Политолог Анатолий Дирун

Дорогие друзья, подписчики и коллеги! 2025 был не просто сложным - это был самый сложный год в моей жизни. Может и будут в будущем непростые, темные времена, но это будет совсем другая история. Берегите своих родителей, близких, друзей - это самое важное, что может быть в жизни человека. Несмотря на сложности, я могу честно признаться, что жизнь не просто задаёт нам новые задачи, она лучший организатор самых, казалось бы, невероятных событий и происшествий, которые могут с нами случиться. Если бы мне кто-то 4 года назад сказал, что я буду жить в Кишиневе, то это верилось бы с трудом и казалось совершенно невероятным! Конечно, обстоятельства, благодаря которым я сейчас в Кишиневе, далеки от "идеальных". И именно этот опыт говорит о том, что мы можем оказаться в каком угодно городе мира. Что это значит? Не пытайтесь все детально планировать! Оставляйте место для творческой импровизации в самом широком смысле этого слова! С Новым Годом! Мира, здоровья и новых Побед!

Приговор по делу Дмитрия Константинова фактически стал точкой запуска избирательной кампании в Народное собрание Гагаузии. Юридическое решение в данном случае выходит за рамки сугубо правового поля и начинает работать как политический сигнал, формируя рамку всей предстоящей кампании.В действие приведена хорошо зарекомендовавшая себя технология страха - инструмент, традиционно используемый для дисциплинирования региональных элит и переформатирования политического поведения на местах. Сигнал адресован не только конкретным фигурам, но и всей системе автономной политики: границы допустимого сужаются, цена нелояльности повышается.На этом фоне в Кишинёве, судя по логике действий, сложилось устойчивое представление о текущем моменте как о наиболее благоприятном за последние 30 лет для формирования лояльного большинства в Гагаузии. Внутренний раскол автономии, усиленный фактором Шора и эрозией прежних центров консолидации, воспринимается центром как окно возможностей для стратегического перезапуска отношений «центр — периферия» на более управляемых условиях.Однако у данной схемы есть системная уязвимость. Выборы в Народное собрание Гагаузии проходят по 35 одномандатным округам, где ключевую роль играют не партийные бренды, а конкретные кандидаты, их личный авторитет, локальные сети доверия и способность работать с повесткой конкретного округа. Это принципиально ограничивает эффективность централизованных политтехнологий и универсальных сценариев давления.В этих условиях любая применяемая технология: административная, информационная или силовая - неизбежно будет преломляться через призму конкретного округа и конкретного кандидата. Там, где давление воспринимается как внешнее и несправедливое, оно может дать обратный эффект.Более того, существует риск, что усиление давления со стороны центральной власти станет не демобилизующим, а мобилизующим фактором для избирателей Гагаузии. Особенно с учётом того, что на парламентских выборах текущего года население автономии в подавляю

Сокращение компенсаций на тепло и электроэнергию, анонсированное молдавским правительством, фактически можно рассматривать как финальный аккорд текущего парламентского электорального цикла. Ключевая задача власти на данном этапе была выполнена: при активной и своевременной поддержке европейских доноров удалось снять пиковое социальное напряжение в наиболее чувствительный для власти период.Однако важно зафиксировать: структурная проблема высоких цен на энергоносители не решена. Она лишь временно заморожена за счёт внешних вливаний. Это означает, что социальные риски не устранены, а отложены, и при неблагоприятном развитии событий могут получить «второе дыхание» уже в зимний период.Дополнительным фактором неопределённости выступает внешнеполитический контекст. В зиму правительство входит на фоне активизации мирных инициатив по Украине, которые потенциально меняют конфигурацию региональной энергетики и расширяют пространство для нестандартных решений, ранее считавшихся политически токсичными.С точки зрения реальных управленческих опций, пространство манёвра для Кишинёва предельно ограничено и сводится, по сути, к двум сценариям:Первый сценарий - поиск нового источника компенсаций.Речь идёт либо о дополнительных донорских пакетах, либо о специальных финансовых механизмах поддержки. Вероятность такого решения невысока: ресурсы доноров не безграничны, а мотивация финансировать постоянные субсидии, а не реформы, постепенно снижается.Второй сценарий - это возобновление поставок электроэнергии с Молдавской ГРЭС.Политические издержки подобного шага могут быть нивелированы через соответствующую рамку интерпретации:-как мера прямой поддержки граждан Молдовы, проживающих в Приднестровье;- либо как практический элемент плана реинтеграции, о котором ранее упоминал вице-премьер по реинтеграции В. Кивер, сознательно избегая детализации.Возобновление работы Молдавской ГРЭС в полном объёме де-факто снимает сразу несколько системных рисков:- снижает остроту вопроса нестабильных поста

Удары по мосту в районе Маяков это не тактический военный эпизод, а элемент переговорного давления "принуждения к миру" в рамках неформальных консультаций США–Россия–Украина по параметрам будущего мирного соглашения.Москва демонстрирует уязвимость транзитного коридора Украина–Молдова–Румыния, расширяя зону конфликта к границам Молдовы. Речь идет не о разрушении инфраструктуры, а о формировании пространства управляемых рисков. Так как никто не может дать гарантий , что наряду с ударами по мосту в Маяках , не будет нанесен удар по мосту Могилёв - Подолльский на севере Молдовы. Ключевое последствие для Молдовы: рост неопределенности для логистики и энергетики региона, включая линию Вулканешты–Исакча и сопутствующие газовые потоки. Для ЕС это сигнал: поддержка Украины может асимметрично нивелироваться ударами по узловым объектам при отсутствии гарантий безопасности для сопредельных территорий.В этой конфигурации роль Тирасполя как транзитного узла между Украиной и Молдовой объективно возрастает. Вопрос не в политике, а в готовности Киева использовать альтернативные маршруты и способности Москвы контролировать параметры их допуска.Стратегический вывод:Комбинация ударов по инфраструктуре и ускорения переговоров о мире неизбежно усиливает политическую турбулентность в Молдове. Внешние факторы начинают напрямую влиять на внутреннюю повестку, фактически открывая политический сезон сразу после Нового года, задолго до формального старта электоральных циклов. Удары в Маяках будут продолжаться по мере интенсивности переговоров о мире. И соответственно, следует ожидать их расширения после неудачных попыток достичь мирного соглашения между Россией и Украиной.https://t.me/romania_ru/59707

