The Гращенков

Свежие рейтинги ВЦИОМ показывают важную развилку общественных настроений. С одной стороны, растет одобрение президента, премьера и правительства. Президент прибавляет сразу 2,7%. То есть запрос на устойчивость и управляемость никуда не делся. В тревожные периоды общество традиционно ищет опору в базовых институтах.Но партийная картина при этом меняется иначе.«Единая Россия» теряет 1,7%, а «Новые люди» прибавляют 2,2%. и выходят на 12%. Даже при новой методике подсчета партия вновь занимает второе место и достаточно уверенно опережает КПРФ, ЛДПР и «Справедливую Россию». Это важный сигнал: рост «Новых людей» уже нельзя объяснять только протестом или ситуативным недовольством. На этих цифрах видно расширение базового электората партии. Люди ищут не просто способ выразить раздражение, а политическую силу, которая говорит языком нормализации. Не нагнетает, не уходит в идеологические крайности, не строит кампанию на запретах и страхах, а предлагает более практичный и спокойный образ политики.Отсюда и рост доверия к Алексею Нечаеву - сразу плюс 3,2 п.п. за неделю. Это уже не просто узнаваемость лидера малой партии. Это следствие того, что сама партийная ниша становится шире. «Новые люди» постепенно собирают вокруг себя не одну узкую группу, а разные аудитории: предпринимателей, средний класс, молодежь, родителей, городских избирателей, людей, уставших от агрессивной риторики и бесконечных запретов. При этом партия работает не только по нишевым темам, но и по большим общественным вопросам - экономика, миграционная политика, экология, цифровые права, качество городской среды.Именно эта комбинация и дает рост. Не протест ради протеста, а запрос на нормальность. Не радикализм, а здравый смысл. Не отрицание государства, а желание, чтобы государство становилось более современным, удобным и человеческим. Поэтому главный вывод недели простой: «Новые люди» закрепляются как вторая партия не только по цифрам, но и по смыслу. В политическом поле формируется устойчивый спрос на спокойн

Конкурс «Лучшие политтехнологи России», весна, 2026 СПИСОК ПОБЕДИТЕЛЕЙ ТОП100(место - Фамилия Имя - количество полученных голосов)1. Казанков Григорий 4132. Быстров Пётр 4023. Орлов Дмитрий 3934. Пономарев Андрей 3895. Старовойтов Сергей 3846. Гращенков Илья 3807. Гамбашидзе Илья 3738. Игнатовский Ярослав 3689. Смирнов Вячеслав 36210. Воропаева Мария 35411. Максимов Андрей 34612. Сергеева Мария 34413. Баширов Марат 33514. Куртов Алексей 33015. Бианки Валентин 32416. Цепелев Андрей 31817. Вертунцов Антон 31118. Даченков Игорь 30219. Вочкова Алина 29620. Садкин Антон 29121. Холодов Антон 28822. Замарацкая Светлана 28123. Сыревич Анна 27524. Огай Денис 27025. Смирнов Роман 26426. Харисов Рамиль 261 27. Еловский Дмитрий 25628. Листратов Константин 252 29. Ермилов Даниил 25130. Вертунцова Ольга 247 31. Попов Вадим 245 32. Грамматчиков Никита 243 33-34. Прохоров Валерий 239 33-34. Румянцев Сергей 239 35 -36. Павлюченкова Анастасия 23835-36. Семененкова (Багликова) Екатерина 238 37. Захаров Олег 237 38-39. Ледовских Елена 23638-39. Назаров Александр 236 40. Королев Петр 23541. Белоус Юлия 23142. Набатникова Екатерина 230 43. Косачева Татьяна 225 44. Чегин Константин 224 45. Газзати Давид 222 46. Вепренцев Сергей 220 47.Беляков Вячеслав 21848.Биюн Михаил 21449. Емелин Андрей 20850. Дубравский Павел 20651. Бондаренко Олег 20452. Милешкина Юлия 20153. Козлов Виктор 19954. Телевич Татьяна 19755. Ильичева Оксана 19556. Грищук Эдуард 19257. Янкин Юрий 19158. Курков Владимир 19059. Данилин Павел 18960. Голубева Елена 18661. Бучис Виктория 18462. Жестовская Алина 18163-65. Аксютенко Алексей 17963-65. Батожок Екатерина 17963-65. Перцев Леонид 179 66-67. Смердов Василий 17566-67. Маклаева Анастасия 175 68. Вольхина Маргарита 174 69. Абдулина Роза 173 70-71. Елисеева Наталия 172 70-71. Штатько Ольга 172 72. Чеснюкова Людмила 17173. Парамонов Денис 168 74-75. Корякин Станислав 166 74-75. Фадеев

