Философия подозрения

Кстати, сегодня годовщина смерти великого социолога Майкла Буравого, которого сбила машина. Помимо своего личного вклада в дисциплину, профессор Буравой был еще довольно значимым организатором профессионального сообщества, инициатором публичной социологии, возглавлял и представлял многие международные и американские социологические организации.Глупость и дичь, конечно, несусветная, с этой машиной. Но, вспоминая, как Буравой критиковал Брюно Латура, есть в этом событии какая-то злая ирония: как сработала акторно-сетевая теория и как вещь дала сдачи социальной структуре.Такие дела.

Несколько слов философского одобрения коучей и прочих инфобизнесменов – не все же их ругать.В “Что такое философия?” Делез и Гваттари задают важную рамку: философия мыслится как практика производства концептов. Концепт здесь понимается не как ярлык и не как обобщающее понятие, а как сконструированный интеллектуальный объект. Он имеет состав (компоненты и их взаимные связи), укоренен в определенной “плоскости имманентности” (то есть в способе развертывания мысли и допущениях, которые делают ее возможной), и неотделим от проблемы, в отношении которой он создан. Поэтому концепт работает не как нейтральное обозначение уже данного, а как средство упорядочивания поля: он устанавливает релевантные различия, фиксирует отношения и напряжения, формирует условия различимости того, что без него оставалось бы расплывчатым.Если держаться этой логики, инфобизнес оказывается любопытной карикатурной параллелью философии: коучи и инфомошенники действуют так, будто понимают, что вход в аудиторию происходит через введение концептуальной рамки, которая собирает смутный опыт в узнаваемую схему. Инфоэкономика во многом строится на конкуренции за “право называния”: кто первым стабилизировал словарь, тот получил преимущество в интерпретации переживаний и проблем клиента. Отсюда тяга к неологизмам, “авторским методам”, закреплению словаря за брендом: “внутренний стержень”, “архитектура личности”, “управление состояниями” и подобные формулы. На этом рынке важны не столько аргументы, сколько способность предложить удобную и переносимую матрицу самописания.Однако ключевое расхождение проходит по линии статуса концепта. У Делеза и Гваттари философия отделяется от режима коммуникации и информации: философская работа не ориентирована на производство мнений и согласия, ее задача – создавать условия мысли и новые способы различения и проблематизации. Поэтому философский концепт оценивается по консистентности в рамках соответствующего плана имманентности и по способности удерживать проблемную структу

🧸 В соцсетях все чаще появляются персонажи и названия, которые стремительно выходят за рамки конкретного бренда и начинают жить собственной языковой жизнью. Почему так происходит?Отвечает Илья Стахеев, преподаватель НИУ ВШЭ, публицист и автор идеи проекта «Тотальный диктант».____________________________Можно ли с точки зрения современной лингвистики описать явление, при котором имя персонажа или торговое название (например, Хагги Вагги, Лабубу) очень быстро выходит за рамки бренда и начинает использоваться как нарицательное обозначение целого класса предметов?— Это явление не является чем-то новым для лингвистов. В терминах ономастики и лексикологии это обычно обсуждают как апеллятивацию (переход имени собственного в имя нарицательное), иногда как антономазию (когда имя начинает обозначать тип или класс), а в брендовом варианте как генерализацию/обобщение марки (название-бренд становится полноценным названием вещи). Обычно это работает так. Во-первых, действует языковой закон экономии усилий. Нам проще сказать «это лабубу», чем каждый раз заново изобретать родо-видовую классификацию «плюшевая штука с такой-то мордой». А во-вторых, мы используем такой прием, как метонимия, то есть берем самый заметный знак (имя на коробке, мемный образ) и начинаем использовать его как ярлык для целого класса похожих объектов. Язык вообще любит такие короткие пути: если слово быстро дает узнавание и минимизирует объяснения, то оно получает шанс стать общим именем.Чем этот процесс отличается от классических примеров вроде барби или ксерокса?— От ставшими классикой «ксерокса» или «барби» эти ребята отличаются скорее не качественно, а количественно, темпом и типом закрепления. Старые примеры обычно становились нарицательными через долгую бытовую повторяемость: был один доминирующий объект, он массово присутствовал в офлайне, и слово постепенно становилось удобным родовым названием. В новых кейсах сначала часто нарицательным становится не столько предмет, сколько социальный маркер: слово