😏 «Кому будут интересны Плахотнюк, Додон и „кулёк“, если завтра наступит мир?» Дирун считает, что кейс Плахотнюка может резко потерять актуальность.

🇪🇺 Евросоюз оказался третьим лишним за столом переговоров по Украине, считает Анатолий Дирун. По словам эксперта, США подталкивают Киев и Москву к мирному соглашению, тогда как в интересах Брюсселя — затянуть процесс, чтобы восстановить свои позиции. «Им сейчас точно не до Молдовы», — подчёркивает Дирун.

👮‍♂️ «Дорин Палыч вернулся, чтобы навести порядок в PAS и сохранить баланс внутри партии до следующих президентских выборов».Анатолий Дирун называет начало президентской кампании центральным событием этого года и заявляет, что назначение Дорина Речана и Нику Попеску эмиссарами Майи Санду никак не связано с евроинтеграцией.

🆕 Друзья, новый выпуск «Фёдорова SHOW» уже доступен на YouTube-канале Mlive! В гостях студии — политолог Анатолий Дирун и социолог Ян ЛисневскийЧто скрывается за назначением Дорина Речана и Нику Попеску эмиссарами Майи Санду? Как молдаване обустроились «на дне»? Почему Евросоюз оказался лишним в переговорах по Украине и когда заговорит Плахотнюк? Не пропустите! Не забываем: Like, Share, Subscribe! 👍https://www.youtube.com/watch?v=D6rjoyaPXrw

Очередное введение режима ЧП в Приднестровье всё меньше выглядит как антикризисная мера и всё больше - как признание управленческого тупика.Формально Тирасполь пытается зафиксировать тяжёлую экономическую ситуацию и привлечь к ней внешнее внимание. Фактически же режим ЧП давно перестал быть исключительным инструментом. Он не отличается от повседневной жизни региона и потому утратил свою мобилизационную функцию.Постоянное ЧП не решает структурных проблем: ни в энергетике, ни в бюджете, ни во внешних ограничениях. Зато оно создаёт эффект расфокусировки общества: люди адаптируются не к выходу из кризиса, а к его бесконечному продлению.В таких условиях чрезвычайный режим начинает работать против самой власти. Вместо консолидации он вызывает усталость и раздражение, а каждое новое продление воспринимается как сигнал: решений нет, стратегии нет, горизонта нет.С точки зрения стратегического управления, руководству Приднестрьвья сегодня важнее не очередное ЧП, а честная коммуникация с обществом. Обозначение пределов возможностей, внешних факторов и реальных сценариев, даже жёстких -было бы более эффективным, чем имитация контроля через чрезвычайные механизмы.ЧП без стратегии - это не инструмент выхода из кризиса, а способ отложить разговор о будущем. И чем дольше он используется как универсальный ответ, тем выше риск не мобилизации, а накопления апатии и скрытого раздражения.https://novostipmr.com/ru/news/25-12-16/profilnyy-komitet-verhovnogo-soveta-rasssmotrel-ukaz-prezidenta-o

В текущей конфигурации обсуждение гарантий безопасности для Украины по модели статьи 5 НАТО носит во многом теоретический характер и используется скорее как инструмент политического давления, чем как реалистичный сценарий.Краеугольным камнем любых «гарантий по пятой статье» является не сам текст обязательств, а физическое присутствие войск НАТО на территории страны-реципиента. Без этого механизм коллективной обороны превращается в декларацию о намерениях. Именно этот элемент делает подобную модель заведомо неприемлемой для Москвы: появление натовского контингента в Украине воспринимается Кремлём не как гарантия безопасности Киева, а как стратегическое поражение России.В этой логике готовность Вашингтона обсуждать возможность применения логики статьи 5 к Украине следует рассматривать прежде всего как переговорный аргумент, адресованный Киеву, а не как реальное обязательство Запада. Его задача - подтолкнуть украинское руководство к принятию болезненных решений, включая вывод ВСУ из Донбасса, под обещание неких будущих гарантий безопасности, содержание и механизмы которых остаются размытыми.Однако в информационно-политическом контексте ключевыми становятся не юридические формулы и не заявления союзников, а два принципиальных вопроса.Первый: кто в общественном и международном восприятии выходит победителем из этой войны: Москва или Киев?Второй: готовы ли граждане Украины к новому витку вооружённой борьбы с Россией после вывода украинских войск из Донбасса, если конфликт будет «заморожен», но не завершён?Парадокс текущей ситуации заключается в том, что чем дольше Киев настаивает на сохранении Донбасса как безусловной цели, тем сильнее именно этот фактор превращается в главный маркер победы или поражения Украины. Донбасс перестаёт быть территориальным вопросом и становится символическим мерилом успешности всей войны. Это крайне опасная ловушка для политического руководства, поскольку в условиях отсутствия ресурсов для силового возврата региона любой компромисс автоматич