Илья Гращенков очень точно описал суть того разлома, который сейчас в России проходит между властью и обществом. Вот если задуматься о сути - разве плоха идея суверенитета? Нет, она очень хороша. Ведь никто бы из нас не захотел зависеть от воли соседа в жизненно важных вещах, даже если с этим соседом отличные отношения. Мы бы не хотели жить, зная, что сосед по своему усмотрению может включать и выключать свет в нашей квартире, есть еду из нашего холодильника, распоряжаться нашими деньгами, так ведь? Или вот, к примеру, традиционные ценности. Разве плохи семьи, где существует связь поколений, где супруги живут в любви и уважении друг к другу и с радостью воспитывают общих детей? Кто-то хотел бы заменить это на одиночество, скандалы и драки? Едва ли. Получается что мы все заточены на традиционные ценности по самой нашей природе.Тогда в чем же причина того, что общество все больше и больше уходит в контр позицию по отношению к власти, которая, казалось бы, предлагает очень правильные вещи?Да дело в соотношении между проектом и реализацией.Потому что на практике оказывается, что традиционные ценности - это отказ принимать закон о домашнем насилии, запрет абортов и пропаганда ранних браков. А цифровой суверенитет - это запрет на использование всего “чужого” при неспособности обеспечить “собственное” и - что немаловажно! - полноценный доступ к нему.Я помню, как в свое время довольно дико было узнавать о том, что в США и Европе нет ничего близко похожего на российские Госуслуги или банковские приложения. Многие бюрократические процессы как век назад требовали бумажной волокиты и личного присутствия, в то время как мы одним пальцем открывали новые вклады. Или приснопамятный сертификат о прививке от коронавируса. В США гражданин получал на пункте вакцинации картонную карточку (в каждом штате - своя форма). Потерял карточку - считай, не вакцинировался. И никаких тебе QR кодов. Думаю, понятно, к чему я это все вспоминаю. У россиян нет никакой ненависти к своим продуктам и ника

Российским регионам необходимо укреплять свои финансы, освобождаясь от задолженности по бюджетным кредитам, чтобы не обращаться за займами к коммерческим банкам с их заоблачными ставками. Это необходимое условие, чтобы гарантированно и стабильно выполнять свои обязательства, в первую очередь, социальные.В правительстве Мишустина это отлично понимают, последовательно списывая долги перед федеральным центром. В 2025 году такой возможностью воспользовались 58 регионов. Общая сумма списаний составила около 227 млрд рублей. В 2026 году сократили долги на 212 млрд руб. А на сегодняшнем заседании Михаил Мишустин объявил, что еще восьми регионам (Удмуртия, Волгоградская, Московская, Нижегородская, Новгородская, Новосибирская, Рязанская, Челябинская области) уменьшили свои обязательства перед бюджетом на общую сумму свыше 48 млрд руб. Разумеется, речь идет не о казенной благотворительности. Снижение долговой нагрузки проходит в системном и комплексном режиме, поскольку высвободившиеся средства будут направлены исключительно в реальный сектор экономики, в первую очередь, на развитие социальной сферы — капитальный ремонт ЖКХ, обновление парка общественного транспорта, расширение особых экономических зон. И, что, на мой взгляд, особенно важно — будет пополнен капитал региональных фондов промышленности, расширяя местному бизнесу доступ к дешевым инвестиционным кредитам в условиях высокой ключевой ставки. Подчеркну, что правительство, несмотря на известные проблемы с дефицитом бюджета, вполне осознанно идет на такие шаги, демонстрируя стратегическую дальновидность. Ведь сегодняшняя финансовая поддержка регионов, по словам премьера, расширяет не только экономическую базу для долговременного роста производства, но и укрепляет социальную стабильность и благополучие граждан.