Под конец года еще одно маленькое достижение: вышла научная статья в уважаемом издании НИУ ВШЭ."В статье анализируется политико-теологическое измерение видеоигр через призму концепций Карла Шмитта и Шанталь Муфф. Будучи искусственно созданными мирами, игры неизбежно воспроизводят определенные модели политического воображения: от шмиттовской дихотомии «друг–враг», в которой конфликт рассматривается как экзистенциальное основание политического, до муффианской концепции диссенсуса как институционализированного и неустранимого противостояния. Большое внимание уделяется фигуре разработчика игры как своеобразного суверена, задающего «режим исключительных мер» (например, через обнуление серверов, блокировки или ограничения моддинга) и тем самым реализующего в цифровом пространстве логику политической теологии."Если вы хотите вызвать в своем организме крепкий сон, вызванный грузом знания и научным языком, всегда пожалуйста!

Конец года, много работы, ужас-ужасно, но я решил под конец года вернуть традицию лонгридов.Под Новый год принято дарить подарки и смотреть советские фильмы, а потому я решил подумать, что такое дарообмен в системе советского блата.Извольте-ка посмотреть!https://telegra.ph/Sovetskij-blat-kak-izvrashchennaya-kultura-daroobmena-opyt-rezhissera-Daneliya-12-26

Как я уже отмечал неоднократно, наука и религия в наше время испытывают серьезные сложности, тогда как эзотерика как субстрат веры и конспирология как субстрат науки процветают, потому что очень продуктивно осваивают те преимущества, которые им дает современный капитализм. Например, давайте обратим внимание на важный парадокс, который, вообще-то размером со слона в комнате. Современных язык «тонких материй» спокойно вбирает в себя самое грубое социальное означающее – деньги. Астральные наставники обещают «поднять вибрации изобилия», «проработать установки бедности» и «настроить сознание на энергию денег». Если оставаться внутри классической религиозной грамматики, выражения «энергия денег» и «денежный поток» выглядят как чистый оксюморон. Деньги – это материальная привязка к миру, источник страстей и соблазнов, объект религиозного подозрения. Но если выйти на уровень социальной теории, становится понятно, что мы имеем дело не с недоразумением, а с новой конфигурацией того, что Макс Вебер называл «духом капитализма».У Вебера капитализм держится на странной смеси религиозного призвания и экономической рациональности: труд, аскеза, дисциплина становятся знаками избранности. Нынешняя «капиталистическая духовность» радикально упрощает эту конструкцию. Место аскезы занимает психотехника: вместо молитвы – аффирмации, вместо исповеди – «работа с убеждениями», вместо духовника – наставник по «денежному мышлению». Богатство больше не проблема, требующая оправдания, это индикатор того, что ты «в потоке».С современной точки зрения деньги действительно похожи на энергию. Георг Зиммель в своей «Философии денег» писал, что деньги – это уже не столько только вещь, сколько чистая форма, абстрактный эквивалент, в котором свернута сеть социальных отношений. New Age переводит зиммелевский анализ с языка формы на язык «вибраций», не меняя структуры: деньги понимаются как универсальная сила, которая либо течет, либо блокируется.Люк Болтански и Эв Кьяпелло описали «новый дух капитализма»

Опять попал под лошадь в Форбс: рассказал о том, почему новогодние украшения на улице вывешивают с каждым годом все раньше и раньше."Когда-то праздник был временем исключения: моментом, когда «все дозволено» и может случиться что угодно, тогда как повседневная жизнь оставалась строгой, предсказуемой и регулируемой. Сегодня эта логика перевернулась. Повседневность стала источником турбулентности и неопределенности, а праздник, наоборот, зоной нормальности и эмоциональной стабильности.В России, где новогодние выходные превращаются почти в отдельный сезон, это особенно заметно: люди ждут не возможности «оторваться», а возможности почувствовать порядок и соблюсти любимые ритуалы вроде тоста под бой курантов, нарезки салатов, киномарафон из всех фильмов про Гарри Поттера или трилогию «Властелин колец» подряд. Праздник сейчас становится не временем хаоса, а временем, когда хотя бы на какое время можно вернуть себе предсказуемость".

