах тактики / стратегии / оперативного искусства. Поэтому у военной истории до сих пор есть репутация дисциплины консервативной, унылой и даже "заклепочнической". "Новая" военная история старается отойти от этого. От битв и стратегий нам никуда не деться, но их одних недостаточно для того, что понять войну. И вот у нас в монографии (содержание в посте выше): институциональная, культурная, социальная, экономическая, политическая, психологическая стороны конфликта. Вот, например, раздел про воюющие армии — в "классической" военной истории была бы пара страниц: численность, структура, чем вооружены. Теперь: как эти армии работали на организационном уровне, как идеология влияла на солдат, как работала мотивация, "мораль"; социальная подоплека, психологические и культурные аспекты. Или, например, целый раздел посвящен насилию как отдельному и специальному аспекту той войны: кампаниям уничтожения, идеологии, преступлениям против гражданских; позднейшей