История с удалением российских приложений из App Store говорит о том, что цифровая инфраструктура повседневной жизни становится полем политического конфликта. ВЦИОМ фиксирует простую реальность: мобильные приложения стали частью быта большинства россиян. Люди через них общаются, работают, платят, читают новости и тд.То есть приложение сегодня - это уже не игрушка и не удобство. Это часть социальной инфраструктуры. Россия находится в политической конфронтации с теми, кто контролирует ключевые цифровые платформы. Сегодня из App Store исчезают одни российские приложения. Завтра под ударом могут оказаться другие. Послезавтра вопросы могут возникнуть уже не только с Apple, но и с Android, Huawei, альтернативными магазинами и даже с тем же RuStore, если он окажется зависимым от внешней инфраструктуры.Парадокс в том, что Россия в этой ситуации почти ничего симметричного предложить не может. У нас нет массового собственного смартфона, нет своей доминирующей мобильной операционной системы, нет полностью автономного контура, который мог бы заменить гражданину привычную цифровую среду. Поэтому самый простой ответ - запретить иностранные приложения в России - выглядит политически эффектно, но практически опасно.Да, можно сказать: они удаляют наше - мы запрещаем их. Они блокируют российские сервисы - мы ограничиваем WhatsApp, Telegram, YouTube, FaceTime и все остальное. Но в итоге страдает не Apple, не Google и не Meta. В итоге страдает обычный пользователь.Он может потерять российское банковское приложение. Потом привычный мессенджер. Потом альтернативный канал связи. Потом доступ к обновлениям. Потом уведомления. Потом возможность нормально подтвердить платеж, восстановить аккаунт.И если идти по логике эскалации, то в какой-то момент у гражданина останется не цифровой суверенитет, а телефон и SMS. А если деградация связи и регулирования продолжится, то и они могут стать не всегда надежным каналом. Вот почему нормальная политика в такой ситуации должна быть не политикой ответно

Вообще, конечно, весьма иронично, что такого рода дискуссия затевается буквально за три месяца до выборов в Государственную Думу. Причем, я не удивлюсь, если у Чуйченко найдется достаточно тех, кто его поддержит. Эта проблема связана не с институтом парламентаризма как таковым, а с тем, как он сейчас реализован в России. После заявлений Милонова, Останиной, Свинцова, Зюганова, Буцкой (и это я только навскидку перечислил одиозных персонажей, имя же им легион), любой обыватель с радостью воспримет идею о том, что парламентаризм вовсе и не нужен. Потому как несут ерунду, на содержание требуют денег, а законы чаще всего принимают такое, которые только усложняют жизнь.Но именно здесь и заключена логическая ловушка. чуйченко предлагает дискуссию о сильном государстве тогда, когда мы уже имеем дело с последствиями этого самого “сильного государства”. Потому что по сути дела у нас в стране нет полноценного парламентаризма, нет открытого политического процесса, нет политической конкуренции. Она полностью отсутствует на федеральном уровне и лишь иногда проявляет себя в отдельных регионах, но и тогда это не политическая конкуренция, это конкуренция активов и личного влияния, а политические программы и партийная принадлежность давно превратились в чистую условность. Таким образом, получается, что сейчас спорить о возможностях смысла нет, мы сейчас именно и находимся в той точке, когда у нас максимально сильное государство, при почти полном отсутствии представительства народного мнения. Нравится ли то, что получилось? В данном конкретном моменте это нравится самой Системе. Повысилась ее управляемость, на многие “условности” больше не надо оглядываться, большинство решений получается проводить без сопротивления и очень кратким путем. Но дело в том, что сейчас Система расходует накопленный ресурс стабильности (который, кстати, уже почти на исходе). А то, что начинается дальше, не понравится уже и ей самой. Потому что система заточена на администрирование имеющихся ресурсов, но не

Министр юстиции (!) не знает, нужен ли парламентаризм России…Коллега Илья Гращенков на эту тему начал интересную дискуссию.Спасибо ему за это, кто-то же должен сказать однозначно - да, нужен! Нужен, прежде всего, чтобы иметь на вас, господа-министры, управу.Чтобы возвращать начальство к реальности, в которой у современной России, например, нет достаточного количества рабочих и конкурентных отечественных ноутбуков и самолётов.А то ведь начальство давно живёт в информационном коконе достигательств, существующих исключительно в отчётах специальных ведомств и папочках специальных служб.Весь мир начальства уже много лет состоит исключительно из этих закрытых донесений, часто не имеющих никакого отношения к реальности. Чему мы имели несчастье убедиться за последние 4,5 года неоднократно.Потому что как можно объяснить иначе полное отсутствие отечественных самолетов у национального перевозчика на фоне вчерашних заявлений ?Или такое же отсутствие отечественных компьютеров на фоне новых глупых запретов ?Кто бы из депутатов открыл глаза начальству, есть ли такие смельчаки, ау ?Даже такая недемократическая страна как СССР имела в своей основе институт Советов. Такое ощущение, что нынешнему РФ-начальству в скором будущем парламентаризм даже в виде ширмы уже будет не нужен. И нас к этому стремительно готовят, увы…

