Архитектура Хаоса.

Мне крутит головуджетлагом, дальневосточным пейзажем, фантомной Москвой и одиночеством, что родилось из ночного разгона о том, что когда ты живёшь на 7 часов ближе к будущему, то тебя как-бы дома нет уже, а здесь и сейчас — не существует ещё. Я обсасываю пальцы краба, пока за соседним столиком пьяная в очко пара пытается выяснить, кто кого на помойке нашел. До меня долетает: — Чтобы получить высшее удовольствие, надо немного пострадать. Улететь на другой край света, чтобы в голое перемешалось. Я проснулась и плакала. Здесь морской воздух, жарко и дует стылый ветер. Здесь красивые люди. Здесь холмисто-гористая местность и до недомогания странно. От себя не убежишь, даже если забраться на самое не хочу. Даже на том краю земли будут ссориться люди, говорить тебе комплименты, улыбаться и хмуриться, вести исконно русский смолток и смотреть с оценкой. Даже на том краю земли люди будут человечиться, а я буду тем самым моллюском из раковины, что боится потерять берег из виду, а потому всё никак не пересекает океан.Мне крутит головуджетлагом, дальневосточным пейзажем, фантомной Москвой и одиночеством, что родилось из ночного разгона о том, что когда ты живёшь на 7 часов ближе к будущему, то тебя как-бы дома нет уже, а здесь и сейчас — не существует ещё. Я обсасываю пальцы краба, пока за соседним столиком пьяная в очко пара пытается выяснить, кто кого на помойке нашел. До меня долетает: — Чтобы получить высшее удовольствие, надо немного пострадать. Улететь на другой край света, чтобы в голое перемешалось. Я проснулась и плакала. Здесь морской воздух, жарко и дует стылый ветер. Здесь красивые люди. Здесь холмисто-гористая местность и до недомогания странно. От себя не убежишь, даже если забраться на самое не хочу. Даже на том краю земли будут ссориться люди, говорить тебе комплименты, улыбаться и хмуриться, вести исконно русский смолток и смотреть с оценкой. Даже на том краю земли люди будут человечиться, а я буду тем самым моллюском из раковины, что боится потерять берег из в

Ты сначала с моё проживи, мои тапочки надень, пройди мой бимбопуть.

Мой руководитель роняет:— Всё переплетено, да. По вечерам Москва в пробках и нервах, а в четверг было небо цвета как в детстве. Кое-как побросаю вещицы в раскрытую пасть чемодана, выйду за дверь и уеду на край света. На второй день во Владивостоке буду ходить всё ещё дурная и припизднутая. Со стороны могло бы казаться, что я выброшенная на песок рыба — замерла, смирившись со смертью, но на деле я та каштанка, которую милосердно прибило на берег после стольких часов шторма, и она силится отдышаться, приходя в себя. Всё ещё лежит, таращит глаза по часовой, и виляет хвостом пока все ещё лежа. Здесь морской воздух, ватная голова, непонятно, жарко мне или дует, и мой дебютный отпуск за три года жизни. Я не ставила на аву картиночку «отъебитес», но заклинала всех, каждого и по отдельности из рабочей среды позабыть, что я есть. Здесь кимоно, винтажные маркеты, ручная посуда и я захотела сюда в порыве желания переиначить. И вот я здесь. Я вообще думаю, что ты жив, пока способен желать чего-либо и ты всемогущ, пока незамедлительно претворяешь желания в жизнь.

Свинья везде грязь найдет, а я кофейни с татуированными усачами. Даже на краю света🦭

Зарисовки зарисовками, а так и не скажешь, что я во Владивостоке🫧Зарисовки зарисовками, а так и не скажешь, что я во Владивостоке🫧

Я хотела, чтобы жизнь была подобна библиотеке с вереницами ровненьких гладких историй. Каждая на своей полке, на своем месте и озаглавлена своей темой. Никакой неразберихи и паники, никакой неопределенности.А в итоге моя жизнь похожа на дно океана, по которому я мчу на тарантайке, а вокруг болтаются сферы жизни подобно затонувшим предметам. Здесь огромный разломанный батискаф, кусок мертвой воблы, новенький браслет с бриллиантами, старый резиновый тапок и меланхоличный сомик с усами. Прикол, да? трек послушайте, он сподвиг меня на это замечание без начала и конца

Словила прикол чаще постить в инст. Это возымело восхитительный эффект, и теперь у меня 10 отписок, полный директ и вагон вдохновения🫦