С Львом Николаевичем Толстым однажды произошел казус. Когда он был уже успешным писателем, прославленным на весь мир, в возрасте этак уже за 60 - хаживал классик в суды, чтобы посмотреть там какой-нибудь интересный жизненный поворот, историю, которую можно было бы использовать. Толстой, как известно, вообще был не чужд социальным наукам, активно участвовал в первой в империи переписи населения, причем еще и мощнейше задонатил на это мероприятие из своих денег. И вот во время одного из таких полевых исследований был он в суде, на котором обвиняли некоего мещанина, который ударил ножом проститутку. Сделал обвиняемый это в состоянии ужасного алкогольного опьянения, а потому не смог причинить той никакого мало-мальского вреда, да и после одного удара упал без сознания, а утром вообще ничего не помнил.Так вот, мещанина осудили только за нанесение телесных повреждений, хотя сторона обвинения просила судить за покушение на убийство, но приговор был более мягкий. Услышав решение суда, проститутка разразилась в зале проклятиями, бранила всех и каждого: досталось и судье, и прокурору, и адвокату, и, конечно, мещанину, который на нее напал. Толстой, уже сформулировавший для себя доктрину непротивления, подсел к той и начал ее увещевать: ну что ты, вот он в тюрьму сядет, а твоя злоба будет снедать тебя почище его наказания, лучше бы ты вообще его простила, и тебе легче станет, и Христос говорил прощать врагов своих. Выслушав все эти терапевтические словеса, проститутка ответила Льву Николаевичу фразой, будто отлитой в бронзе: "Пошел к черту, дед".И это, в общем, типичная проблема для социального ученого, когда исследователь вместо того, чтобы собирать данные для своего исследования, близко принимает проблему к сердцу в процессе и начинает заниматься активизмом и пытаться исправлять мир, а мир, в свою очередь, начинает ему отвечать. Потому что не то, чтобы первое хорошо, а второе - плохо. Просто всегда получается, что либо первое, либо второе. Такие дела.

Лео Бонарт и обаятельная банальность зла В русскоязычном (и не только) ютубе все говорят, что в 4 сезоне "Ведьмака" единственный приличный персонаж это Лео Бонарт. Шортсы, в которых Лео Бонарт разделывается с бандой Крыс, набирают стотысячные просмотры, а обзорщики называют его "единственным нормальным персонажем", говорят, что Бонарт "не такой уж плохой", что жестокое убийство молодых людей из банды Крыс - это "свершение правосудия на свой манер". Откуда это желание оправдывать неопрятного старика, тощего как гуль висельника, про которого в книге написано, что "ежели собрать всех людей, которых Бонарт затюкал, жальник потребуется очень большой"? Здесь мы видим неприкрытый рессентимент старой морали пожилых белых людей. Посмотрите на то, как выглядит банда Крыс? Это молодая пестрая компания разных рас (как из воображаемой вселенной Сапека, так и из реальности) и разных сексуальных ориентаций. Они веселы, юны, дерзки, бросают вызов модерной имперской силе Нильфгаарда. Их наказывает седой пожилой мужчина, насмехаясь и поучая, как армейский дед избивает новичков, приговаривая, что учит уму-разуму. Некая "повесточка" (что это - внятно не могут сформулировать самые рьяные адепты этого слова) является главным раздражителем отечественного зрителя мужского пола 30+. Социальная несправедливость? Рост цен? Инфляция? Произвол властей? Это ничего. Но чернокожая русалочка или две целующихся девушки на экране - вот это способно в мгновение ока разрушить хрупкое эго российского (а часто просто консервативно настроенного) потребителя контента от современной масскульт-индустрии. Нетфликс уже давно обвиняют в продвижении этой "повесточки", и получается, что ради привлечения внимания, студия высекла сама себя. Под конец сезона белый цисгендерный дед высек разбуянившуюся молодежь всех цветов радуги на радость скуфов всех стран, объединившихся в любви к "единственному нормальному персонажу". Очевидно, эта нормальность заключается в том, чтобы зарабатывать на жизнь убийством других людей

Вот так вот сталкиваются ИИ и философия и оба проигрывают. via@mnogookoe_tut