России нужен сильный парламент, а не сильный аппарат, как то кажется этатистам. Министр юстиции Константин Чуйченко, по сути, предложил начать большую историческую дискуссию. Сначала о том, был ли вообще нужен России парламентаризм после 1905 года. Затем о том, что приоритет прав и свобод граждан над интересами государства, заложенный в логике Конституции начала 90-х, кажется ему «не совсем правильным подходом».Само по себе это, конечно, честная постановка вопроса. Даже слишком честная. Потому, что если убрать дипломатические формулы, спор здесь не о 1905 годе и даже не о 93-м. Спор о том, что считать сильным государством. Одни считают, что сильное государство – это прежде всего аппарат. Вертикаль и единый центр решения. В этой логике парламент всегда выглядит лишним звеном и не местом для дискуссий. Но история России как раз и показывает, что сильный аппарат без сильного парламента слишком часто становится его слабым местом.Аппарат без обратной связи начинает путать интересы государства с интересами ведомства. А единством считать отсутствие другого мнения. Вот и другой видный конституционалист Олег Румянцев рассуждает примерно о том же самом. О цене бесконтрольной власти. О том, что государственная машина, если она не ограничена правом, парламентом, общественным контролем и нравственной ответственностью, может стать разрушительной не только для человека, но и для самой страны.Сильный парламент – это не угроза государству. Это один из механизмов его спасения от собственных ошибок. Когда работает логика «бешенного принтера» и ГД просто штампует решения правительства, как законодательная надстройка над ним, то в итоге и законы получаются такого качества, что вообще непонятно, что с ними потом делать, когда они отработают свою прикладную задачу. Россия уже много раз платила слишком высокую цену за модель, в которой аппарат сильнее общества, а исполнительная власть сильнее представительства. И каждый раз это заканчивалось не укреплением страны, а накоплением ошибок, рас

«Во времена всеобщей лжи говорить правду - это революционный поступок», - сказал Эрик Артур Блэр, писатель больше известный вам по псевдониму Джордж Оруэлл. Он родился 25 июня 1903 года, а его «1984» и «Скотный двор» стали не просто книгами, а предупреждением о языке лжи («новояз», «двоемыслие») и тотальном контроле («Старший Брат смотрит на тебя»). Кстати, говорят именно его книги больше всего воруют в московских магазинах, что симптоматично.Оруэлл не просто писатель, а пророк тоталитаризма, гениальный диагност лжи и несвободы. Хотя лично мне больше всего нравятся его книги «Да здравствует фикус!» и «Фунты лиха в Париже и Лондона», о жизни простых работяг в тогдашней Европе. Но романы-антиутопии давно вышли за рамки литературы, став частью нашего культурного кода и политического словаря. Именно он предупредил о «Старшем Брате»: тотальной слежке и контроле. В век big data и социальных сетей его метафора обрела буквальный смысл. Он обнажил механизмы пропаганды и переписывания истории. «Кто управляет прошлым, управляет будущим; кто управляет настоящим, управляет прошлым». Он боролся за правду как высшую ценность. Его эссе - шедевры ясности мысли и гражданской позиции. Оруэлл напоминал нам, что свобода - это право говорить людям то, чего они не хотят слышать. Что невежество -это сила, только если мы ему поддаемся.Так что остаётся надеется, что 2+2=5 не должно стать нормой, только если как в старом анекдоте: «ну, четыре, пять, максимум шесть».

Сегодня у лидера эсеров Сергея Миронова случилось прозрение. Оказывается, повышение НДС и закручивание гаек для МСП подрывают экономику, увеличивают налоговые долги и загоняют предпринимателей на грань рентабельности. Правда, мысль пришла эсерам уже после того, как СРЗП единогласно проголосовали за повышение НДС.По законопроекту №1026190-8, который и ввел налоговую реформу 2026 года, включая повышение НДС с 20% до 22%, финальное голосование было 20 ноября 2025 года. В третьем чтении фракция «Справедливая Россия - За правду» голосовала так: 20 депутатов голосовали, все - «за», против и воздержавшихся не былоНалоговая реформа, которую сегодня в СРЗП называют провалом Минфина, не прилетела из космоса. Вообще это удобная модель оппозиционности. Сначала поддержать решение власти, потом возглавить протест против последствий этого решения. Политика все чаще живет в режиме двойной бухгалтерии. Голосуем как надо, а перед избирателями критикуем то же, за что голосовали. Кто вспомнит то? Ответственности нет, зато борьба за справедливость на максималках.