— Кому принадлежит жизнь? Я смотрела Грацию Соррентино и от этого вопроса хотела заплакать. Фильм, конечно, совсем не об этом, но я так долго шла с настройкой недостойности жизни и стыдилась хотеть многого. Вернее, хотела, но стеснялась заявить об этом и взять. Желания сбывались, но медленно. Они маячили у меня перед носом в пространстве вариантов и оставались там ещё долго лишь потому, что я не протягивала руку и не брала их, думая, что я этого всего не достойна, оно не для меня. Со мной уже ведь всё так. Это не значит, что нужно стоять на месте, но в первую очередь важно улучшать не себя, а исцелять чувство, что со мной что-то не в порядке. Единственное, что не в порядке, это то, что я чувствую себя недостойной жизни, которая нравится. Любви, дружбы, ярких моментов, веселых компаний, денег, легкости, путешествий и красоты. А вот хуй там плавал и для меня всё. Деньги большие для меня. Легкость для меня. Яркость жизни и путешествия для меня. Красивое тело для меня. Наряды, гулянки, движ прикольный для меня. Мужчина, который твердо знает, что хочет только меня, для меня. Всё кайфовое, что нравится, что сидит в голове и сохраненках на пинтересте, для меня. Решения ответственные, масштаб, реализация через творчество, всё это тоже для меня. — Кому принадлежит жизнь? Нам. Жизнь принадлежит нам. Жизнь, как и фри вилл — подарок от самого Бога, и как ею распорядиться, решаем мы сами. Она наша, но великим оскорблением было бы прожить её, не будучи смелым человеком. Это точно не для меня. Здесь я чего-нибудь недостоин. Здесь я доделаю позже. Здесь я не буду пытаться и возьму что попроще. Нет, не сейчас, нужно время мне, чтобы обдумать. Это как принять в дар расписное платиновое блюдо для фруктов, инкрустированное драгоценными камнями, и тушить об него бычки. Теоретически можно, но этим мы выкажем неблагодарность дарителю.

У нас со вторника в меню неделя без ожиданий.Был вторник, а сейчас уже пятница, не совсем феминный хаос и желание повыть вместе с медведями. Я шла по набережной и видела плавучие маршрутки. Одна из них как раз отправлялась, но командир в фуражке сказал, что мест для меня нет. Нет и нет, я пошла дальше. Дальше был ещё причал. Побеждают те, кто не боялся быть посланным нахуй, и я просилась на борт снова. Мне сказали, что ближайший полный рейс идёт поздно вечером, но через 5 минут можно будет прокатиться одну остановку и выйти на конечной. Я застыла в нерешительности, и пока лупила глазами в воздух, командир в фуражке вздохнул и сказал:— Девушка, проходите, найдем вам местечко.

Королева токийской мафии сегодня в клоунских носках и дурном расположении духа.

Ящитаю, самый секси подход.

Мне понадобится вся храбрость мира ради этого замеса. Тюмень. За шаг до моста влюблённых я хочу взять намерение на любовь. Но шагаю и благодарю, без всяких просьб. За людей, которые рядом. За семью, за друзей, за близких и за ставших близкими. За людей, с которыми мы оказались связаны сквозь время и пространство. За то, что можно с ними быть собой и не заслуживать. За настойчивую от жизни данную возможность человечиться и быть любимой. Сколько себя помню, я всегда задавалась вопросом, вы почему меня вообще любите? И за возможность не задавать себе этот вопрос. Мало желать любви, нужно уметь её выдержать. Любовь — это всегда уязвимость. Мне понадобится вся храбрость мира ради этого замеса. Потому что когда страшно, то ты беглец. Когда страшно, что оно исчезнет, что у вас не выйдет, что тебя оставят-обидят-исчезнут-умрут. Когда страшно, что вы чувствуете разное, ты беглец в отшельничество, разврат или воздушное пространство. Да, нам всем хотелось бы человека и точно знать, что оно, а даже зная где-то внутри, ещё заиметь бы гарантии, что он останется до самой смерти, не уйдет, не предаст, не разлюбит, а смерть снисходительно наступит в одно время. Нам хотелось бы, но game set, свободное падение за секунду до раскрытия парашюта и процесс, но не результат. Оказалось, что жизнь — это смириться с тем, что у тебя всегда всё через жопу, в спешке, не по плану, спросонья, и всё равно подходить к процессу с холодной головой, тупой радостью и отсутствием проблем со сном. Оказалось, что жизнь — это наблюдать за тем, куда тебя приведут, а не ставить условия и намечать конечную точку маршрута. Хуй в нос такой прогноз. Нельзя выиграть, если ты только защищаешься и нельзя полюбить, не наполнив рот кровью. Нам понадобится вся храбрость мира ради этого замеса.