ФОМ тоже показывает разворот общественных настроений. Тревога снова растет и уже превысила психологическую отметку в 50%. По данным ФОМ, тревожное настроение среди окружения фиксируют 51% опрошенных, спокойное - 43%.Это означает, что страна входит в избирательную кампанию не в состоянии привычной инерции, а в состоянии внутреннего напряжения. Люди не обязательно готовы переводить тревогу в прямой протест. Но они начинают искать политический язык, который помогает это напряжение объяснить и снизить.На этом фоне важен рост «Новых людей». У ФОМ партия впервые поднялась до 8% и почти сравнялась с КПРФ, у которой 9%. Для ФОМ это особенно показательно: долгое время именно этот замер был для «Новых людей» более консервативным, чем ВЦИОМ. Теперь рост виден и там.Это говорит не просто о ситуативной прибавке. Похоже, у партии начинает расти более устойчивое ядро. Не только протестное, не только молодежное, не только городское, а именно электорат нормальности. Люди, которым нужна не новая порция мобилизационной риторики, а ощущение, что жизнь можно привести в порядок: интернет должен работать, цены не должны срываться, государство не должно каждый день производить новые запреты, а политика должна возвращать людям чувство опоры.В этом смысле рост «Новых людей» - это не столько запрос на радикализацию, сколько запрос на успокоение. Но не на успокоение через «все хорошо», а через понятные действия. Через повестку здравого смысла, бытовой свободы, защиты нормальной жизни и снятия лишнего давления.Отдельно интересно расхождение между ФОМ и ВЦИОМ по рейтингам власти. У ФОМ оценки президента, правительства и премьера заметно выше, чем у ВЦИОМ. Тут возможны два объяснения.Первое - люди в более формальном или личном формате опроса могут осторожнее выражать недовольство властью. Тогда тревога фиксируется как социальное настроение, но не переводится напрямую в политическую претензию.Второе - для значительной части общества тревога действительно пока не увязывается с действиями власти. Че

Свежие рейтинги ВЦИОМ показывают важный разворот: избиратель начинает выбирать не громкость, а управляемость, дела и здравый смысл. Если сравнивать с прошлой неделей, одобрение президента выросло с 67,1% до 67,7%. Одобрение премьера - с 42,4% до 46%. Правительства - с 41,9% до 44%.Это похоже на запрос на практическую стабильность. В ситуации общей тревожности люди могут быть недовольны ценами, интернетом, бензином, отдельными решениями чиновников, но при этом хотят видеть не политический шум, а управление.На партийном поле похожую нишу начинает занимать партия «Новые люди». Ее рейтинг вырос с 9,6% до 9,8%. Рост небольшой, но принципиальный: на фоне общей нервозности и просадки ЛДПР партия не теряет позиции, а прибавляет. Это значит, что запрос на нормальность, здравый смысл и конкретные дела остается востребованным.«Новые люди» сегодня выглядят не как партия радикального протеста, а как партия практических решений. Не эскалация, не обещание все сломать, а попытка защищать понятные вещи: нормальный интернет, права горожан, малый бизнес, семейную повестку, образование, молодежь, качество повседневной жизни. В этом смысле их рост рифмуется с ростом правительства: избиратель голосует за тех, кто выглядит не идеологическим бойцом, а инструментом решения проблем.И на этом фоне особенно заметно падение ЛДПР. Неделей ранее партия была на уровне 10,5% и претендовала на статус второй силы. Сейчас - 9,4%. В итоге ЛДПР откатилась сразу на четвертое место, пропустив вперед КПРФ и «Новых людей». Еще жестче выглядит динамика по лидерам. Леонид Слуцкий потерял 5,1 п.п. доверия - это самое крупное падение среди всех измеряемых партийных лидеров. То есть просела не только партия, но и ее персональный политический носитель. Это важный сигнал. Жесткая риторика ЛДПР, которая могла дать ситуативный всплеск, в итоге не стала устойчивым политическим капиталом. Более того, похоже, она начала работать против партии. Радикальная интонация может быстро собрать внимание, но внимание не равно по

Ежегодное обращение Алексея Текслера к Законодательному собранию Челябинской области в этом году стало не просто подведением итогов – оно обозначило новый управленческий контур региона.Семь лет в цифрах, которые привел Текслер, выглядят убедительно: 481 объект здравоохранения, 87 новых школ и детских садов, 116 спортивных объектов, более 5,5 тысячи километров отремонтированных дорог, почти 3,5 тысячи благоустроенных пространств. Но показательнее другое – Текслер не ограничился перечнем достижений. Он прямо сказал, что проблемы есть и их предстоит решать. Такая честность в губернаторских посланиях встречается нечасто.Из содержательных акцентов выделяется ставка на робототехнику: Текслер заявил об амбиции сделать Челябинскую область столицей российской робототехники. Регион действительно формирует промышленную базу для подобных претензий, и появление новых производителей роботов это подтверждает.Отдельного внимания заслуживает социальный блок. Губернатор зафиксировал конкретный запрос: ясли и детские группы должны работать прямо на предприятиях и в вузах – чтобы материнство не ставило крест на карьере. В связке с корпоративными выплатами до 1 млн рублей при рождении детей, освобожденными от НДФЛ по президентскому поручению, это складывается в осмысленную демографическую архитектуру.Главная же новость обращения – структурная. Текслер объявил о разделении полномочий губернатора и председателя правительства региона. Эксперты обсуждали такую возможность еще в его первый срок, однако тогда глава области сознательно держал все процессы под личным контролем – выстраивал вертикаль, формировал команды, отлаживал функционал министерств. Теперь, когда трансформация завершена и система работает, делегирование оперативного управления выглядит как управленческая зрелость. Губернатор сможет сосредоточиться на стратегии, федеральной повестке и прямом контакте с жителями.Это именно тот момент, когда изменение структуры власти говорит о качестве предыдущей работы. Система выстроена дос

Неоконченная война? США не довели войну с Ираном до конца. Но это не обязательно означает, что кто-то победил, а кто-то проиграл. Поражение - это когда государство не достигает ни одной из своих целей и вынуждено уходить из конфликта на условиях противника. В иранском случае картина сложнее. США и Израиль не получили полной капитуляции Тегерана. Но они нанесли такой удар по прежней системе власти, что Иран уже не может вернуться в довоенное состояние.Именно поэтому нынешний меморандум нужно читать не как финал войны, а как начало нового этапа. Вашингтон, похоже, решил не добивать Иран военным путем, а попробовать решить задачу иначе - через принуждение к изменению поведения режима. То есть цель могла быть не в том, чтобы поставить в Тегеране условное прозападное правительство. Такая задача почти всегда заканчивается провалом. Цель могла быть реалистичнее: обезглавить старую систему, заставить новое руководство искать экономическое восстановление, ограничить ядерный трек, открыть Ормуз и вернуть Иран в рамку договоренностей.Теперь возможны три сценария. Первый - сценарий прагматизации. Новая иранская власть делает вывод, что прежняя модель бесконечной конфронтации довела страну до катастрофы. Тогда Иран постепенно переходит от логики революционной экспансии к логике восстановления: нефть, торговля, инфраструктура, снятие санкций, переговоры по ядерной программе. В таком случае США смогут сказать: мы не сменили режим, но заставили его изменить политику.Второй - сценарий реванша. Потери слишком велики, унижение слишком сильное, а новая элита захочет доказать, что не капитулировала. Тогда сделка станет не миром, а передышкой. Иран начнет восстанавливать ракетную программу, спецслужбы, ПВО, прокси-сети и искать внешних партнеров для новой фазы противостояния. Это самый опасный вариант для Израиля и для всего региона.Третий - гибридный сценарий. Внешне Иран становится осторожнее: договаривается с США, открывает судоходство, принимает ядерный мониторинг, возвращает нефть

На топливном рынке вводится временная ручная настройка. Обсуждается снижение обязательной доли продаж бензина через биржу с 15% до 10% на период с 1 июля по 30 сентября. Формально задача понятная - высвободить часть объёмов и направить их туда, где топливо нужно в первую очередь: в регионы, АПК, социально значимым учреждениям, коммунальным службам.То есть речь о том, что государство хочет заранее определить, кому бензин должен достаться в первую очередь. Для обычного потребителя последствия могут быть не сразу заметны на табло АЗС. Крупные сети, скорее всего, постараются удерживать стабильность. Но риски появляются в другом месте - у независимых заправок, в отдельных регионах, по отдельным маркам топлива. Если меньше бензина выходит на биржу, то меньше прозрачного ресурса остаётся для тех, кто не встроен в прямые договорённости с нефтяными компаниями.На практике это может означать локальные перебои, рост оптовых цен, ограничения на отпуск топлива, исчезновение нужной марки бензина на отдельных АЗС. При этом власти, вероятно, будут сдерживать резкий рост розничных цен административно. Поэтому дефицит может может прийти на смену росту цен.Это уже Госплан или ещё компромисс? Скорее, пока компромисс между рынком и ручным управлением. Биржа не отменяется, цены не назначаются полностью сверху, нефтяные компании сохраняют коммерческую логику. Но сам факт снижения биржевого норматива показывает, что государство всё больше мыслит категориями распределения, а не конкуренции. Это политический сигнал, что топливный рынок начинает переходить из режима рынка в режим приоритетов. Для кризисной экономики это понятная логика. Потому что когда государство начинает что-то распределять, значит, оно уже допускает, что в свободном режиме этого может не хватить всем.

📋 Центр развития региональной политики (ЦРРП) подготовил доклад «Регионы на ПМЭФ-2025: смотр новой экономической реальности», посвященный участию российских регионов в ПМЭФ-2026.1. Лидерами активности на ПМЭФ 2026 стали Москва, Московская область, Республика Башкортостан, Республика Татарстан и Санкт- Петербург. Они заняли верхние строчки благодаря сочетанию трех факторов: высокой инвестиционной привлекательности, подтверждённой рейтингом АСИ (все входят в топ-3), массированному портфелю заключенных соглашений и выразительной стендовой активности, превратившей их экспозиции в самостоятельные информационные поводы.2. С одной стороны, укрепляются позиции регионов-лидеров, которые уверенно удерживают или улучшают места в рейтинге АСИ (Москва, Московская область, Татарстан, Башкирия). С другой – заметно проседание регионов, ранее входивших в топ-5, например Челябинская область (минус 4 позиции). Это указывает на то, что статус «инвестиционно привлекательного региона» требует непрерывной работы, а не разовых успехов.3. Драйверы экономики изменились. Новыми  стали компании, работающие на стыке государства, внутреннего спроса и цифровой инфраструктуры: Сбер, «Яндекс», Ozon, Wildberries, крупные облачные и ИИ-платформы, оборонно-промышленный контур, Росатом, Ростех, фармацевтика, агросектор, логистика. Однако многие из них растут не в условиях свободного глобального рынка, а в режиме перераспределения спроса. Это рост особого типа – не столько рыночная экспансия, сколько мобилизационная концентрация ресурсов.4. Стенды вновь стали инструментом заочного соревнования регионов и компаний. Их визуальное оформление обыгрывало российские исторические и культурные мотивы, а смысловое наполнение сводилось к презентации локальных брендов и достижений на мультимедийных экранах. Технологическая и креативная составляющие вышли на первый план, вытесняя традиционный формат «плоскостной презентации». В целом, регионы все чаще отказываются от формальных экспозиций в пользу эмоционально нас

Избирательная кампания стартует тихо, но инерционной она точно не будет. Среди слухов о новом правительстве, усталости z-среды и вопроса, как власть будет проводить выборы в сложной социальной и экономической ситуации, есть еще много неизвестных факторов и «черных лебедей». Сюжет обновления курса крутится не только вокруг возможной отставки Мишустина, Набиуллиной и введения плана «мобилизационной экономики», как ответа на рост цен на топливо и проблему отключений интернета.Ранее базовый сценарий, который рисуется из рамки трех основных запросов и трех партийных ответов, выглядел достаточно просто: власть проводит выборы в режиме управляемой мобилизации, партии аккуратно занимают свои ниши, системная оппозиция спорит в дозволенных рамках, а главный результат заранее описан через стабильность и преемственность. Но сейчас этот сценарий начинает выглядеть мало реалистичным, потому, что сама среда становится слишком нервной.Слухи о возможной смене кабинета ходят давно, но сейчас они приобретают другой смысл. Одно дело - техническое обновление перед выборами или после них, как это было в 2020 году и ранее. Такой сценарий власть использовала не раз: накопился негатив, значит, нужно заменить часть фасада и показать, что наверху «сделали выводы». И совсем другое дело - если смена правительства станет переходом к новому курсу. Например, к более жесткой мобилизационной экономике, где главной задачей будет не развитие, а перераспределение ресурсов под нужды государства, обороны и безопасности. Тогда выборы перестают быть просто кампанией партий. Они становятся голосованием о будущем режиме жизни страны. И кажется, что убедить усталое общество в очередной раз затянуть пояса и потерпеть, будет сильно сложнее.Второй фактор - бытовые «черные лебеди». Подорожание и дефицит топлива, отключения интернета, проблемы с логистикой, перебои в привычных сервисах - все это может казаться техническими вопросами. Но для избирателя политика начинается не с программ, а с ощущения нормальности. Е

Концептуальный Илья Гращенков про три главных запроса этих выборов. Понятно, что для массового избирателя доминантой является безопасность. Запрос на нормальность — это для тех, кто до начала СВО пользовался всеми благами современной цивилизации, для тех, кто выбирает прогресс. Для тех, кто не может помочь себе сам, ключевой запрос — социальная помощь.Вот вам и три колонны — ЕР, Новые люди, КПРФ+СР.Три главные составные части электората. ЛДПР в роли партии второго выбора для тех государственников и национал-патриотов, кто по тем или иным причинам не голосует за ЕР.

Выборы в Государственную думу назначены на 20 сентября 2026 года. Формально это юридическая процедура. Политически - старт большой федеральной кампании, в которой власть, партии и региональные элиты переходят из режима подготовки в режим реального соревнования за повестку, мобилизацию и контроль над рисками.Главная интрига этих в том, каким будет общественный запрос к моменту голосования. За последние месяцы он заметно усложнился. Людей волнуют не только абстрактная стабильность и внешняя политика, но и вполне бытовые вещи: цены, бензин, интернет, безопасность, миграция, качество управления, ощущение будущего для семьи и детей.Для «Единой России» кампания станет проверкой способности удержать образ партии управляемости. Ей важно доказать, что система не просто контролирует ситуацию, но и способна решать накопившиеся проблемы. Для КПРФ - это шанс вновь стать партией социального недовольства, но при условии, что она не растворится в компромиссах. Для ЛДПР - возможность играть на тревожности, жесткости и запросе на быстрые решения. Для СРЗП - борьба за выживание в социальной нише, где лозунгов много, а доверия становится меньше.Отдельная интрига - «Новые люди». У них появляется шанс стать партией нормализации: не протеста ради протеста, а запроса на более удобную, современную и менее запретительную жизнь. Если кампания пойдет вокруг тем интернета, молодежи, малого бизнеса, женщин, семей и городской повседневности, у НЛ есть пространство для роста.Назначение выборов - это момент, когда политика возвращается из кулуаров в публичное поле. Теперь все рейтинги, заявления и партийные съезды будут читаться уже не как абстрактная активность, а как элементы большой думской кампании.20 сентября - это не просто дата голосования. Это точка, к которой каждая партия должна ответить на главный вопрос: какую Россию она предлагает избирателю на следующие пять лет.

Очередной мой комментарий к 30-летию президентских выборов 1996 года - о феномене генерала Александра Лебедя. Обычно те выборы вспоминают как дуэль Ельцина и Зюганова: реформы против реставрации, страх возврата в СССР против усталости от хаоса 90-х. Но на самом деле в той кампании была еще одна важная линия - запрос на жесткий порядок.У него был такой низкий голос, короткие рубленые фразы, презрение к коррумпированной бюрократии. Складывался образ человека, который может зайти и навести порядок. В каком то смысле запрос на Лебедя позже был удовлетворен избранием Путина, тоже запрос на жесткую руку, но без солдафонства. Лебедь оказался сильным не потому, что предложил избирателю детальную программу модернизации страны. Его сила была в образе. Низкий голос, рубленые фразы, военная биография, презрение к коррумпированной бюрократии - все это складывалось в фигуру человека, который может «зайти и навести порядок».Он был третьей эмоцией кампании 1996 года. Не ельцинский хаос реформ. Не зюгановская реставрация СССР. А жесткий военный порядок как обещание безопасности, дисциплины и прекращения распада.Именно поэтому Лебедь получил 14,52% в первом туре и стал третьим кандидатом президентской гонки. Его избиратель голосовал не столько за программу, сколько за ощущение: вот человек, который не будет бесконечно объяснять, почему государство не работает, а заставит его работать.В этом и заключается главный урок 1996 года. Когда общество слишком долго живет в неопределенности, оно начинает искать не идеологию, а фигуру порядка. Не сложную программу, а понятный тип власти. Не красивые обещания, а человека, который выглядит способным остановить распад.Такие фигуры появляются не из воздуха. Их рождает слабость институтов, усталость от элит, раздражение коррупцией, ощущение несправедливости и страх перед будущим. Лебедь был политическим симптомом своего времени. Симптомом страны, которая устала от хаоса, но еще не хотела возвращаться назад.И поэтому его феномен важен не только для и